План 9 из дальнего космоса

Новак Илья Жаков Лев

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

авторы выражают благодарность Дмитрию Лопухову за Идею: http://lopuhov.mars-x.ru/TEXTS/edwood.html

Ибо началось нечто совсем уж странное.

Роберт Шекли

В четверг стало скучно, и Олег написал очерк о 'знаменитом' режиссере Константине Бурковском.

Более плохого режиссера, чем Бурковский, было не сыскать. При СССР он делал худшие фильмы за всю историю русского фантастического кино. В 'Красной Луне' речь шла о том, как советские космонавты спасают инопланетян, прячущихся в лунных катакомбах от агрессивных капиталистических американцев. 'Агент с запада' и 'Прекрасная страна будущего' - еще хуже. Все три снятых им фильма были ужасны. Нелепые сценарии (их писал он сам), халтурная режиссура, отвратная игра актеров. Бурковский не следил за правдоподобностью. Космические корабли у него висели на толстых нитях, луноходы ездили на колесах от ВАЗов. Инопланетное оружие делалось из пластилина, который иногда даже забывали покрасить серебрянкой.

Бурковский был сыном крупного партийного деятеля, работавшего в Минкультуры, а женат на дочери парторга большого столичного завода. Только это и позволило ему делать кино. Фильмы его отличались идеологической правильностью, но все равно в широкий прокат их выпускать стеснялись и показывали в летних кинотеатриках домов отдыха. Ни одну ленту не демонстрировали по телевидению. Четвертый фильм с рабочим названием 'План 9 из дальнего космоса' оказался настолько плох, что закончить его не дали. Бурковский запил, развелся с женой, потом уехал куда-то в глубинку и пропал. После распада СССР его назвали 'худшим режиссером Европы'.

Теперь о нем забыли, нынешняя молодежь не знала о таком человеке. Этим Олег и воспользовался.

В биографическом очерке рассказывалось о гениальном творце, который, претерпевая от коммунистических цензоров, снимал фильмы чуть ли не подпольно. Олег дал волю фантазии, и герой очерка получился колоритным. Сам Олег предстал перед читателями 'помощником режиссера, работавшим с пожилым мастером над его последним фильмом, который так и не был закончен'. Он намекнул, что о причинах этого рассказать не может. А еще написал, что у него осталось несколько катушек с уже отснятыми материалами и сценарий, который они якобы делали вместе с Бурковским. На протяжении нескольких абзацев Олег распространялся о том влиянии, которое фильмы оказали на Бондарчука, Михалкова, Захарова и Рязанова. Поведал, как престарелый уже режиссер ездил в гости к Тарковскому и советовался с ним, перед тем как приступить к работе над последним фильмом. Рассказал, что над каждой картиной Бурковский работал по пять лет, потому что тщательнейшим образом подходил к любой сцене и делал иногда до сотни дублей, добиваясь, чтобы изображение полностью соответствовало задуманному им (на самом деле режиссер отличался крайней халатностью и невниманием к мелочам, делал фильмы очень быстро, иногда снимая до десятка эпизодов за день, и ленился переснимать, даже когда во время сцены посадки корабля на заднем плане лунного ландшафта прошел пьяный осветитель, естественно, без скафандра). Очерк заканчивался призывом к спонсорам дать денег на то, чтобы доснять последнюю ленту, где гениальный режиссер собирался 'поведать планете правду' - какую именно правду, Олег и сам не знал. Он так расстарался, что даже нашел в Интернете фотографию Бурковского - мужчины среднего возраста с короткими седыми волосами и черными бровями - и вывесил ее вместе с очерком.

Это не была афера. Он не надеялся развести кого-нибудь на бабки, а просто шутил.

Он открыл страницу в 'Живом Журнале', популярном сетевом ресурсе, и вывесил там очерк. Через некоторое время появился комментарий, потом второй: читатели поздравляли с удачной шуткой. Олег комментарии стер, чтобы не портили игру. Потом к нему пришло электронное письмо от какого-то отрока, который сообщал, что все это крайне интересно, и политическая молодежная организация, секретарем которой адресант является, хочет пригласить режиссера на творческую встречу. Предлагалось время и место - небольшой кинотеатр на окраине города. Олег не ответил.

