Капитан 'Аль-Джезаира'

Лежер Вернер

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Вернер ЛЕЖЕР

Капитан "Аль-Джезаира"

Приключенческий роман

АНОНС:

Вплоть до XIX века на Средиземном море не было для мореплавателей беды страшнее, чем встреча с алжирскими пиратами. Целые государства платили им дань, спасая свои земли от опустошительных набегов. Попавших же в руки морских разбойников мореходов ждала страшная судьба. Однажды пираты захватили торговый корабль и пленили семью богатого генуэзца Парвизи. Глава семьи был сброшен в море. Его жена умерла в неволе. А из мальчика Ливио разбойники вырастили самого отчаянного корсара Средиземноморья. Он забыл свою семью, свою родину и веру, он окунулся в жизнь, полную опасностей и приключений, теперь он - КАПИТАН "АЛЬ-ДЖЕЗАИРА".

Глава 1

НОЧНОЙ ГОСТЬ

Ночь на 2 февраля 1813 года. Темными улицами Генуи крадучись пробирается закутанный в длинный плащ мужчина. Он долго петляет по городу, пока не сворачивает наконец в узкий переулочек позади богатого надменного купеческого особняка. Неслышны его шаги, осторожно избегает он мест, где на ухабистую мостовую падает из редких окошек неяркий свет. Дорога ему, похоже, знакома: идет он уверенно, не наталкиваясь ни на углы домов, ни на камни. Гулко бьют часы на башне собора Сан-Лоренцо. С Пьяцца Реале им вторят куранты Сан-Доминика: одиннадцать часов. Путник скрывается в непроглядной тьме перегораживающей улицу арки, идет дальше и останавливается наконец перед небольшим домиком. Рука его привычно нашаривает на двери висячий молоток. Короткий глухой удар. Пауза. Еще раз, посильнее. Снова тишина. Третий, четвертый. Мужчина отступает в сторону и ждет, напряженно вслушиваясь в темноту переулка. Ни вздоха, ни шороха.

Тихо и в доме, чуткое ухо ночного визитера не улавливает ни единого звука. Но, чу - вот слышатся шаркающие шаги, они приближаются к двери. Отодвигается засов, скрежещет ключ в замке. Визжит на несмазанных петлях дверь. Сквозь узкую щель наружу струится скупой свет.

- Кто там?
- слышится из полутьмы передней хрипловатый старческий голос.

Незнакомец бормочет что-то в ответ. Слова его, видимо, внушают доверие: дверь человек в доме больше не удерживает.

Да и не удалось бы ему это, попробуй он даже попытаться. Жаждущий войти успел уже просунуть в щель ногу. Звякнула откинутая дверная цепочка, незнакомец вошел в дом. Медленно и добросовестно старик снова запер двери, проверил еще раз засовы и, лишь покончив со всеми предосторожностями, сдвинул наконец с фонаря прикрывающую свет полу длинного халата и осветил лицо гостя. Он не увидел ничего, кроме острых, колючих глаз. Все остальное скрывали широкие поля глубоко надвинутой на лоб шляпы и живописно приподнятая рукой выше подбородка ткань широкого плаща.

- О господин, вы!
- смиренно склонился слуга перед незнакомцем. Фонарь в его руке дрожал. Ему было страшно.

- В доме, кроме вас, никого?

Сказано это было таким холодным и властным тоном, что старик вздрогнул.

- Только мы одни.

- Тогда веди меня к твоему хозяину.

- Я... не знаю.

- Вперед, освещай дорогу! Я не собираюсь торчать в сенях.

- Извините... Хозяин не велел его беспокоить.

- Какое мне дело!

- Я доложу о вас. Потерпите минутку!

- Ничего не выйдет, свети! Или мне самому искать дорогу?

Страх перед ночным гостем оказался сильнее, чем боязнь хозяйского гнева.

- Будь по-вашему, господин!
- горестно вздохнул слуга, приглашая визитера следовать за собой.

Зыбкий свет фонаря, призрачные тени по углам, что-то давящее, зловещее.

Но незнакомец, казалось, вовсе этого не замечал. Он невозмутимо шагал вслед за слугой и не вздрогнул даже, когда из темноты на него сверкнули вдруг два неподвижных круглых глаза - то были отразившие свет фонаря стеклянные глаза набитого соломой чучела совы. Обернись слуга на мгновение его, несомненно, поразила бы язвительная ухмылка гостя.

