Схватка с черным драконом

Горбунов Евгений Александрович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Схватка с черным драконом (Горбунов Евгений)

Предисловие

Старейшему разведчику России — Борису Игнатьевичу Гудзю в год его столетнего юбилея посвящается.

Автор

Эта книга — историческое исследование. Но у нее есть свой герой. Это старейший разведчик России Борис Игнатьевич Гудзь, которому в августе 2002 года исполняется ровно сто лет. Биографии разведчиков и у нас, и во всем мире хранятся за семью печатями. Но даже не заглядывая в личные дела, хранящиеся в архивах Главного разведывательного управления (ГРУ) или Службы внешней разведки (СВР), можно утверждать, что в этих архивах нет биографий сотрудников разведки, доживших до столетнего юбилея.

Борис Игнатьевич проработал в контрразведке и разведке только 14 лет, с 1923 по 1937 год. Он работал в знаменитом контрразведывательном отделе под руководством начальника КРО Артузова, участвовал в операции «Мечтатели», которая проводилась в Восточно-Сибирском крае в начале 1930-х годов, был резидентом политической разведки (ИНО ОГПУ) в Токио в 1934 — 1936 годах, работал в аппарате военной разведки с такими асами разведки, как Артузов и Карин. Весной 1937-го в звании «полковой комиссар» его выгнали из Разведупра со стандартной формулировкой того времени — «за связь с врагом народа». Выгнали, и «всевидящие органы» НКВД на какой-то срок забыли о его существовании. И это спасло ему жизнь. Полковник навсегда расстался с разведкой и пересел за баранку московского автобуса. Такова биография главного героя. И можно смело сказать, что без его помощи и поддержки не было бы этой книги.

* * *

С разведчиками знакомятся, как правило, случайно. Это относится и к читателям, берущим в руки очередную книгу о разведчике, и к авторам, пишущим такие книги. Мое знакомство с разведчиком состоялось в конце 1982 года и тоже случайно.

Отрывок из будущей книги Т. К. Гладкова и Н. Г. Зайцева

«И я ему не могу не верить…» об А. Х. Артузове был опубликован в «Неделе» в ноябре 1982 года. В эпизоде на газетных страницах рассказывалось о поимке Сиднея Рейли — аса английской разведки. Новый фактический материал о деятельности Артузова произвел сильное впечатление. Попытка связаться с Гладковым через редакцию «Недели» увенчалась успехом, и через некоторое время состоялась встреча с автором.

Разговор вначале немного настороженный. Со стороны Гладкова вполне естественные вопросы: чем занимаюсь, что пишу, над чем работаю. Вскоре напряжение спадает и беседа становится свободной и непринужденной. Он рассказывает некоторые эпизоды из будущей книги. Работа чекистов, особенно таких, как Артузов, интересна для любого. Я не представляю исключения и поэтому с трудом сдерживаюсь, чтобы не засыпать собеседника кучей вопросов.

Он говорит об учениках Артузова, о проведенной ими в Забайкалье в начале 1930-х годов операции «Мечтатели», в результате которой несколько лет чекисты водили за нос белоэмигрантские центры в Маньчжурии и японскую разведку, а закончили ее тем, что выманили из-за кордона трех японских агентов. И тут прозвучали фамилии Кобылкина, Переладова и Олейникова, знакомые уже мне по материалам Токийского судебного процесса над японскими военными преступниками.

Трудно передать впечатление от услышанного. Для меня впервые Случай (здесь, пожалуй, уместно написать это слово с большой буквы) свел воедино выступление советского обвинителя на Токийском процессе в 1947 году, где он упоминал эти же фамилии, и рассказ писателя в 1982 году, раскрывающий тайну этих разведчиков. И хотя между событиями прошло 35 лет, все совпало.

Небольшая пауза — и затем фраза, которая еще тогда определила дальнейшую работу над этой книгой.

— В Москве живет один из руководителей этой операции Борис Игнатьевич Гудзь. Если хотите, я постараюсь уговорить его встретиться с Вами. Он может рассказать много интересного и об операции, и о периоде 1930-х годов, которым Вы, судя по нашему разговору, интересуетесь.

