Жрецы

Олди Генри Лайон

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Генри Лайон ОЛДИ

ЖРЕЦЫ

...Но как объяснить кровавость, жестокость и

трагизм мифов у такого жизнерадостного народа, как

древние эллины? Как ни переделывались позднее мифы

поклонниками Олимпийского пантеона - кровавые ужасы

их сюжета были уже канонизированы.

Я.Голосовкер

ПАРОД

Раскаленный добела Гелиос медленно полз по блеклому небосводу на запад.

- Совсем сдурел старик, - высокий статный воин покосился на солнце и принялся нехотя стаскивать с головы глухой шлем с пышным султаном и узкими прорезями для глаз.

Потом воин отбросил со лба седую прядь - единственную в черной, как смоль, шевелюре - и уселся на порог полуразвалившейся хибары близ северо-восточной окраины семивратных Фив.

Пристроив шлем рядом, он огладил султан рукой, словно это было живое существо, и вновь глянул вверх.

Слепящий бич наискось хлестнул его по лицу, заставив зажмуриться.

- Вот я тебя!
- воин погрозил солнцу кулаком.

Как ни странно, угроза возымела действие. Вокруг дряхлого строения стало ощутимо прохладнее.

- Так-то лучше, - с удовлетворением буркнул воин, даже не соизволив удивиться столь странному капризу погоды - кстати, никак не отразившемуся на близлежащих Фивах.

В следующее мгновение воздух в пяти шагах от дома затуманился, сплетая в дрожащее марево стеклянистые нити-паутинки; и усталый осунувшийся юноша выступил из проема открывшегося Дромоса.

- Радуйся, Гермий, - ясно и чисто прозвучал голос воина.

Юноша вздрогнул и с нескрываемым изумлением уставился на говорившего.

- Ну... радуйся, Арей, - наконец выдавил Гермий.

Арей резко встал и подошел к Лукавому. Дромос еще не захлопнулся, и бог войны плечом раздвинул вязкие волокна, вглядываясь в картину, открывавшуюся на другом конце.

...Сожженные дотла Флегрейские [Флегрейские поля - досл. греч. "Пожарища"; локализовались на западе Халкидики, на Паллене] поля, ровная, как стол, аспидно-угольная равнина; да это и был уголь, местами тлеющий или дымящийся, над которым собиралось в складки низко нависшее покрывало ночного неба с редкими, болезненно покрасневшими глазами звездных титанов.

Темные колонны на горизонте шевельнулись, заставив незрячие язвы звезд сочиться грязной сукровицей, и двинулись, вздымая прах пожарища на теле Матери-Геи...

Гермий резко свистнул, хлопая в ладоши, и Дромос закрылся.

- Вообще-то говорят, что незваный гость хуже гиксоса, - Лукавый еле удержался, чтоб не наподдать ногой Ареев шлем, забытый на пороге. Даже крылышки на задниках сандалий Гермия агрессивно встопорщили перья.

- Кто говорит?
- медовым тоном осведомился Арей, как ни в чем не бывало усаживаясь на прежнее место.
- Если гиксосы, тогда не верь. Врут, подлецы...

Гермию и в страшном сне не снилось, что прямодушный Эниалий способен разговаривать подобным образом.

- Ладно, - обреченно махнул рукой юноша.
- С чем пожаловал, братец?

- Проведать, - усмехнулся Арей.
- Справиться, благополучен ли. Давненько в гости не заглядывал.

- Ты ко мне?

- Я к тебе.

- Издеваешься, Эниалий? Ты вообще никогда не бывал у меня, - Лукавый машинально отметил, что чуть ли не дословно повторяет фразу кентавра Хирона тридцатилетней давности.

- Лучше поздно, чем никогда. Про Совет Семьи слыхал?

- А что, он уже начался? Мать-Гея...

- Он уже кончился. Опоздал ты, Килленец - видать, есть для тебя дела поважней Семейных Советов!

- Может быть. И все-таки: зачем пожаловал?

- За помощью, - просто ответил бог войны, тыльной стороной ладони вытирая мокрый лоб.

И Лукавый на мгновенье растерялся.

Тихий он сегодня был, Арей-Неистовый.

Замученный.

- Совет начался призывом к войне с Гигантами, - продолжил Арей, - а закончился скандалом.

- Из-за Гигантов?

