Операция "C-L"

Фикер Эдуард

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Операция

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

1

Я вам уже рассказывал о Золотой четверке *.

Операция «C-L» произошла раньше, и потому о ней следовало бы рассказать вначале. Но в силу определенных причин - надеюсь, впоследствии вы сами поймете каких - мне долго не хотелось браться за этот рассказ.

Что же, собственно, произошло? В начале первой мировой войны - вот как далеко уходят корни операции «C-L» - некий рядовой запаса австро-венгерской армии, будучи членом религиозной секты, отказался защищать с оружием в руках интересы двух императоров. За это и был казнен на Венском плацу. Солдат этот погиб, изрешеченный десятком, а то и больше пуль, но его последний завет дошел до нас. «Нет большего преступления, чем война, и я не желаю в этом участвовать» - так сказал он перед смертью. Бедняга наверняка верил, что его предсмертные слова будут услышаны во всех концах света. Но, к сожалению, он ошибся, приписывая им столь великую и всесокрушающую силу.

Сегодня, не будь операции «C-L», имя этого солдата осталось бы безвестным. Истинный смысл его завета, что нет большего преступления, чем война, еще только начал проникать в сознание людей, по-прежнему сражающихся друг против друга, но осиротевший сын казненного солдата воспринял завет отца буквально и даже сделал его своим жизненным принципом. Впоследствии он подкрепил это рассуждениями, что вряд ли настанет время, когда он сможет думать и поступать как заблагорассудится, и что ему суждены лишь тайные действия. Сын был человеком исключительно одаренным, но отцовская судьба убила в нем всякую веру в земную справедливость. Его блестящий ум привел лишь к тому, что он, пренебрегая реальностью, пытался создать свои собственные законы. Уверовав, что нет большего преступления, чем война, и следуя лишь холодному рассудку и своей чудовищной логике, он истолковал эти слова таким образом, что любое преступление, совершенное отдельной личностью в человеческом обществе, в миллион раз безобиднее войны. И эта мера сравнения казалась ему незыблемой, как пирамида. Ведь с тех пор, как появилось человеческое общество, войны неотделимы от его истории и с каждым разом становятся все ожесточеннее. Они уже не просто щекочут земной шар, а рвут его на части и когда-нибудь взорвут совсем. Так возникла эта безысходная драма талантливого человека, который во тьме своего одиночества создал свой собственный мир, забыв, что в подобных обстоятельствах гениальность может легко обернуться безумием.

Такова внутренняя подоплека дела. По правде говоря, о ней нужно было бы рассказать в конце, ведь в начале я даже не предполагал, что она существует. Вначале операция «C-L» походила на самое заурядное дело, которое расследуют уголовный розыск и органы безопасности. В соответствии с этим и складывался тон моего повествования. Но в этом деле, оказавшемся столь необычным, замешан еще один человек, обладающий такой же неумолимой логикой, как и тот, чья грозная тень рассеялась у нас на глазах, как только мы ее осветили. И эти два оригинальных мышления столкнулись друг с другом в ожесточенной схватке, о которой мне никогда не забыть.

Следствие было сложным и выявило поразительные, порой невероятные факты. И вот я теперь роюсь в архивах, чтобы рассказать об этом случае во всех деталях и подробностях. Разыскиваю в груде документов протокол допроса, с которого бы следовало начать.

Вот он. Я беру его, сажусь к окну. Архивариус работает за своим столом и не мешает мне. Правда, его слегка удивило, когда я принялся что-то разыскивать в этих тихих, запорошенных бумажной пылью комнатах.

Ну вот я и готов начать свой рассказ. Передо мной блокнот, карандаш и документы. Перечитав протокол, вижу, что не следует его цитировать в первоначальном виде. На нем стоит дата - 6 ноября 1951 года. И в нем содержатся показания, можно сказать, коронного свидетеля. Правда, допросили его почти с пятимесячным опозданием, потому что в связи с операцией «C-L» он тяжело пострадал.