Тем временем в комментариях к очерку одна пользовательница Живого Журнала поинтересовалась, почему она не может найти в Сети фильмы Бурковского. Олег написал, что фильмы запрещены. Пользовательница спросила, есть ли они у автора очерка и не может ли он переслать их ей бандеролью. Оказывается, она работала журналисткой и захотела сделать статью по творчеству режиссера. Она написала, что уже пытается собрать материал и даже посетила пару киностудий. К ее удивлению выяснилось, что многие помнили Бурковского, но в лицо его никто не видел. Странно, удивлялась журналистка, слышали о нем все, но я не нашла никого, кто бы знал режиссера лично. Как же он снимал? Такое впечатление, что его фильмы возникли сами собой, из воздуха.

Потом пришло письмо - Детский Фонд имени Владимира Сорокина просил материалы последнего фильма. Олег удивился, что есть такой фонд, полез в Интернет и с еще большим удивлением узнал, что Сорокин теперь пишет детские книги.

Отпуск закончился, пришлось выходить на работу. Олег служил продавцом в отделе электроники ЦУМа. Два дня он заново привыкал к тупым клиентам, путающим 'Индезит' с 'Панасоником', и ругался с завотделом. На третий, вечером, в дверь квартиры позвонили.

Он открыл. На лестничной клетке стояли двое детей, мальчик с девочкой, и накачанный прыщавый подросток. Дети были спокойными, а подросток явно нервничал.

- Мы из Детского фонда, - сказал мальчик, и они вошли.
- Хотим забрать у вас материалы.

- Что?
- не понял Олег.

- Отснятые материалы из последнего фильма Константина Бурковского, - серьезно сказала девочка.

- Материалы...
- оторопело протянул Олег.
- Господи, какие материалы? Вы кто такие? Откуда?

- Мы из Детского фонда имени Сорокина, - сказал мальчик.

- Из фонда? Что дети делают в фонде?

Они стояли посреди коридора. Подросток сопел и переминался с ноги на ногу.

- Так ведь это Детский фонд, - сказала девочка.
- Вот мы там и работаем.

Мальчик уточнил:

- Значит, вы не хотите отдавать нам материалы?

- Да ведь нет никаких...
- начал Олег. Сорокинский мальчик кивнул накачанному подростку, и тот, вздохнув, ударил Олега кулаком в живот. Олег упал. Его оттащили в спальню, бросили на пол лицом вверх. Олег не был женат и жил один. Когда дыхание к нему вернулось, он попытался встать и получил ногой по яйцам. Пока он корчился и стонал, мальчик раскрыл книжный шкаф, а девочка принялась рыться в письменном столе.

- Раньше снимали на девятимиллиметровую пленку, - сказал ей мальчик.
- Ищи круглые коробки, железные.

- На восьмимиллиметровую, - поправила девочка.

- Какая хуй разница, - сказал мальчик.

Подросток стоял под стеной и переминался с ноги на ногу.

- Вы бы побыстрее, - сказал он.

- Где пленка?
- вдруг тонко закричал мальчик, склонившись над Олегом.
- И сценарий?! Говори!

Подросток поморщился, а девочка сказала:

- Не кричи. Сценарий может быть в его компьютере.

- Дура ты, - ответил мальчик.
- Пизда с ушами. Когда они его писали, компьютеров почти не было. Ищи машинописные листы.

- Сам дурак, - сказала девочка.
- Он мог набить его позже.

- Ладно, - сказал мальчик.
- Сейчас найдем. А ты пока убей его.

Олег попытался встать, но подросток, вздохнув, ударил его по голове и повалил обратно на пол. Потом достал штуковину вроде пластмассового пистолета, которыми доктора иногда делают уколы. Олег закричал, и мальчик недовольно повернулся к ним. Подросток наклонился, приставил 'дуло' пистолета к шее Олега. Стена спальни провалилась, и в облаке известки возникло существо. Оно напоминало человека, только темно-зеленого и с длинными гибкими руками. Нижняя часть головы и лицо были обычными, разве немного странных форм, а верхняя раздута, как воздушный шарик. На макушке череп становился похож на костяное сито с крупными отверстиями - настолько, что через них, наверное, можно было просунуть руку. Под черепом виднелся мозг, покрытый дымчатой зеленоватой оболочкой вроде полиэтилена.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.