Рассказ Соломониды Ивановны

Шергин Борис Викторович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Борис Викторович Шергин

Рассказ Cоломониды Ивановны

У нас родитель беда грозный был.

Еще ребята никто не родились, мамку пришли подружки на игрище звать:

- Марфа, пойдем на качели.

- Ивана дома нету.

- А что там Иван, приведем таку же.

В вечерню домой явилась, муж не глядит:

- Где была?!

- На качели.

- Неси вожжи.

Она сходила за вожжами - да в ноги.

- Прости, Иван, боле никуда не пойду. До старости нигде не бывала.

Братишко пяти годов баловал да окно разбил. Татка его схватил, засек до кровей. А мамка ткет, слезы ручьем бежат, не смеет молвить. Братишко из-под ремня ей кричит:

- Мамушка, мамушка! Не плачь, мне совсем не больно!

Я семи лет овец пасла, с ягнятами заигралась, овцы в огород зашли... Татушка был ростом велик, я маленька... Меня за рубашонку повесил - да ремнем. Я как птица... Сек, сек - под порог свиснул.

Братья уж не молоды были. Андрей вдовел, у Мартемьяна ребят двое. Жили- не делились. Родитель коня купил с изъяном. Мы не смеем язык высунуть, что конь худой. Уж через месяц в праздник братья выпили да просказались:

- Кто рад - эку клячу!..

Родитель с полатей и заслушался, страшной, грозной.

- Андрей, подай сюда узду!

Брат узду в руки подал. Родитель ухватил узду лошадину - да удилами его по лицу.

Шибанул узду под порог.

- Мартемьян, подай узду!

Тот увернулся от отцовской руки -да в двери.

Неделю прятался. Татка его в соседях нашел, в ноги сыну падал, прощался.

Никто никого эдак не боится, как мы татки боялись.

Так его боялись, без брани, а как он заходит в избу - в глаза глядим, какой взгляд.

Мы рады, как он на промысел уплывет. Мы его не порато жалели. Он и маленьких нас на колени не бирал.

Девкой я семь годов кряду с таткой семгу промышлять ездила по рекам. Семь годов молчала... Я как вода. Он куда скажет, я туда. Он меня не бранил. Он жалел меня...

Не очень так, чтобы припадал... Однажды на полатях лежу, шубу с краю подложил:

- Моя-то дева упадет!

Я выросла в такой грозе, дак человека не найти, чтобы я не уладила. Худо без добра не живет.

Было купил мне татка о празднике шелковый плат. Надо в ноги поблагодарить, потом нарядиться, я не поспела, в часовню обновкой хвастать побежала. Татка и обиделся:

В нонешних детях благодарности нету. Им бы схватить, а за труд не покорились.

Мамка выскочила мне навстречу:

- Поди скорее, поклонись отцу!

Я-в избу, он на печи. Я думаю: пасть бы в ноги, дак спит Что печке кланяться? Лучше подожду - с печи полезет, упаду ему в праву ножечку... До ночи караулила в обновке...

У нас река была бедна; серо-серо наряжались. Заведем обновку, дак-уж навек. Завод у нас очень трудной. .

..А мы не тужим. Работа грязна, в тряпках весь век ходим Починенное лучше нового радеем: хранить не надо.

Татушка восьмидесяти годов помер. Болен не бывал голова не баливала. В избушке сине от угара - ему ладно. Сколько он зверя -медведей, лисиц, куниц, росомах белки,- сколько птиц, сколько рыбы добывал!

...В умерший день с утра заскучал:

- Подайте ружье, я хоть к сердцу прижму... Нет... Напромышлялся... Возьмите мое ружье!

Лег на лавку. Больше и все. Я плакала ему:

Кого мы будем бояться?

Кто теперь будет грозить?

Все будем сами себе больши,

Все будем нарозь глядеть.

Некому будет связать...

Я замуж ушла. В нашей стороне замужем жить надо лошадину силу иметь. Мужики - с лесом, а женки - с пашней. Земля не оправдывает, а от нее не отвяжешься. Кабы не лес да не белка, мы бы померли.

Мужа на все лето в леса провожу, сеять надо. Шесть пудов ржи посею. Поле одна выпашу сохой. Дома ложки не могу донести до рта, трясутся руки. Лица умыть не могу. На гору с ведрами ползунком ползу. Страда у нас, как гора, прикатывается. Свое рано выжну, к чужим наймусь. Смолода я триста снопов в день жала. Уж не глядела на небо, без расклонки жала, стоять нехорошо и сидеть нехорошо, жнея коль совестна.

Однажды я пять рублей выжала у богачки. Вот эдак пашем, копаем, сеем, смотришь - утренник пал, и все пропало... Урожая нет, дак леса начнем проведывать: леса уж сколько опять поддержат. А иные пойдут за белкой, за зверем - снег-то нападет.

Когда хлеб приходит, тогда и ягоды-морошка, черника, брусница. Вот делов-то у баб! Я за десять верст по ягоды ходила, по две ночи в лесу ночевала. По два пуда зараз вынашивала. Устану как!.. Опять без грибов не прожить. По борам хожу, все посматриваю: медведь бы не попал. Медведицы-они бедовы! Съест не съест, а уж выпугат!.. Осень придет, прясть надо, и ткать, и молотить. С тканьем да с пряжей все, все убились!.. Тканье еще легче, а пряжа -ой!.. Кудели-то чистишь.. Легче стало, машины пошли да ситцы.

Горя с ребятами было. Одни растут, другие родятся "Уа" да "уа"-уши сквозь. Бедны байкают:

Спи усни.

Хоть сейчас умри.

Татка с работы

Гробок принесет,

Мамка у печки

Блинков напекет.

Мужа на германскую войну спроводила, лес рубить в артель вкупилась с маленьким Ванюшкой.

Снег под пазуху, лес охватом не охватишь... Дерев шесть-семь ссеку и снег сгребу, обделаю всю кору. Тяжело порато кору обделывать морожену - она ледяна; топор соскакиват, топор со всех сил надо держать.

Иванушко мне помогал, девяти годов, топорком и лопатой.

В потемни в лесную избушку бредем. Там повалком мужики лежат: угар, табак, матерщина. Под порог упаду, сплю, как убита, на себе все мокро. Мужики меня в артель брали, думали: "Бабенка - как кошка, пустяки на ейну долю приведутся". А увидели - не меньше их выколотила. Стали посматривать косо.

Канун Рождества стали от артели отбрасывать. Слез у меня сколько было! А Марута, мужик рассудительный, уговаривает: "Не реви! Плюнь на всех! Проси на рознь..." Выпросила участок особо. Мороз градусов сорок-сорок пять. Идешь в лес-то, зубы ломит. А там как слупишь дерево, да снегу аршина на два, да кору, как железну, обделаешь, дак все сбросишь. В одной холщовой рубахе - и то мокрехонька, как мышь...

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.