Преступление в исчезнувшей комнате

Карр Джон Диксон

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Преступление в исчезнувшей комнате (Карр Джон)

Что за прелесть это шампанское: и музыка громче, и свет ярче. Эта музыка продолжала звучать в голове мистера Дэнхема. Он расточал улыбки привратникам Регентского клуба, которые помогали ему погрузиться в такси. Он широко улыбался водителю такси. Но особо лучезарную улыбку он приберег для ночного портье, который встретил его у подъезда дома на Слоун-стрит, где и проживал мистер Дэнхем. Щедрые чаевые он раздавал не менее обильно, чем улыбки. И чем больше его сердце переполняла радость от общения с ближними, тем быстрее худел его бумажник.

Впоследствии Рональд Дэнхем будет отрицать, что выпил чересчур много. Да, это правда, смиренно признавал Дэнхем. Он на славу погулял на холостяцкой вечеринке в честь бракосочетания Джимми Беллчестера. Но в тот вечер само небо благоволило к мистеру Дэнхему, и он благополучно ушел, не дожидаясь того, чем обычно заканчиваются подобные холостяцкие пирушки. Он очень гордился своей репутацией воздержанного человека. Произнося тост, Дэнхем напомнил друзьям, что через месяц состоится его собственное бракосочетание с Анитой Брюс. Они жили в одном доме на Слоун-стрит и были соседями по лестничной площадке. Не каждый из нас может похвастаться столь приятным соседством. Дэнхема распирало от желания ударить среди ночи в набат и, перебудив всех, произнести на площади прочувствованную речь. Для начала он был готов ограничиться одной Анитой, но немного подумав, изменил решение и почувствовал себя почти святым. Он даже решил, что не станет будить Тома Эванса, соседа по квартире, хотя этот серьезный молодой бизнесмен обычно работал в своем офисе допоздна, так что Дэнхем не мог прийти намного позже, чем он. Едва пробило полночь, когда мистер Дэнхем торжественно вступил в подъезд Дворца Медичи. Пирсон, ночной портье, проводил его к лифту.

– Все в порядке, сэр? – участливо спросил он театральным шепотом… Дэнхем уверил его, что так оно и есть и что он, Пирсон, отличный малый.

– А не хотите ли вы спеть, сэр? – профессионально насторожился Пирсон.

Дэнхем, которому эта идея как-то не приходила в голову, очень обрадовался.

– Действительно, – сказал он, – я очень хочу спеть. У тебя светлая голова, дружище. Мы не будем горланить что попало, мы воспоем…

– Меня увольте, – язвительно отозвался Пирсон, – я петь не буду. Вы знаете, он наверху. Мы думали, что он на неделю уедет в Манчестер, а он остался.

Пирсон имел в виду хозяина Дворца Медичи, Дворца Челлини, Дворца Бурбонов и прочих дворцов с не менее знатной родословной. Сэр Руфус Армингдэйл, владыка недвижимости, не только застроил Лондон дешевыми квартирами, отделанными по последнему слову дизайна, но и гордился тем, что в одной из таких квартир проживал сам.

– Мне не требуется никаких особых условий, – не уставал он повторять в многочисленных интервью, – никаких особняков в Челси или ночлежек на Парк-Лэйн. Обыкновенная квартира – и никаких крайностей. Здесь я живу и собираюсь жить и впредь.

В сравнении с дешевизной и удобствами этих квартир даже самодержавные порядки, царящие здесь, были терпимы. Никого особенно не возмущал тот факт, что все квартиры были обставлены совершенно одинаково. Обстановка отражала вкусы самого сэра Руфуса. Дворец Медичи был экипирован в стиле Ренессанс, Дворец Бурбонов – в стиле Людовика XV; комнаты отличались друг от друга только орнаментом на обоях да картинами на стене. Картины эти, к слову говоря, не всегда соответствовали утонченному вкусу. Учитывая, что сэр Руфус был обладателем отличной коллекции живописи и обожал фотографироваться на фоне любимых Греза и Коро, кое-кто раздражался по этому поводу. Что, впрочем, нисколько не волновало сэра Руфуса. Или ты снимаешь одну из его квартир или нет. Такой он был человек.

