Мыльные пузыри

Хопп Синкен

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Синкен Хопп

Мыльные пузыри

Пузырики - смешной народ,

он в мыльных пузырях живет.

Нужна пузырикам всегда

простая мыльная вода.

Отец пузырика и дед,

и брат, и дочка, и сосед

все шалуны, и им не лень

из трубок выдувать весь день

большие чудо-пузыри.

Они смеются - посмотри,

подуют в трубки и тогда

умчится в небеса беда.

Не каждый день случалось так:

послали Йенса на чердак.

- Йенс!
- послышалось из кухни: там мама стирала белье.
- Поднимись, пожалуйста, на чердак и отнеси туда этот чемодан. Как, справишься?

- Ну, конечно, справлюсь, - ответил Йенс.

Чемодан был совсем нетяжелый, вот только лестница немного крутовата. Но и это была бы не беда. Беда в том, что Йенс слегка побаивался чердака: там было так темно и столько всяких страхов-страшилищ. Одни летучие мыши чего стоили!

"Жуткие твари эти летучие мыши", - подумал Йенс. Но он вовсе не собирался показывать им, что он их боится.

Он мужественно тащил наверх свой чемодан, и вскоре оба они добрались до цели.

Как дедушкин сундук хорош,

чего там только не найдешь,

из Занзибара, Сетесдала,

из Рейкьявика и с Урала.

Ой, как же там было интересно! Здесь, в этом старом доме, вырос папа Йенса, да и Йенсов дедушка жил в нем, когда был совсем маленьким мальчиком. И в этом доме когда-то жили дяди, тети и еще всякие родственники Йенса. Кто-то из дядьев был моряком и плавал в дальних морях, а одна из теток обожала красивую одежду и старинную мебель. После них на чердаке осталось много всяких интересных разных разностей, которые никому не были нужны - ну ни капельки. Йенс решил не отходить от люка дальше чем на три шага. Отовсюду доносились какое-то шуршание и тихий шелест. Хотя Йенс и понимал, что это всего-навсего дождь стучит по крыше, мороз нет-нет и пробегал по коже от страха.

Огромный сундук был так забит вещами, что крышка у него не закрывалась: сверху лежала черная шляпа, а рядом с ней... виднелось чье-то лицо... Йенс отважился подойти поближе и как следует рассмотреть его... Но никакого лица там не было. То, что Йенс со страху принял за лицо, были черные очки, красный картонный нос и большая темная борода.

- Доброе утро, фру, - сказал Йенс.

- Доброе утро, - ответила мама.
- Присаживайтесь, пожалуйста.

- Спасибо, фру, - поблагодарил Йенс и сел.

- Простите, как вас зовут?
- спросила мама.
- Кажется, раньше мы с вами не встречались.

- Меня зовут профессор Йенс Йоргенсен, - ответил Йенс и погладил свою чудесную бороду.

- Профессор в какой области?
- поинтересовалась мама, подлив в корыто чистой воды, добавив мыла и взбив пену так, что мыльные пузыри прилипли к рукам.

- И не в какой я не в области профессор, а в большой комнате, где так много книг, - сказал Йенс и тут же добавил: - Тысячи книг.

- Простите, профессор, я имела в виду, что написано в этих книгах?
- снова спросила мама.
- Что вы изучаете?

Йенс взглянул на мыльную пену, которая так удивительно пузырилась, переливаясь всеми цветами радуги, и уточнил: - Я профессор пузыристики.

Так изменили без труда

лицо - очки и борода.

Йенс даже горд собой слегка

за слово "пузыристика".

- Интересно, - сказала мама.
- И долго вам пришлось изучать эту самую пузыристику?

- Сто с лишним лет, - ответил Йенс.
- Пузыри такие замечательные. Ведь они живые. То есть сами они, конечно, неживые, а вот пузырики, которые в них живут, те уж точно живые.

- А чем они питаются?
- спросила мама.
- Наверно, они питаются пятнами. Может быть, они займутся этим большим пятном на скатерти?

- Они таскают еду из нашего буфета, - сообщил Йенс.
- Они таскают варенье и печенье. И еще они никогда не чистят зубы.

- Да, тяжелый народец, - вздохнула мама.

