Игрок в облавные шашки

Автор неизвестен

Серия: Старинные китайские повести [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Игрок в облавные шашки (Автор неизвестен)«Повесть о том, как Маленький Даос подарил ход лучшему игроку Поднебесной, а девушка-игрок Мяо Гуань решила свою судьбу в двух партиях вэйци»Рассказ второй из сборника «Эркэ пайань цзинци».***Юноша нашел подругу,Жаждал с ней соединенья,-Встречу Небо предрешилоЗа сто лет до их рожденья.На людей, на птиц взгляните,На зверей в чащобе леса, –Всяк себе находит пару,Как в сказанье – поэтесса:Чжо Вэнь-цзюнь [1] игру на цине [2] Услыхала ненароком;Был в мужья поэт прекрасныйЧжо Вэнь-цзюнь подарен роком.Если ты известный мастер,Знаменит на всю округу, –Ты, конечно, повстречаешьИ достойную подругу.День грядущий нам неведом,Он туманной скрыт завесой.Предрешен был волей НебаБрак поэта с поэтессой.Так они нашли друг другаПо небесному веленью.Замечательную паруПрославляют поколенья.

В незапамятные времена сложилась пословица: «У всякой вещи своя пара». И потому, верно, так много существует рассказов о даровитых юношах и прекрасных девушках, которые соединились по воле Неба.

Один из этих рассказов, уважаемый читатель, ты сейчас и услышишь.

В провинции Шаньдун, в Яньчжоуской области, в уезде Цзюйе стояла когда-то беседка, и называли ее Беседкою Цветущего Благоухания. Осенью, после сбора урожая, здесь обычно собирались окрестные жители, чтобы принести жертвы богу Шэнь-нуну – Первому Землепашцу, а заодно и повеселиться. На столбе беседки висела деревянная доска с тремя иероглифами, обозначавшими ее имя и начертанными, как гласила молва, самим Янь Чжэнь-цином [3] давным-давно, еще в годы династии Тан. Доска, разумеется, пришла в ветхость, иероглифы стерлись, но сделать новую надпись никто не отваживался. И вот как-то раз, незадолго до осеннего жертвоприношения, местные старейшины устроили совет.

– Только по старой памяти нам известно, как зовется эта беседка,– говорили они,– надписи давно уже нет, да и сама доска, на которой она была начертана, того и гляди, рассыплется трухой. А ведь можно бы навсегда сохранить прекрасное это название! Давайте поставим внутри беседки каменную плиту и попросим какого-нибудь опытного каллиграфа написать три иероглифа.

А в тех краях обитал тогда сюцай [4] Ван Вэй-хань – потомок знаменитого каллиграфа Ван Си-чжи [5] из времен династии Цзинь. Вэй-хань превосходно владел письменным стилем Яня, и чуть ли не каждый в округе знал и ценил его искусство. Собрав подарки, старейшины пришли к нему со своею просьбой, и Ван Вэй-хань с охотою согласился. Он обещал, что в день торжества придет и, как принято говорить, поднимет свою кисть. А старейшины, в свою очередь, пообещала отшлифовать камень к этому сроку.

День праздника наступил, и все жители окрестных селений, от мала до велика, собрались подле беседки, чтобы полюбоваться на гулянье. Вы спросите, о каком гулянье я говорю? Да ведь я уже упомянул, что не только жертвы в честь божества приносят крестьяне в этот день, но и веселятся, как умеют: свистят флейты, гремят барабаны, там играют в мяч, здесь бьют из самострела, там развлекают толпу певицы, здесь выступают на подмостках куклы или живые актеры в ярких нарядах. Веселый праздник, отдых от трудов и забот! Можно ли удивляться, что посмотреть на все эти забавы приходит не только простой народ, но и люди высокого происхождения. Они появляются в окружении певиц и слуг, слуги несут вино. Когда священные обряды завершены и гулянья окончены, все расходятся по домам. В беседке остаются только старейшины – устроители праздника, они делят меж собою оставшееся после жертвоприношения вино и мясо и пируют до тех пор, пока все не напьются пьяны.

Так повторялось из года в год. Но на этот раз, ожидая прихода Ван Вэй-ханя, который, как вам уже известно, обещал сделать надпись на каменной плите, старейшины пригласили известную певицу Се Тянь-сян, чтобы вино за столом подносила она. Вышло, однако же, так, что Ван надолго задержался у какого-то приятеля. Столы были заставлены яствами, а его все не было и не было, и старейшины не решались пригубить чаши и томились в ожидании гостя. Наконец удивленная певица спросила:

– Отчего вы медлите, почему не идете к столу? Ведь все обряды закончены!

– Верно, но мы дожидаемся сюцая Вана, – отвечали старейшины.

– Какого сюцая?

– Сюцая Ван Вэй-ханя, знаменитого каллиграфа.

– Я давно о нем слышу, но до сих пор мы никогда не встречались. А почему он должен быть на вашем празднике?

– Он обещал нам начертать на этой каменной плите три иероглифа – название беседки. Вот уже и тушь растерта. Как только он сделает надпись – тотчас сядем за стол.

– Позвольте мне написать название – хотя, бы шутки ради, чтобы скоротать время: ведь вашего гостя все равно еще пет, – попросила Се.

– Как? Ты не только петь, ты еще и писать умеешь? – изумились старейшины.

– Да не столько пишу, сколько мажу. Я еще учусь – напишу и сразу сотру. Вот вам случай посмеяться над самозваной искусницей. Когда Ван придет, мы тут же смоем все, что я напачкаю, и он напишет по-настоящему. Дайте мне только кисть потолще.

– Откуда у нас кисть? Сюцай Ван сам должен принести кисть, – сказали старейшины.

Глиняная плошка с густо разведенною тушью стояла на столике перед глазами певицы. Ей до смерти хотелось немедленно попробовать свои силы, но что сделаешь без кисти? И вдруг Се Тянь-сян осенило. Она вынула из рукава тонкий шелковый платочек, на одном из углов завязала узел -· и кисть была готова. Обмакнув узел в тушь, девушка взмахнула рукой, и на гладком камне появились два иероглифа – «Цветущее Благоухание». Тянь-сян была уже готова написать третий, как вдруг послышался звон колокольчиков.

– Никак, сам господин Ван пожаловал! – воскликнул кто-то из старейшин.

Рука девушки остановилась, взгляд оторвался от плиты. В самом деле, к беседке верхом на прекрасном, горячем коне подъезжал сюцай Ван. Он ловко спрыгнул на землю, старейшины заспешили ему навстречу. Встретились они у входа, и хозяева стали приветствовать гостя – по одному, соблюдая порядок старшинства. Последней поклонилась сюцаю Се Тянь-сян. Красота певицы поразила Вана, да и девушка была восхищена благородной наружностью гостя.

Внезапно взор сюцая упал на иероглифы, написанные Се Тянь-сян. Тушь на камне еще не успела высохнуть.

– О! Линии этих знаков безупречны! – воскликнул Ван.– Зачем вы приглашали меня, раз между вами есть такой великий мастер каллиграфии? Почему, однако же, надпись не окончена?

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.