- Из-за Геракла. Спроси лучше, кому из Семьи этот Мусорщик-Одиночка не успел насолить?! Отец им: берем Геракла и идем на Флегры бить Гигантов, а они отцу: неизвестно, мол, кого твой любимец раньше бить станет Гигантов или нас! Отец им: герой, дескать, подвиг на подвиге, двенадцать лет беспорочной службы; а они отцу: это уж точно! И давай вспоминать наперебой: дедушку Океана веслом огрел, Танату-Убийце оба крыла из суставов вывернул, Нерею-Морскому так поясницу измял, что тот до сих пор боком плавает, Гелиоса пристрелить грозился...

- А надо было пристрелить!
- вставил Гермий, с ненавистью глядя на белый диск светила.

- ...Посейдон детей хоронить не успевает - на сегодняшний день шести сыновей и двух внуков лишился! Кто убил? Геракл! Короче, в поддержку отца выступили только мы с Аполлоном. Трудяга-Гефест воздержался.

- Вы с Аполлоном?!
- Гермий не верил своим ушам, разом забыв про жару и усталость.

- А что прикажешь делать? Даже Артемида носом крутит - облавы на Керинейскую лань простить не может. Опять же после их встречи с Гераклом вся Семья Артемидиной девственностью интересуется...

Арей не договорил.

Зло сплюнул, смахнул солнечный блик с полированного металла своего шлема и встал.

Глянул поверх Гермия туда, где недавно колыхалась паутина Дромоса - и застыл, не моргая, словно видел что-то.

...ровная, как стол, аспидно-угольная равнина; ослепшие, разодранные глазницы звезд над Флеграми - и медленно движущиеся колонны, живые горы на горизонте...

- Семья, - словно ругательство пробормотал Арей, отворачиваясь. Родичи! Ну, не люблю я отца - так я хоть понимаю, что никто, кроме Зевса-самодура, не способен взять нас за шиворот и повести в бой! А эти... знали бы они то, что мы с тобой, Лукавый, знаем - живьем бы Гераклов слопали. Обоих.

- Что?!
- чуть не подскочил Лукавый.
- Что ты сказал?!

- Что слышал! Я это еще семнадцать лет назад понял. Под Орхоменом.

- И ты молчал? Все это время - молчал?!

- Молчал. И буду молчать - по крайней мере, до истребления Гигантов. Отец вон, почитай, треть века помалкивает! И правильно делает. Проговорись Зевс, кто тут чей сын - так Семья не с Гигантов или с Геракла, а с него самого войну начнет. Был бык, стал вол, а туда же - на престол! Скопец богов и людей...

Повисла такая долгая пауза, что даже Гелиос в небе, казалось, осадил коней и прислушался.

- Знаешь, Арей, - Гермий заговорил первым, осторожно подбирая слова, - по-моему, я это... насчет тебя... в некотором роде...

- Сильно заблуждался, - с горькой улыбкой закончил Арей.
- Ничего, Лукавый, теперь мы квиты! Я-то всегда полагал, что не знаю страха иначе, как Фобоса, своего сына... но ты пошел на Флегры в разведку, а вот мне духу не хватило. Так что, думаю, Гермий-Простак и Арей-Боязливый сумеют договориться! Хотя бы на время.

- А оно у нас есть, это время? Что скажешь, Арей?

- Не знаю, - серьезно ответил бог войны.
- Знаю только, что Совет не завершился дракой лишь благодаря Аполлону, который взялся в течение полугода тайно присматривать за Гераклом. Срок службы у Эврисфея истек, герой свободен - вот Аполлон и понаблюдает, на что он свою свободу употребит! Предложение Стрелка так поразило Семью (сам понимаешь, с Аполлоновой гордыней и вспыльчивостью идти в тайные соглядатаи!), что все единодушно решили отложить окончательный вердикт. И поклялись Стиксом, что за эти полгода - никакого личного вмешательства.

Седая прядь волос снова упала на лоб Эниалию, но на этот раз он не стал ее отбрасывать.

- Передай им...
- Арей замялся.

Гермий ни на минуту не усомнился, кого имеет в виду Арей; только сам Лукавый вкладывал в это "им" несколько больший смысл, чем его собеседник.

- Передай им, чтоб не высовывались. Чтоб тише воды и ниже травы! И никаких этих... подвигов. Если еще и Аполлон...

Арей надел шлем и шагнул вперед.

Воздух вокруг него задрожал, словно бог колебался: открывать Дромос или нет?

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.