О двенадцати месяцах

Лесков Николай Семенович

Серия: Рассказы [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Божины Немцовой [1]

(С чешского)

Была одна мать, и было у нее две дочери; одна была ее собственная дочь, а другая – падчерица. Свою она очень любила, а на падчерицу и глядеть не могла; не любила ее за то, что Мурушка была красивее Елены. Добрая Мурушка не знала своей красоты и не могла придумать, за что мачеха так на нее естся. Вся домашняя работа лежала на Мурушке Она убирала в хате, варила, мыла, шила, пряла, ткала, косила траву и за коровой сама ходила, все ей припасала и все около нее обряжала. Елена ни за что не бралась. Морушка все делала без ропота; терпелива была и материны и сестрины нападки сносила, как тот агнец безответный. Только все это не было оценено; они еще день ото дня становились хуже и ни за что больше лютовали, как за то, что чем далее шло, тем Морушка становилась красивее, а Елена безобразнее. И подумала себе мачеха: «К чему бы это было, чтобы я берегла в своем доме красивую падчерицу при моей бедной дочке. Придут на поглядки хлопцы, влюбятся в Морушку и не будет им нравиться Елена». И порешили они сбыться бедной Морушки; морили ее голодом, били; но она все терпела и день ото дня становилась еще прекраснее. Такое ей загадывали, что ни одному человеку и в ум бы не пришло. Один раз – это было в половине Великого Сечня (secen, leden – у нас январь) – захотелось Елене душистых фиалок.

– Иди ты мне, Морушка, иди принеси мне с горы (из леса) букет фиалок; я заложу их за пояс и буду их нюхать, – так кричала она сестре.

– Ай, Боже, сестра моя милая, что это тебе на ум пришло? Я никогда не слыхивала, чтобы росли под снегом фиалки! – убеждала ее несчастная девушка.

– Ты шлюха, ты дрянь, ты будешь мне возражать, когда я тебе приказываю? Сейчас пойдешь на гору, а если не принесешь фиалок, убью тебя! – закричала Елена.

Мачеха схватила Морушку, выпихнула ее за двери и двери за нею заперла. Девушка шла до самой горы, горько плача. Снега бездна – нигде следа. Девушка долго, долго блуждала; голод ее морил, от холода она стыла и просила пана Бога, чтобы он лучше взял ее. Тут вдали ей блеснул какой-то свет. Пошла она на этот свет и пришла на самый верх горы. На верху горы пылал большой огонь (vatra), и около того огня лежало двенадцать камней, а на тех камнях сидели двенадцать мужей (muzu). Три беловолосые, три помоложе первых, три еще моложе, а еще три всех моложе и всех прекраснее. Они ничего не говорили, только тихо глядели на огонь. Эти двенадцать мужей были двенадцать месяцев. Великий Сечень сидел вверху (на первом месте); волосы и борода у него были белы как снег. В руке он держал посох (patyk, kyj). Морушка испугалась и в страхе на минуту остановилась, а потом, осмелившись, приступила ближе, прося:

– Добрые люди Божие, позвольте мне обогреться при огне; холод зазнобил меня.

Великий Сечень, кивнув головой, спросил ее:

– Зачем сюда пришла, девица? Чего тут ищешь?

– Иду за фиалками, – отвечала Морушка.

– Не пора теперь ходить за фиалками, когда снег лежит, – сказал Великий Сечень.

– Знаю это, знаю, – грустно отвечала Моруша. – Но сестра Елена и мачеха приказали принести фиалок с горы, а если не принесу – убьют меня. Усердно прошу вас, батюшки, скажите мне, где я найду фиалок?

Тут с диву дался Великий Сечень, обратился к младшему месяцу и, давая ему посох в руки, сказал:

– Братец Бржезень, сядь на первое место.

Месяц Бржезень (brezen – по-нашему март) сел вверх на камень и махнул посохом над огнем. В это мгновение огонь вспыхнул выше; снег начал таять, на ветках пробивались почки, под кустами зеленела травка, а в травке краснелись цветные бутоны, распускались худобки – весна сделалась. Укрытые под листками распускались фиалки, и, прежде чем Моруша огляделась, весь луг покрылся ими, как небесным покрывалом.

– Скоро сбирай, Моруша, скоро! – приказывал Бржезень.

