Приключения без путешествий

Ланской Марк Зосимович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Приключения без путешествий (Ланской Марк)

Глава I

ТУДА И ОБРАТНО

1

До отхода скорого поезда Ленинград — Москва осталось три минуты. Даже самые беспечные пассажиры поднялись на площадки вагонов. Провожающие приготовились прощально улыбаться и махать руками.

Начальник поезда Сергей Максимович Корзунов степенно шагал вдоль состава и уже собирался покинуть платформу, когда у самого его уха прозвучали плаксивые голоса:

— Дяденька…

Корзунов оглянулся. Два мальчика — один лет шести, другой года на три старше — смотрели на него испуганными глазами.

— Что случилось? — спросил начальник поезда.

— Наша мама потерялась.

Мальчики говорили вместе, но младший медленно и монотонно выдувал слова сквозь вытянутые губы. Поэтому он отставал, проглатывая половинки фраз, и время от времени густо хлюпал широким, вместительным носом.

— Как так потерялась? — удивился Корзунов.

— Мы пришли на вокзал, чтобы в Москву поехать, к дяде Коле, а потом мама зашла в вагон, а мы побежали эскимо купить, а она потерялась…

— Эскимо купить, — продудел младший мальчик и два раза подряд хлюпнул носом.

— А в какой вагон она зашла, ваша мама?

— Вот в такой, в зеленый.

— А где ваши билеты?

— У мамы билеты…

Корзунов растерянно оглянулся. Оставалось меньше двух минут до отправления поезда.

А ребятами уже заинтересовались любопытные женщины из провожающих. Все они жалели несчастных ребятишек, горячо обсуждали, как им помочь, и сошлись на одном:

— Сажайте их в вагон, товарищ начальник, там разберетесь.

Корзунов глянул на часы — времени на размышления не оставалось. Взяв ребят за плечи, он подсадил их в ближайший вагон. Поезд, словно только и дожидавшийся этих последних пассажиров, тронулся.

Сергей Максимович проводил ребят в свое купе, усадил перед собой и сказал:

— Ну, рассказывайте, как вас звать?

— Я — Шурик, — ткнул себя пальцем в грудь старший мальчик, — а он — Славик.

— А маму вашу как зовут?

— Елизавета Николаевна Печникова, — быстро ответил Шурик.

— Ладно, посидите, сейчас будем вашу маму вызывать.

Корзунов вышел из купе и вскоре вернулся. Он тронул рычажок репродуктора, вделанного в стенку вагона, и похлопал Славика по плечу:

— Довольно носом работать, орел, сейчас прибежит твоя мамка.

В репродукторе сначала будто мыши завозились, а потом по всем вагонам разнесся громкий голос поездного радиста:

— Гражданка Печникова, Елизавета Николаевна! Ваши сыновья находятся в четвертом вагоне, купе начальника поезда.

Дважды огласив это сообщение, радист поставил пластинку «Раскинулось море широко…».

— Ну вот, — сказал Корзунов, — теперь подождем.

Мальчики застенчиво улыбнулись и стали смотреть в окно. Они вполне доверяли распорядительности начальника поезда.

Прошло минут десять, но рассеянная мамаша не появлялась. Корзунов снова вышел, и по радио опять прозвучал призыв к гражданке Печниковой… Вскоре в дверях купе появилась пожилая женщина… Сергей Максимович обрадовался и приветливо поднял руку:

— Наконец-то! Мы вас заждались, Елизавета Николаевна!

— Вы ошибаетесь, товарищ начальник, — рассмеялась женщина, — я не Печникова. Я услышала по радио и захотела повидать этих ребят. Как же это вы, малыши, свою маму потеряли?

Шурик начал бойко излагать всю историю с самого начала.

2

Когда Елена Николаевна Орехова пришла с работы домой, она увидела на столе вырванный из тетради листок со знакомыми каракулями сына.

«Мама, — было написано на листке, — ты не беспокойся. Я и Славик поехали на льдину спасать челюскинцев. Мы полетим вместе с Водопьяновым или с Ляпидевским. Молоко я выпил, как ты велела. Скажи Славикиной бабушке, чтобы она тоже не беспокоилась, мы ей привезем тюленя. Шурик».

Елена Николаевна упала на кушетку. Она хотела встать, побежать за Шуриком, но не могла. В ее воображении возникали страшные картины. Она видела мальчиков тонущими в реках и океанах, срывающимися под колеса трамваев и поездов, умирающими от голода и жажды.

