Поединок со смертью

Миронова Лариса Владимировна

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Поединок со смертью (Миронова Лариса)

Поединок со смертью

роман со своей судьбой

Вместо предисловия

«Поединок со смертью» написан по горячим следам.

События, о которых рассказано, реальны, а если и являются художественным вымыслом, то – лишь в самой небольшой степени.

Однако это всё же роман, а не документальное повестование, поскольку, помимо повестования о вполне конкретных событиях, создан художественный образ эпохи – безвременья, в котором мы все реально живём – здесь и сейчас.

«Поединок со смертью» рассказывает о том кошмаре, который главной героине довелось внезапно пережить и, несмотря ни на что, выжить и возродиться.

«Зелёная» книга – роман «Наказание без преступления» (1989), а также две книги (в жанре «романа с историей») «Непотопляемая Атлантида» – «голубая», и «синяя» «Молодо-зелено» (три романа о подростках и юной трепетной любви), готовятся к изданию.

Итак, вкючив свой комп однажды вечером, примерно около семи, я вдруг поняла, о чём мне следует немедленно рассказать своему Читателю

Автор 07.07.07.

ЧАСТЬ I

Возвращение

Поезд пришёл с большим опозданием, уже густо темнело, в пяти шагах ничего толком не видно – лицо человека, стоявшего неподалёку, казалось неясным серым пятном. Провинциальный городок погружался в хмурую бесприветную дрёму.

На перроне в нерешительности бродило и стояло несколько человек. Один, в сером пиджаке и большой, серой же кепке, громко выкрикивал, смешно щуря и без того узкие тёмные глаза:

– Покупайте орехи, большие орехи, очень крупные орехи! Кому орехи? Кому на орехи?

– Ты чё, мужик, крыша поехала? Это ж капуста. Цветная капуста.

– А ты чё, думаешь, я такой дурак, кричать: «Кому капусты?» Мне ж за это голову оторвут.

– Кто оторвёт?

– Да хотя бы тот вон придурок.

– А то, – согласился второй, искоса глянув в указанном направлении.

– Тут за копейку убьют, а за капусту…

– Это ты правильно говоришь, с землёй сравняют. Но всё равно, ты не прав, это не орехи – даже с такой поправкой.

– Почему так?

– На орехи задают, сам понимаешь.

По его тону нетрудно было догадаться, какой разговор он начнёт, когда вернётся домой. И обоим этим мужчинам, очевидно, придётся объяснять матерям своих детей то, чего те никак не хотят понимать своей упрямой женской логикой:

Где деньги?

Сакраментальный вопрос, ответ на который, особенно в провинции, и по сей день непреложно должен знать любой семейный мужчина, даже если его разбудить и спросить об этом со сна. Отмолчаться не получится… Вот тут бы мне и услышать, в этих его забавных, вроде совсем несерьёзных словах, но зато таких понятных интонациях, предупредительный обертон судьбы!

Увы и ах, сказочная моя интуиция, наверное, легкомысленно была занята в этот момент бог знает чем, но только не моей личной безопасностью…

А ведь здесь мне дело предстояло не шуточное. Я ехала в свою деревню, туда, где у меня уже семьнадцать боевых лет есть частный дом, в смысле – дача.

Мне снова предстояла непредсказуемая встреча с необыкновенными людьми. Скорее, некими мифическими созданиями (в восприяти большинства горожан – а я тоже отчасти знавала сей грех, провинцию представляющих по идиллическим произведениям деревенщиков, а также других уважаемых письменников про народ), селянами, моими почти что, в определённом смысле, теперешними – то ли родственниками, то ли сродниками, свояками, как это здесь издревле принято считать, раз уж соседи… И я трепетала!

Конечно, для них, этих запойных читателей идилличских произведений, селяне, которые хотя и были похожи на обычных людей и всё делали, как обычные люди, обладали всё же какими-то неповторимыми особенностями – по сравнению с обычными гражданами-горожанами, как бы это сказать… некой иной внутренней сущностью, что и позволяло считать их, селян, почти отдельной, однако несомненно весьма и весьма благородной расой…

Мужчина с корзинкой стал снова азартно выкрикивать свои рекламные кричалки, но теперь он предлагал уже нечто более калорийное, нежели орехи:

– Покупайте мозги! Кому жареные мозги! А кому мозгов жареных?