Моруша в радости сбирала и имела уж большой букет фиалок. Хорошенько (pekne) поблагодарила месяцы и весело пошла домой. Дивилась Елена, и мачеха дивилась, видя, что Моруша несет букет фиалок, шли ей отворить двери, и душистые фиалки по целой хижине запахли.

– Где ж ты их набрала? – сердито спрашивала Елена.

– Высоко на горе, там растут под кустами; много их там, – отвечала Морушка.

Елена взяла фиалки, заложила их за пояс, сама их нюхала и матери дала понюхать, а сестре даже не сказала: «Понюхай». На другой день Елена ленилась у печи, и захотелось ей ягод.

– Иди мне, Моруша, иди, принеси мне с горы ягод! – сказала Елена сестре.

– Ай, Боже, моя сестра милая, где ж найду ягод! Никогда не слыхала, чтобы под снегом росли ягоды, – отвечала Моруша.

– Ты шлюха, ты дрянь, ты будешь спорить, когда я тебе приказываю? Скоро иди на гору, а если не принесешь ягод, верь, что тебя убью! – пригрозила злая Елена.

Мачеха схватила Морушу, вытолкнула ее за двери и двери за ней затворила. Девушка шла, горько плача, к горе. Снег лежал глубокий – нигде следа не было.

Долго, долго блуждала Морушка; томил ее голод, вся она дрожала от стужи. Вдруг ей опять блеснул тот самый свет, который она видела за день до этого. С радостью она к нему пустилась. Пришла опять к тому большому огню, около которого сидели двенадцать месяцев. Великий Сечень сидел на первом месте.

– Добрые люди Божие, позвольте мне обогреться у огня; я вся дрожу от холода, – просила Морушка.

Великий Сечень кивнул головою и спросил:

– Зачем опять пришла сюда? Чего тут ищешь?

– Иду за ягодами, – отвечала Морушка.

– Теперь не пора ходить за ягодами, когда снег лежит, – заметил Великий Сечень.

– Знаю это, знаю, – печально отвечала Морушка. – Но сестра Елена и мачеха приказали принести ягод. Если не принесу – убьют меня. Прошу вас покорно, батюшки, скажите мне, где их найду?

С диву дался Великий Сечень, обратился к месяцу, который сидел насупротив его, дал ему посох в руки и сказал:

– Братец Червень, сядь горй.

Месяц красный Червень (cerven у русских – июнь) сел вверху на камень и махнул посохом над огнем. В это мгновение огонь высоко вспыхнул; снег в минуту растаял, земля зазеленела, деревья покрылись листьями, птички начали петь, по лесу зацвели разные цветочки – и было лето. Под буками белых звездочек было как бы насеяно. Видимо эти беленькие звездочки стали изменяться в ягодки и быстро зрели и зрели. Прежде чем Морушка огляделась, их столько было, что зеленая мурава как бы красной кровью облилась.

– Скоро сбирай, Морушка, скоро! – приказал месяц Червень.

Морушка в радости насбирала полный фартучек ягод. Опять хорошенько поблагодарила месяцы и весело поспешила домой. Удивилась Елена, удивилась мачеха, увидав, что Морушка несет полный фартучек ягод. Отворили ей двери, а ароматные ягоды по целой хате запахли.

– Где ты их насбирала? – угрюмо спрашивала Елена.

– Высоко на горе много их растет под буками, – отвечала Моруша.

Елена взяла ягоды, наелась досыта, и мачеха досыта наелась, а Моруше даже не сказали: «Возьми себе одну». Разлакомилась Елена на ягодах, захотелось ей на третий день красных яблок.

– Иди, Моруша, иди на гору, принеси мне красных яблок! – приказывала она сестре.

– Ай, Боже, сестра милая, где же я зимою могу взять красных яблок? – проговорила бедная Моруша.

– Ты шлюха, ты дрянь, ты будешь спорить, когда я тебе приказываю? Иди сейчас на гору, и если не принесешь красных яблок, верь, что я тебя убью! – загрозилась злая Елена.

Мачеха схватила Морушу, вытолкнула ее за двери и двери за нею заперла. Девушка, горько плача, потащилась на гору. Снега лежали глубоко, следа не было. Но Моруша не блуждала, а прямо шла на верх горы, где горел большой огонь и где сидели двенадцать месяцев. Где они сидели, там и сидели, и Великий Сечень сидел вверху.

– Добрые люди Божие, позвольте мне обогреться у огня; дрожу я вся от стужи, – просила Моруша, подойдя к огню.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.