Будь порядки сэра Руфуса иными, с Рональдом Дэнхемом ничего бы не произошло. Итак, он возвратился с холостяцкой вечеринки, внял совету Пирсона относительно пения, поднялся на лифте на второй этаж и шампанское, словно компас, указало ему на дверь собственной квартиры. Несомненно, он поднялся именно на второй этаж – Пирсон видел, как он нажимал нужную кнопку. Далее следы Дэнхема затерялись в потемках второго этажа.

Налегая на дверь – его ключ долго штурмовал уже отпертый замок – Дэнхем наконец поздравил себя с прибытием домой. Голова шла кругом. Он обнаружил себя в маленькой прихожей, где горел свет. В конце концов он добрался до гостиной, где с облегчением нашел себя в кресле созерцающим знакомую обстановку сквозь легкий туман. Ярко светились желтые абажуры, отбрасывая длинные тени, одна из которых была похожа на большого дракона.

Что– то начало тревожить его. Что-то было не так в этих абажурах. После усиленного размышления он сделал вывод, что у него и у Тома Эванса таких абажуров не было. Откуда взялась эта книга с позолоченным корешком, эти занавески… вдруг его взгляд привлекла картина, и он пристально уставился на нее. Это была черно-белая репродукция над буфетом. Она окончательно убедила его в том, что он попал в чужую квартиру. Расплывчатые очертания сфокусировались, и все вдруг предстало ему в истинном свете.

– Простите, – сказал он громко и встал.

Никто не ответил. Мистером Дэнхемом овладел неподдельный ужас. Куда девался его здравый смысл?! Ведь на втором этаже было всего четыре квартиры. Одна из них принадлежала Аните Брюс. Другую занимал бойкий молодой газетчик по имени Коннорс и третью – грозный сэр Руфус. Дэнхем занервничал. Он понимал, что в любой момент может нагрянуть хозяин, приняв его в худшем случае за воришку или за соглядатая – в лучшем. Повернувшись к двери, он обнаружил еще одного гостя в чужой квартире. Этот человек тихо сидел в высоком кресле. Он был худ, стар, хорошо одет, с массивными очками на переносице; незнакомец склонил голову, будто размышлял. На нем была мягкая шляпа и непромокаемый зеленый плащ. Неяркий свет освещал его фигуру.

– Пожалуйста, простите, – начал Дэнхем поспешно и продолжал в том же духе, пока не понял, что его слова остаются без внимания. Дэнхем протянул руку. Плащ был одним из этих гладких, бесшовных американских непромокашек, желтый снаружи и зеленый изнутри. По какой-то причине плащ был вывернут наизнанку. Дэнхем начал было говорить об этом, но вдруг голова сидящего качнулась, и Дэнхем с ужасом обнаружил, что его собеседник мертв.

* * *

Том Эванс вышел из лифта в четверть второго ночи. В холле было темно. Повернув выключатель сбоку от лифта, он приостановился и выругался.

Эванс, худой и смуглый, с темными бровями, сливающимися на переносице, походил на средневекового рыцаря. Иные поговаривали, что рыцарь смахивает на грабителя, и это, несмотря на солидный портфель и солидные, не по возрасту, манеры. Но то, что он увидел сейчас, заставило забыть его о делах. В холл выходило четыре двери; рядом с дверью, ведущей в квартиру Аниты Брюс, сидел на дубовой скамье сгорбившийся Рональд Дэнхем. Он выглядел окончательно свихнувшимся и тяжело дышал. За пять минут до этого Дэнхем получил удар, ввергший его в полубессознательное состояние, и эта слепящая головная боль помогла ему очнуться. Первое, что он увидел, это крючковатый нос Тома, склонившийся над ним.

– Я не возражаю против того, чтобы ты пил, – с обычной поучающей интонацией сказал Том. – Но, в конце концов, ты мог бы вести себя приличней. Какого черта ты здесь сидишь?

– Он был в плаще наизнанку… – прошептал Дэнхем. Память вернулась к нему и он забормотал: – В одной из этих квартир мертвый мужчина. Я думаю, он был убит. Том, я не пьян, я клянусь. Кто-то подкрался сзади и ударил меня по голове после того, как я нашел его.

– Тогда как ты оказался здесь?

– О, Боже, откуда я знаю? Не спорь, помоги мне. Меня, должно быть, притащили сюда. Если ты не веришь мне, пощупай шишку на затылке… – Эванс заколебался. Он был слишком практичен, чтобы отрицать существование огромной шишки. Он неуверенно посмотрел по сторонам.

– Но кто тот мертвый мужчина? – требовательно спросил он, – и в чьей квартире он был?

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.