Поэма “Нити”

Шестов Юрий

Жанр: Поэзия  Поэзия    Автор: Шестов Юрий   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Что нужно нам, познав задачу,

И положившись на удачу,

Быстрее к делу приступить,

Трудов нетленных плод вкусить.

Отринем мелкие заботы,

Пустопорожние хлопоты.

Узду накинув на желанья,

Потянем нить воспоминанья.

Сему нехитрому рецепту

Я внял – потомкам в память лепту

Вношу в предвестье перемен,

Пока не цепок жизни плен.

Размер стиха пусть без затей

Былых опишет прелесть дней,

И строчкой беглою сошьёт,

Что время нам на части рвёт.

Представлюсь честно – просто винтик.

В головке есть дыра под шплинтик

(Как и у каждого из нас),

Где будет шплинт тот в должный час.

Когда-то нас горстями брали

И в жизнь сонливую вставляли.

Винты и гайки не при деле,

И как попало, но сидели.

Резьбою каждый был прикручен,

Годам к семнадцати обучен,

Как думать надо, что любить,

В какой струе по жизни плыть.

Всем механизмом управляли

И неусыпно наблюдали.

Ценились высшим баллом знанье

Науки лестья, послушанья.

Величье дел страны Советов

И гнев от вражеских наветов

Объединяли нас в народ.

(Мы без идеи – просто сброд.

Задело слово за живое,

Внутри поднялось ретивое.

Как с неба – тут же молодец

Ручонки греть чрез жар сердец.

Натешится. Ваш поздний разум

Без пелены увидит разом

Обещанных убогость дел…

У каждой веры есть предел.)

Не знав другого, примирились,

И даже, помню, веселились,

Когда с трибуны кумачовой

Нас звали к жизни вечно новой.

Спрошу себя: «А было ль стыдно,

И тот маразм – насколько видно?»

Но отвечать – начистоту,

Иначе труд наш в пустоту.

Сказать, что стыдно? – нет, наверно.

Но фальшь я чуял неизменно.

И знал, в молчании тая,

Что дурня лепят из меня.

Я по-людски за всех стеснялся,

Ни от кого не отстранялся.

Так в жизнь входил я угловато,

С душой небитой и немятой.

Что удивляет – умудрялся

Жить как хотел, и не марался.

Но объясненье здесь простое -

Я рос и жил при этом строе.

Впитались в кровь порядки наши,

Труд за гроши с перловой кашей,

И знал нутром я, абсолютно,

Где ждал меня капкан уютно.

Я был как зверь, который знает,

Что осторожность жизнь спасает.

И что один неловкий промах -

И череп тотчас же в проломах.

И всё же было там пространство

(Немного, место не для танцев).

Скорее просто закуток,

Зато я знал, где мой шесток.

А дале речь что это было,

Как с перестройкой оно сплыло,

И жизнь моя перетряслась…

Эх, лихолетия напасть!…

1. Как я начинал расти

Вообразил ухмылку вашу

Из-за стакана с простоквашей:

Вы прямо как живой сидите,

Вы – зритель или посетитель.

Для вас пишу я это чтиво.

Конечно, надо бы красиво,

Но я пишу как оно есть…

И с кем-то будет, Ваша честь.

Амур, высокий берег, дом,

В райцентре рядом был роддом,

Куда везли мать на телеге.

Плыл утра свет в весеннем следе.

Что дале – по рассказам знаю:

Картофелю быть урожаю,

А в остальном несытно жили,

Как все почти. И не тужили.

Однако вскоре поприжало,

И с мест снялось тогда не мало.

Помыкались туда-сюда,

И – Зеи мчит у ног вода.

Порою дамбы прорывало

(Ох нас тогда и заливало!),

Дома в воде, как корабли,

А между ними лодки шли.

Я как сегодня помню вечер:

Голубизна небес – как глетчер,

В их необъятье тонет слух…

Так сладко жизнь томила дух.

Внизу, затопленным посёлком,

Не торопясь, подстать двуколкам,

Сплавлялись лодки меж домов…

Картина – смесь легенд и снов.

Мужик взобрался на домишко

В исподнем байковом бельишке,

И, ухо наклонив к баяну,

Играл душевно… Может, спьяну.

И безмятежно был спокоен,

Средь бед вселенских будто скроен,

А вкруг спокойная вода

Была всегда, всегда, всегда…

А с лодок были слышны шутки,

Весёлый гогот, прибаутки.

Сосед соседу угрожал

Сжечь дом. А с лодок: «Сеновал!»

* * *

Конец годов пятидесятых.

Мне год тогда шёл где-то пятый,

А вот запомнил навсегда…

Нет? Ну на жизнь свою тогда.

Былое помнил кто-то, где-то,

Я ж будто был окунут в Лету -

Поток беспаматных времён,

Назад где – мрак, вперёд где – сон.

С былых времён пришло немножко,

Кривою узкою дорожкой:

Амур, Хабаров, казаки,

Семёнов, банды, кровь, штыки…

Китай. Тогда легко ходили

Туда, сюда – привольно жили.

Река преграда не была,

Где две руки – там два весла.

И отблеском времён минувших,

Закону не всегда послушных,

Сверкнуло золото в венцах

Избы. Забыт прадеда прах.

Аляска, Колыма, проливы,

И чуждой речи переливы

Дедам диковинкой не были -

До Мичигана доходили.

Вопрос от Вас: «Зачем им это?»

Но я не знаю их секрета.

А вот в себе поразбираться

Могу. Там то же, может статься.

Иначе что же я пьянею

Как быть дороге. Перед нею,

Коль будет дальняя она,

Всю ночь бывает не до сна.

А ветер северный задует -

Душа в смятенье затоскует.

И снег в поземке ледяной

Шуршит мне тихо: «Твой я, твой!»

И поздней осенью в болото

Меня как будто тянет кто-то,

И в снег ли, в дождь – мне наплевать,

Я там как дома – как понять?

И много мне чего досталось

От предков. Жалко, что осталось

Под спудом жизни бестолковой,

Невнятной, суетной и плевой.

* * *

А город звался наш – Свободный

(Был Алексеевск – неудобный).

А так – торжественно и пышно,

Но что же там на деле вышло?

А вышло, что на поселенье,

Годов с двадцатых, как поленья,

Туда сплавляли разный люд:

Экс-зек, кулак – все были тут.

Лесоповал, в горах дороги,

Вкруг зоны, где порядки строги.

Ну, в общем, классика тех лет.

(Я б не сказал: «Следов тех нет».)

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.