Скоро пришел с завода отец Шурика Павел Петрович. Он очень расстроился, увидев жену в таком тяжелом состоянии, накапал в чашку лекарство и вызвал врача. Елена Николаевна протянула ему письмо Шурика и заплакала.

Павел Петрович побежал в соседнюю квартиру. Бабушка Славика сидела около радиоприемника, слушала народные песни и читала свою любимую газету «Ленинские искры».

— Добрый вечер, Мария Васильевна, — сказал Павел Петрович как можно спокойней, чтобы не испугать бабушку. — Вы не знаете, где мальчики?

Бабушка заглушила приемник:

— У вас они должны быть, Павел Петрович. В челюскинцев играли…

— Нет их у нас, Мария Васильевна… Убежали наши мальчики.

Бабушка так и не смогла понять, куда и зачем убежал ее внук… Она уронила газету и беспомощно смотрела на Павла Петровича.

Попросив бабушку побыть с Еленой Николаевной, Павел Петрович поехал на Дворцовую площадь в управление милиции.

В большой комнате первого этажа стояло много столов и телефонов. Дежурный офицер с утомленным строгим лицом прервал Павла Петровича на полуслове и снял телефонную трубку:

— Виктор! Тут по твоим делам пришли. Встречай.

Он объяснил Павлу Петровичу, на какой этаж подняться и в какую комнату зайти.

Виктор Зубов — невысокого роста, коренастый паренек, радушно поднявшийся навстречу Павлу Петровичу, — был очень мало похож на солидного милицейского работника. Без всякой форменной одежды, в легкой рубашке с засученными рукавами и расстегнутым воротом, он больше походил на молодого слесаря или токаря. Павел Петрович даже с некоторым недоверием протянул ему письмо Шурика и вместо длинного рассказа, который он приготовил, сказал только одно слово:

— Сбежали.

О мужестве советских людей, высадившихся на льдину с погибшего корабля «Челюскин», уже несколько дней писали все газеты, рассказывали по радио, и Виктор не впервые услыхал о ребятах, которых жажда подвига и приключений потянула на далекий Север. Он сдержал улыбку и сказал:

— Нехорошо!

— Еще бы! Жена совсем слегла. Такое несчастье свалилось…

— Но волнуетесь вы зря, — заметил Виктор. — Самые великие путешественники в таком возрасте дальше Парголова еще ни разу не уезжали.

— Вы думаете, они найдутся? — робко спросил Павел Петрович.

— А куда же им деться? Найдем.

Этот паренек говорил с таким небрежным спокойствием, что у Павла Петровича стало легче на сердце.

Он теперь с уважением смотрел на молодого милицейского работника и верил каждому его слову.

— Скажите, а с ними ничего не случится? — спросил он так, как будто перед ним сидел маг-волшебник, следивший из своего кабинета за каждым шагом сбежавших мальчишек.

Виктор усмехнулся и вытащил из стола лист бумаги.

— Будем надеяться, что ничего дурного с ними не произойдет.

Зубов спросил у Павла Петровича имена и фамилии мальчиков, где они живут, записал на бумажке и приступил к главному:

— Теперь скажите, какие у них приметы?

— Приметы? — поразился Павел Петрович. — Никаких особых примет у них как будто и не имеется…

— Мне особых и не нужно. Расскажите, как они одеты, как выглядят? Как их узнать среди тысяч других ребят?

Павел Петрович задумался.

— Одеты просто, — припоминал он. — Рубашки… штанишки…

— Я понимаю, что они не в юбках, — сказал Виктор, — но мне нужно точнее. В каких штанишках? Какие на них рубашки? Что у них на ногах?

— Ботинки, — неуверенно сказал Павел Петрович и тут же поправился: — Нет, Шурик, кажется, в тапочках…

Виктор недовольно поморщился:

— Какого цвета у них волосы? Глаза?

— Глаза? — переспросил Павел Петрович. — Как бы вам сказать, скорее серые… Знаете что, я лучше жене позвоню.

— Вот это правильно, — согласился Виктор.

С помощью Елены Николаевны удалось установить, что у Шурика глаза синие, а у Славика — карие, что Шурик светловолосый, стриженый, а у Славика темная челочка. И много еще всяких ценных подробностей… Виктор от удовольствия даже руки потер:

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.