- Еще какой тяжелый, - подтвердил Йенс.
- Всем языки показывают. И ругаются плохими словами. И не хотят ложиться в постель. И все время врут. Зато мыться очень любят... Ну ладно, фру, прощайте, мне пора.

Йенс проснулся посреди ночи. В доме было тихо, папа и мама спали.

Йенс перевернулся в постели, закрыл глаза и снова попытался уснуть. Но уснуть никак не удавалось. Тогда он приподнял голову, сел и осмотрелся вокруг. Рядом с кроватью валялись очки, борода, шляпа и картонный нос. Он надел очки и только тогда заметил, какие они грязные. В них совсем ничего не видно. Он понес их в кухню, чтобы вымыть как следует и насухо вытереть полотенцем. После этого Йенс снова нацепил их на нос. И тут он замер от удивления! Такого ему и за всю жизнь не приходилось видеть. Все предметы вокруг него будто заблестели, засверкали, выросли в размере. А на самом краю корыта сидел какой-то маленький человечек и печально смотрел на него глазами, полными слез.

Пузырик над своей бедой

рыдает мыльною водой.

- Ты чего плачешь?
- спросил Йенс.

- Я не умею ругаться плохими словами и не та... не та... не таскаю ника... никакого печенья из буфета, - ответил малыш и зарыдал так сильно, что не смог больше ни слова выговорить.

- А кто тебе это сказал?
- попытался успокоить его Йенс.

- Ты сам и сказал!

- Я?
- удивился Йенс, - Я не говорил.

- Вот так всегда: сначала врет, а потом еще и отказывается, - послышался чей-то строгий голос.

Йенс увидел перед собой еще одного человечка, постарше, покруглее первого: плакать человечек и не думал.

- Мы - пузырики, живем в мыльных пузырях.

- А я и не думал, что вы есть на самом деле, - признался Йенс: он считал, что сам выдумал пузыристику.

- И много вас тут?
- спросил он.

- Сотни тысяч. Впрочем, мне их не сосчитать, я такого счета не знаю.

Солгал наш Йенс - его вина

была оплачена сполна.

- Меня зовут Фиалка,

улыбки мне не жалко.

- Меня зовут Росита,

красива и умыта.

- А я - малышка Первоцвет,

звана сегодня на обед,

пропели три очаровательные девушки и пританцовывая подошли к ним. Они так легко прыгали, так нежно пахли и так мило улыбались.

- А это наши подружки - туалетные мыльца. Они нам родня, только они живут в ванной, а мы на кухне. Они пришли, чтобы поприветствовать тебя.

- Мы пришли, чтобы показать тебе наш танец!
- сказали Фиалка, Росита и Первоцвет.

И закружились все вокруг,

все засмеялись, встали вдруг.

Как грациозно - раз-два-три

танцуют в парах пузыри.

А Йенс был просто поражен,

такой красы не видел он.

Они пели и плясали, и вдруг до Йенса донесся необычный резкий звук.

Йенс прислушался, это была барабанная дробь, она становилась все ближе и ближе.

Девушки взмахнули своими юбочками и улетели; пузырики быстро собрали своих детей и на всякий случай отодвинулись в сторону. Новые гости явно не отличались вежливостью.

- Кто это?
- поинтересовался Йенс.

- Кислотики, - ответил пожилой пузырик.
- Они сильные и бессовестные. Они скоблят и трут, впитывают и всасывают все, что ни увидят.

- А, это то, чем мы забор моем, - догадался Йенс.

Прямо перед ним стоял навытяжку подтянутый лейтенант. Вид у него был злой, он глядел прямо перед собой не моргая, ни тени улыбки не было на его лице.

Мы в бутылках живем,

и чистим, и трем.

- Трам-па-па-пам, трам-па-па-пам, - ударили барабаны.

- Вы пенитесь в ванной, мы чистим стаканы!..
- закричал лейтенант.

- И бьем в бараба-в бараба-в барабаны!
- подхватили солдаты.

- Посторонись!
- приказал лейтенант.

- Это зачем?
- удивился Йенс.

- А то мы тебе ноги посмываем!
- воскликнул лейтенант.
- Или ботинки!

- Вы что, все что угодно можете смыть?
- спросил Йенс.

- Почти все, - ответил лейтенант.
- Всегда найдется что-нибудь, с чем кроме нас никто не справится.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.