Конечно, я не раздумывая дал согласие. Но тут же возник и вполне естественный вопрос:

— Кто такой Борис Игнатьевич?

— Старый чекист, полковой комиссар, ученик Артузова. Работал в центральном аппарате ОГПУ в 1920 — 1930-х годах, затем более двух лет на оперативной работе в Восточной Сибири. Профессионал, один из консультантов телефильма «Операция „Трест“. Сейчас ему 80, но память великолепная. Мягкий, обаятельный человек, и если согласится на встречу, то Вы не пожалеете.

Договорились, что я позвоню через неделю и узнаю результат переговоров.

Телефонный разговор через неделю:

— Борис Игнатьевич согласился увидеться с Вами. Запишите телефон и договоритесь о встрече.

— Можно сослаться на Вас в разговоре?

— Да, скажите, что телефон получили от меня.

Было желание сразу же воспользоваться полученным телефоном, но удалось сдержаться. Нужно было продумать разговор, наметить вопросы, подумать, с какими материалами идти к старому чекисту, о чем говорить с ним. Телефонный разговор был коротким. Записываю адрес и отправляюсь в путь. Метро «Кропоткинская», далее по Кропоткинской, сворачиваю в Чистый переулок. Великолепно сохранившийся дореволюционный дом, типичный для улиц и переулков центральных районов Москвы.

Как выглядят живые чекисты, работавшие в 1920-х и 1930-х годах? Этот вопрос не выходил из головы, пока старенький лифт, поскрипывая, поднимал меня на четвертый этаж. Вопрос не праздный для нашего поколения, родившегося в начале 1930-х. Чекистов, сражавшихся на тайном фронте против белогвардейских центров и иностранных разведок, приходилось видеть в то время только в известных фильмах, поставленных по романам Ардаматского и Никулина. Но там были актеры, а сейчас будет встреча с живым человеком из межвоенного двадцатилетия. Нажимаю кнопку звонка и смотрю на часы — время выдержано точно. При таких встречах малейшее опоздание недопустимо. Дверь открывает мужчина среднего роста. Подтянутая фигура явно не соответствует возрасту. Густые, с проседью волосы, внимательные глаза, небольшие усы, крепкое и энергичное рукопожатие. Представляемся друг другу и проходим в большую по современным меркам комнату. Окно во всю стену. С левой стороны два больших старинных книжных шкафа. Большой, тоже довоенного изготовления, стол.

Первые «пристрелочные» и немного настороженные вопросы Бориса Игнатьевича. Чем занимаюсь, чем интересуюсь, над чем работаю. Отвечаю подробно, стараюсь не волноваться, хотя это удается с трудом. Говорю о деятельности японской разведки против Советского Союза, о документах Токийского трибунала, с которыми удалось познакомиться. Меня тогда интересовала тайна Иркутского процесса, и я показываю ему то место в документах, где упоминались фамилии Кобылкина, Переладова и Олейникова.

— Да, все трое были пропущены через границу и взяты уже в Иркутске на конспиративной квартире «подпольной» организации. Операция имела шифр «Мечтатели».

— Вы принимали участие в этой операции?

— Самое непосредственное.

— Сколько времени длилась операция?

— Ко времени моего приезда в Иркутск идея операции была сформулирована и некоторые мероприятия по ней намечены. Значит, с 1931 по 1935 год. Конечный результат операции — Иркутский судебный процесс.

Когда я пытался в то время в беседах с Гудзем узнать более подробно его биографию, он сразу же уходил в сторону и переключался на другие темы. И дело было не только в скромности. Во времена Андропова и Черненко откровенность не поощрялась, а любое упоминание о работе в разведке, особенно под дипломатической «крышей», было немыслимо. И только потом, суммируя его ответы на многочисленные вопросы, удалось составить краткую биографическую справку. Мои заметки о жизни и деятельности старого чекиста получились сухими и конспективными. Понимая это, я пытался с помощью наводящих вопросов выяснить что-то новое. Но каждый раз наталкивался на мягкую улыбку из-под усов и фразу: «Подробности не для печати».

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.