Пародии, Эпиграммы

Архангельский Александр Григорьевич

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Александр Григорьевич Архангельский

Пародии. Эпиграммы

АЛЕКСАНДР АРХАНГЕЛЬСКИЙ (1889-- 1938)

Нелегко найти верный тон статьи об А. Г. Архангельском -- как предостережение возникают в памяти его пародии на литературоведов и критиков. Но эта творческая судьба заслуживает внимания хотя бы уже потому, что многие читатели, которые помнят пародии и эпиграммы Архангельского или хотя бы слышали о них, почти ничего не знают о жизни и творческом пути пародиста.

В 30-е годы Архангельский являлся одним из признанных литературных метров; в зеркале его сатиры отразились все наиболее значительные явления литературы тех лет. Не успевали современники освоиться с новым стилем, приемом, манерой, которыми изобиловала литература 20-х и 30-х годов, как пародист моментально подбч-рал к ним ключ. Это порождало представление о литературном всеведении Архангельского, которое было настолько прочным, что возбуждало у почитателей его таланта законный вопрос: почему он не пишет всерьез?

Отчасти этот вопрос возникал потому, что, по сложившейся традиции, для всех, выступавших в амплуа пародиста до Архангельского, это был побочный жанр, совмещавшийся с писанием "всерьез", "своим голосом": у Д. Минаева-стихов, у А. Измайлова и В. Буренина -- критических статей. На этом фоне Архангельский казался исключением.

"Мы утратили в лице Александра Архангельского... писателя,-- говорил в некрологе о нем Андрей Платонов, -- одаренного редким талантом сатирика,-настолько умного и литературно тактичного, что он ни разу не осмелился испытать свои силы на создании хотя бы одного оригинального произведения, того самого, которое не поддается разрушению пародией; к сожалению, это личное качество Архангельского (слишком острое чувство литературного такта), при всей его прелести, безвозвратно скрыло от нас многие возможности умершего сатирика; вероятно, мы узнали лишь десятую часть действительных способностей Архангельского, но теперь это уже невозвратимо".

В самом деле, могло показаться, что только недоразумение мешает Архангельскому писать всерьез. Подобные иллюзии жили и в самом пародисте: не раз в интервью он упоминал то о работе над сатирической повестью, то о замысле сатирической комедии. Да и пародии Архангельского мало похожи на все то, что создавалось в этом жанре до него: каждая из них является как бы универсальным "путеводителем по писателю", со всеми его "секретами мастерства" и "творческими лабораториями" вместе.

Сожаления о погибшем в Архангельском большом писателе возникали не только из ощущения его литературного всеведения. Современникам казалось, что в пародиста он вырос буквально на глазах, начав с мелкотравчатой юмористики, пройдя через более солидную сатирическую деятельность на страницах "Лаптя" и "Крокодила", где печатались его стихотворные фельетоны и подписи к рисункам, высмеивающие бюрократизм, халтуру, равнодушие к делу, и дойдя до бичевания тех же пороков, проникающих в литературу. При таком взгляде невольно возникала мысль, что только смерть помешала сделать в этом восхождении следующий шаг к серьезной литературе.

Современники и не подозревали, насколько выстраданным был литературный опыт, стоящий за пародиями Архангельского. Напрасно считали они пародиста человеком "своей" эпохи, почва, на которой он сформировался, была другой. И найти ее помогает сборник "Черные облака", открывающий его библиографию. На первый взгляд между стихами из этой книги и сатирой Архангельского вообще нет соединительных мостов. Но биография пародиста позволяет найти их.

Сведения о жизни Архангельского скудны и разнородны: зарифмованной автобиографией, небольшим количеством писем и личных документов исчерпывается актив исследователя. Родился он в 1889 году в городе Ейске, а о своей семье писал:

Итак -- о детстве. Я родился в Ейске

На Северном Кавказе. Мать моя

Была по специальности швея.

Отец был спец по части брадобрейской.