Но если быть точным, нельзя забывать, что именно главный свидетель, Ярослав Ленк, присутствовал в самом начале нашего дела. Хотя некоторые факты, рассказанные им, по прошествии пяти месяцев приобрели другое освещение и в то же время, напротив, им не были раскрыты некоторые обстоятельства, необходимые для того, чтобы в моем повествовании не было неприятных пауз. Итак:

Ярослав Ленк, 27 лет, сотрудник Государственной безопасности в чине старшего лейтенанта, выполняющий специальные задания, не женатый (что для нас имеет значение), проживающий в Праге XII, но в данный момент (в ноябре 1951 года) находящийся в больнице, рассказывает следующее:

«27 июня 1951 года в восемь часов утра я получил приказ ровно в полдень явиться в полной форме в Национальный банк. Мне не сообщили конкретно о моем задании, и я не был до этого знаком с Франтишеком Будинским, одним из директоров Национального банка.

В кабинете товарища Будинского меня представили трем лицам, ожидавшим моего прихода. Один из них, сержант Врана, оказался сотрудником Государственной безопасности. Он поступал в мое распоряжение. Двое других были банковские служащие лет сорока пяти, солидные, подчеркнуто вежливые люди. Их фамилии Шрамек и Войтирж. Мне показалось, что они сознают всю важность задачи и что выбор пал на них как на людей исключительно надежных и толковых… Согласно приказу, я проверил документы и полномочия Враны, Шрамека и Войтиржа, осмотрел оружие Враны и оба пистолета, которыми были вооружены Шрамек и Войтирж, и как руководитель группы нашел все в полном порядке.

Затем товарищ Будинский привел всю нашу четверку в подвальное помещение банка, где находились сейфы.

Здесь же меня познакомили с моим заданием: обеспечить безопасность перевозки в Братиславу двадцати миллионов крои в тысячекронных купюрах. Эти недавно отпечатанные банкноты должны были постепенно заменить в хождении старые деньги.

Банковские служащие открыли стальную дверь сейфа, где лежали аккуратные пачки тысячекронных купюр.

Деньги, отправляемые в Братиславу, хранились отдельно в двухстах пачках. Начальник отдела брал пачки по одной и передавал Будинскому. На обертке каждой пачки была печать с тремя грифами. Будинский осматривал пачку за пачкой, тщательно проверял, не повреждена ли обертка. Делал он это очень внимательно, с большой добросовестностью и передавал пачки Шрамеку. Шрамек действовал еще придирчивее, словно не доверяя контролю Будинского. Так же вел себя и Войтирж, который в свою очередь словно не верил Шрамеку. Брал пачки и укладывал на стол, куда тем временем поставили деревянный ящик с двумя замками. Ящик был не менее метра в длину, сантиметров сорок в высоту и полметра в ширину.

Наконец оба служащих закрыли сейф, каждый собственным ключом, и подошли к столу. И снова пересчитали пачки с купюрами. Затем Войтирж еще раз пересчитал пачки и деньги в них под внимательными взорами остальных. Шрамек выравнивал каждую пересчитанную пачку, складывал деньги в ящик, тоже под контролем нескольких пар глаз, Все деньги, уложенные в ящик, пересчитали еще раз и наконец ящик закрыли. Оба замка щелкнули одновременно. Ключики поделили между собой Войтирж и Шрамек. Хотя я присутствовал при подобной процедуре впервые, мне казалось, что все делается как положено.

Войтирж и Шрамек хранили неприступное молчание. Казалось, миллионы крон, проходившие в течение многих лет через их руки, приучили их свысока и презрительно смотреть на мир, где по-прежнему царят деньги. Я про себя назвал их ходячей добродетелью».

С Ярославом Ленком я, правда, беседовал уже значительно позже. Прошло немало времени, прежде чем мы допросили его впервые и он смог более четко и подробно рассказать о своих впечатлениях и наблюдениях: некоторые из этих наблюдений впоследствии помогли разобраться в происшедшем, и я сейчас начну прямо с них.

«Ящик с деньгами обвязывается крест-накрест, - показывал Ярослав Ленк.
- Веревка специально пломбируется. Сделал это Будинский. Как только он кончил, ящик с деньгами стал уже нашей заботой. Этот ящичек с двадцатью миллионами был на вид совсем невелик.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.