Наконец старик остановился у закрытой двери и собрался уже постучаться, как незнакомец, чье лицо все еще пряталось в складках плаща, бесцеремонно отодвинул его в сторону и сам распахнул дверь.

От воздушного потока, хлынувшего из открытой двери, замерцали язычки пламени вставленных в серебряный шандал свечей. Определить точно, сколько человек собралось в большой, скупо освещенной комнате, визитеру было трудно. Да и они толком разглядеть его не могли. Он стоял в дверях, фонарь сгорбленного слуги подсвечивал сзади его фигуру, и незваный ночной гость неподвижный темный контур на светлом фоне - впечатление производил довольно зловещее.

Старик бесшумно затворил дверь. Свечи снова горели спокойно и ровно. Прямо против входа в кресле с высокой спинкой сидел пожилой, тщательно ухоженный господин. Второй, помоложе, проворно отодвинул от стола свой стул, вскочил на ноги и растерянно уставился на вошедшего.

- Пьетро!

Повелительный тон старика отрезвил молодого человека, и он нехотя снова занял свое место.

Оба мужчины носили фамилию Гравелли - Агостино, влиятельнейший банкир Генуи, и его сын Пьетро.

Незнакомец опустил правую руку, все еще прикрывающую лицо полою плаща. Гравелли испуганно вздрогнул, но тут же лицо его снова приобрело спокойное и величественное выражение, будто никогда не искажали его ни ужас, ни даже просто страх. Оно стало жестким и холодным, как обычно, когда банкир вступал в деловые переговоры, заканчивающиеся всегда в его пользу. С трудом поднялся он с кресла, коротким кивком велел Пьетро покинуть комнату. Сын беспрекословно выполнил его приказ.

Не дожидаясь приглашения хозяина, незнакомец присел к столу и, чувствуя себя здесь будто дома, налил в бокал вина.

В глазах банкира сверкнула молния: его оскорбили. Однако он взял себя в руки и молча сел на свое место.

- Гравелли, мы недовольны вами, - начал разговор мужчина в плаще.

- Не вижу причин, - возразил банкир.

- В последние месяцы много разных кораблей покинуло Геную и другие западные итальянские порты, а вы не оповестили нас об этом.

- Я не всевидящий!
- возмутился Гравелли.

Гость не отреагировал. Он вытащил из кармана бумагу, умышленно держа лист так, чтобы банкир узнал его.

- Гм-гм, - пробурчал он.
- Вы получили от алжирского дея [Дей (араб.) титул прежних турецких главнокомандующих в Алжире.] большую сумму денег. Очень большую сумму. Здесь, - постучал он пальцем по бумаге, - она указана точно. Подождите... Вас выручили в самую трудную пору, алжирский дей поспешил вам на помощь. Стареем, стареем, Гравелли, душевные силы иссякают. Как иначе прикажете вас понимать? Но память-то вам, надеюсь, еще не отказала?

- Негодяй...
- простонал, задыхаясь от ярости, Гравелли. Он не заблуждался относительно цели визита незнакомца. С каким бы наслаждением вцепился он ему в глотку!

- Ну что ж, Гравелли, коли не хотите говорить, пожалуйста! Но меня-то вам выслушать придется. Итак, в ответ на помощь дея вы обязались извещать нас обо всех кораблях, устремляющих паруса в южное Средиземноморье...

Банкир молчал. Он всегда помнил о договоре, вынуждающем его помогать в разбое корсарам алжирского дея.

- Руки прочь от шандала, Гравелли!
- резким тоном прикрикнул вдруг на хозяина незнакомец. И, отметив с удовлетворением действенность своих слов, добавил с ехидцей: - Не по плечу вам это, приятель, так себе на носу и зарубите. У вас же на лбу написано, как вам не терпится раскроить мне череп. Полагаете, должно быть, что со спокойной душой смогли бы тогда забрать у меня документ и разом обрубить все концы? Вы ведь не ребенок, Гравелли! А ведете себя прямо-таки как дитя. Наше могущество бесконечно больше вашего, стань вы со временем даже самым богатым и влиятельным человеком в Генуе. Так что не вредите себе и попридержите руки.

- Что вы хотите, Бенелли?
- стараясь говорить спокойно, спросил банкир. "Нет, братец, на испуг меня не возьмешь, - думал он.
- Ты разгадал мои мысли прежде, чем сработали руки? Ну Бог с ним! Попробуем поговорить по-деловому".

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.