Из стихотворных воспоминаний Архангельского можно составить довольно связное представление о раннем периоде его жизни. "Мальчишкой пел я в церковном хоре..."-- начинает он автобиографию в стихах, где рассказывает о полуголодном детстве, о том, как, рано потеряв отца, остался единственным кормильцем и поступил на службу в пароходство, которая была прервана арестом за распространение революционных листовок. При обыске на квартире у Архангельского были изъяты экземпляры программы РСДРП.

Основные вехи жизненного пути он обозначил для себя так: "1906-- 1907 -- конторщик, пароходное общество, г. Ейск; 1907-- 1908-- 13 месяцев арестант, тюрьма, г. Ейск; 1908-- 1909-- конторщик, г. Ростов; 1910-- 1914 -- счетчик-статистик, г. Петербург; 1914-- 1919 -- счетчик-стагистик Губстатбюро, г. Чернигов; 1920-- 1922-- редактор газеты, г. Ейск; 1922-1924-- литсотрудник, журналы "Работница", "Крокодил", г. Москва; с 1925 -заведующий редакцией журнала "Лапоть"

Творческая биография Архангельского начинается с переезда в 1910 году в Петербург. Это было время, когда литературная жизнь столицы переживала повальное увлечение модернизмом всех оттенков: от агонизирующего символизма до акмеизма и футуризма, дебютировавших на литературной арене. Символизм, закат которого переживали его вожди и метры, одновременно бурно развивался вширь, полностью покорив окололитературную среду.

Особенно сильное влияние оказал символизм на литературный быт эпохи. О том, что модный стереотип жизни "задел" молодого Архангельского, свидетельствуют многие его письма петербургских лет, в которых мы находим и рассказ о вечере, где в лотерею разыгрывался билет с надписью "Убей себя", о посещении литературного маскарада и знакомстве с поэтами. Все это он описывал с чисто провинциальным энтузиазмом и без тени иронии. Да и стремительность, с которой Архангельский вживается в стиль петербургского модерна, поразительна, особенно если учитывать жизненный опыт, уже стоявший за его плечами. В его письмах той поры отразился весь нехитрый арсенал, заимствованный из "новых веяний": модная любовь к "страшному" в непременном сочетании с любовью к "красивому", восторженно усвоенные у литературной богемы Петербурга.

К этому периоду относятся и первые из известных нам стихотворных опытов Архангельского.

От них веет подражательностью, о чем едва ли не первым предупреждал начинающего поэта Н. С. Гумилев. Сохранилось письмо Гумилева, рукой Архангельского помеченное 1910 годом, в котором подробно разбирается стихотворение "Он стал над землей и горами...". "Исполняя Вашу просьбу,-писал Н. Гумилев,-- пишу Вам о Ваших стихах. По моему мнению, они несколько ходульны по мысли, неоригинальны по построению, эпитеты в них случайны, выражения и образы неточны. От всех этих недостатков, конечно, легко отделаться, серьезно работая над собой и изучая других поэтов, лучше всего классиков -- но пока Вы не совершили этой работы, выступленье Ваше в печать было бы опасно прежде всего для Вас самих, как для начинающего поэта".

Как видно из оценки Гумилева, подверстыва-ние себя под готовые формы чужой жизни не прошло бесследно для творческого развития Архангельского: здесь он также пошел по пути освоения "среднемодернистского" стиля, что заставляло его блуждать между влияниями тех или иных "учителей". Жизнь в Петербурге помогает понять, откуда рождались у него такие, например, стихи:

Каждый день -- родник прозрачный,

Остуденный чистый ключ.

Я в одежде новобрачной -

Ты меня тоской не мучь.

Я как ангел в день престольный.

Я пью, молюсь, хвалю.

И шепчу светло и вольно

Слово дивное: люблю.

Уношусь все выше, выше

От сомнений и тревог.

И в душе любовью дышит

Брат и друг желанный -- Бог

В стихах чувствуется влияние как литературной атмосферы, в которой вращался Архангельский, так и круга его чтения. "Пока прочли "Край Озириса" К. Бальмонта, -- писал он жене в январе 1913 года, -- и "Кубок метелей" -симфонию А. Белого -- высочайшей музыкальности и глубины -- первую для моего ума и слуха поразительную..."

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.