Голос весёлого торговца был щедро окрашен милой местной интонацией – очень мягко произносились шипящие, и в конце фразы тон был заметно восходящий. Его собеседник весело засмеялся и сказал:

– Это хорошо ты придумал – мозги нонче не в цене, не отберут в случае чего, с мозгами можешь опасаться разве что вон той кошки, или там собак. Тоже ить голодны, те что хошь сожрут. – Он почесал в затылке, сдвинув кепку низко на лоб, и спросил уже вполне конкретно, тихим заинтересованным голосом, тем, что не для публики: А что, капуста ноне уродилась?

Его собеседник бегло оглядел окрест и сказал так, как если бы произносил на исповеди некие тайные откровения:

– Бог дал. У меня ферма. Пять соток – три лука и две – капусты. Помимо картохи, сам понимашь.

– Ого-го! И почём она, твоя капуста плёночная? – сказал назойливый покупатель, снова сильно возвысив тон на «плё…», и в его голосе теперь уже пробивались трудно управляемые, а потому и не поддающиеся сокрытию завистливые нотки.

Однако хозяина овощного изобилия это не очень смутило.

– Ну и что, что под плёнкой, – сказал он весьма амбициозно. – Зато рано.

– Ну и? – спросил любознательный, сам превращаясь в ходячиий вопрос. – Почём же, так и не сказал.

– Велки идут за стольник, – с вызовом ответил торгующий фермер.

– Ого, как мясо, – удивился, теперь уже больше для задора, его любознательный собседник.

К ним подошла угрюмая пожилая женщина с подносом на широком ремне – на нём тоскливо лежали три пережареных пирожка. Заглянув в сумку продавца, она поморщилась и доверительно сказала:

– Брюссельскую сажай, так выгодней. И улитки её не пожрут.

– Совсем?

– Совсем.

– А почему не жрут брюссельскую? Плоха или как? – спросил второй мужчина.

– К импорту не приучены, вот чаво, – ответила женщина.

– Эт точно, – усмехнувшись, сказал мужчина с сумкой. – Только лучший фрукт, скажу я вам – это, по-нашему, рыба.

– Какая те рыба? – обиженно сказала женщина, видно, совсем не любившая юмор и не знавшая цены хорошей шутке.

– Какая ещё рыба бывает, если, конечно, не в реке. Копчёная, сама понимаешь.

Женщина уперлась руками в бока и сказала вызывающе:

– Да разве копчёная рыба фрукт, мужик, а мужик? Ты что мне мозги обуваешь? Думаешь, раз баба…

Но «мужик-обувальщик» не дал закончить рассуждение.

– Баба, что-то ты откровенно циничная стала, думай, когда говоришь, – сдержанно сказал он, искоса глянув на меня подозрительным глазом.

Однако женщина с пирожками не смутилась. Подумав, она так же громко добавила ещё несколько весьма эксперессивных выражений.

– Тётка, я сказал, помалкивай и не ругайся.

– А то чё? – с наглецой спросила «тётка».

– Помалкивай, а то милиция заберет, – опять буркнул вконец смущенный столь бурным натиском мужик.

– А чёй-та я должна помалкивать? – уже во всё горло орала на него «тётка» с пирожками.

– Клиентов отпугиваешь, вот чево.

Однако женщину это предостережение только раззадорило.

– А ты чё мне… что рыба это фрукт? Какой те рыба фрукт, а? Рыба рази фрукт?

– А ты вон у тех спроси, в комке, вон туды глянь, туды… Вот почему у них написано на вывеске «Овощи-фрукты», а на витрине, глянь, голая лососятина лежит.

Женщина с пирожками тупо уставилась на витрину и долго молча на неё смотрела – вытянув шею и слегка приоткрыв плоский маленький рот.

Мужчины, успешно отбив атаку, весело перемигнулись и снова, деловито, с полным взаимопониманием, заговорили между собой.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.