Как убивали «Спартак»: сенсационные подробности падения великого клуба

Рабинер Игорь Яковлевич

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Как убивали «Спартак»: сенсационные подробности падения великого клуба (Рабинер Игорь)

МОЙ «СПАРТАК»

Слово «СПАРТАК» я выговорил, конечно же, позже, чем «папа» и «мама». Но, клянусь, ненамного позже.

Впрочем, в моей помешанной на футболе семье и не могло быть иначе. Озорная и яркая Одесса, где появились на свет мои родители, никогда по-настоящему не подчинялась власти украинской столицы – Киева. Во все времена она гордо называла себя «вольным городом». Массовое «боление» за московский «Спартак» в противовес его главному конкуренту, киевскому «Динамо», было одним из признаков этой внутренней свободы.

За свой «Черноморец», конечно, болели тоже – вот только серьезными успехами он баловал редко. Значит, надо было выбрать кого-то на большой орбите. Недаром и лучшие одесские игроки, если им предоставлялась свобода выбора, уезжали в основном не в Киев, а в «Спартак»...

Еще до того как я родился, уехала и вся моя семья. Не в «Спартак», конечно, а в Москву. Но, по сути, это было одно и то же.

Около 40 лет назад мой дядя, знаменитый поэт-песенник Игорь Шаферан («Ромашки спрятались...», «Мы желаем счастья вам» – эти популярнейшие произведения принадлежат его перу), выходил из московского роддома, где только что появилась на свет его дочь. Гарик, как его называли в семье, в глубине души был чуть-чуть опечален – он-то хотел сына. Который смог бы продолжить болельщицкий род.

Возможности долго находиться в роддоме у Шаферана не было – его ждала важная встреча. И вдруг родители поэта – мои бабушка с дедом – увидели в окно, как он остановился в саду около роддома и страстно, размахивая руками, принялся что-то обсуждать с незнакомыми людьми.

Встревоженные, они решили спуститься вниз и узнать, в чем дело. И едва услышали первые звуки разговора, все стало ясно. Ярый спартаковец Шаферан встретил на своем пути поклонника московского «Динамо». Слово за слово – и вокруг спорщиков тут же образовалась толпа. Рождение дочки и предстоящая деловая встреча тут же отошли на второй план...

Вот и посудите сами после этой истории – имел ли я хоть один шанс не начать болеть за «Спартак»?

«Спартачами» у нас в семье были все: два деда, отец, дядя... Даже бабушка – и та не осталась в стороне. По ее рассказам, когда вся семья собиралась вместе у телевизора и красно-белые забивали гол, от нашего дружного вопля были готовы рухнуть стены соседних домов. И вот в 1981-м меня, восьмилетнего, решили первый раз взять на стадион. Момент подбирали долго – «телевизионным» болельщиком я уже был года два, но первый живой футбол не должен был закончиться для ребенка разочарованием. А ну как щелкнет что-то в детском сознании – и потеряет он интерес к футболу и к «Спартаку»? Или, что еще хуже, начнет болеть за кого-то другого?

Но тут ситуация казалась беспроигрышной. В финале Кубка СССР «Спартак» встречался с СКА из Ростова-на-Дону. Ростовчане особой опасности не представляли – в чемпионате плелись чуть ли не на последнем месте. Спартаковцы же, всегда считавшиеся самой «кубковой» командой, не выигрывали этот турнир 11 долгих лет – и зверски по этому самому Кубку проголодались. К тому же финал проходил в День Победы. И вот два деда-ветерана Великой Отечественной при всех орденах, дядя, отец и я медленно, растягивая удовольствие, идем в Лужники...

...«Спартак» проиграл. Защитник красно-белых Мирзоян первый раз в жизни не забил пенальти, а ростовский нападающий Андреев в конце матча использовал чуть ли не единственный голевой момент у СКА. В противоборстве тестя и зятя – тренировавшего «Спартак» Константина Бескова и возглавлявшего ростовчан Владимира Федотова – победителем вышел младший. Я рыдал горючими слезами и уж никак не мог себе представить, что лет через 20–25 смогу обсудить ту сенсацию со всеми ее героями, а ранивший тогда меня в самое сердце Федотов станет главным тренером «Спартака»...

За «Спартак», вопреки опасениям взрослых, я после того матча болеть не перестал. Наоборот – пережитая драма притянула меня к команде еще крепче. В том же году отец где-то раздобыл самодельную спартаковскую эмблему из какой-то грубой ткани и нашил ее на обычную красную футболку. О настоящей атрибутике мы тогда и не мечтали, так что эта майка стала для меня реликвией, я гонял в ней в футбол, ходил в теннисную секцию... Жалко, что тогда была единая школьная форма, – будь у меня такая возможность, на уроках появлялся бы тоже в ней.

В 14 лет я стал ходить на стадион постоянно. Одна из коллег отца по НИИ связала для меня спартаковские шарф и лыжную шапочку. Дядя написал песню о «Спартаке», которую группа «Бим-Бом» под рев болельщиков исполнила на чествовании команды по случаю ее золотых медалей в 1987 году. Все ее слова – от «Создали на Трехгорке команду наши деды, и многим полюбился задор ее атак...» до «...болеют сотни тысяч, болеют миллионы – но большинство болеет за „Спартак“» – я готов был пропеть и сыграть на гитаре, даже если бы меня разбудили посреди ночи.

В 16, когда на последней минуте решающего матча против киевского «Динамо» Валерий Шмаров забил победный гол со штрафного удара, я сорвал себе голос на целую неделю. А тот миг, когда еще в середине полета мяча меня озарило, что он окажется в сетке, отчетливо помню до сих пор. И готов сейчас, 17 лет спустя, повторить фразу, написанную мною в дневнике: «До сих пор иногда кажется, что это – счастливый сон».

Буду помнить и то, как через год, осенью 1990-го, Владимир Маслаченко взял меня, начинающего репортера, только что сделавшего с ним интервью, в комментаторскую кабину на матч «Спартака» с ЦСКА. Я чувствовал себя наверху блаженства, помогая знаменитому телекомментатору со статистикой. Но иногда мне казалось, что я готов взорваться изнутри, – ведь не то что кричать, а шептать было запрещено. Прямой эфир на весь Советский Союз! А эмоции клокотали и рвались наружу.

Но я выдержал. И ко второму тайму, немного успокоившись, начал понимать, что такое смотреть на футбол взглядом не болельщика, а журналиста. Тогда жизнь заставила – и лишь много позже я начну получать от этого удовольствие.

Любить «Спартак» ведь можно по-разному. Это можно делать где-то глубоко внутри себя, не оглушая соседа истошным воплем: «Гол!», не обвиняя судью на весь стадион в нетрадиционной сексуальной ориентации и не проклиная «грубиянов»-противников. Любить «Спартак» можно и ценя тех, кто играет против него. И спокойно признавая, что соперник сегодня был сильнее.

Летом 1990 года я поехал в путешествие на теплоходе по Волге. И познакомился там со своим ровесником, киевлянином. Две недели мы срывали голоса (точно как я в момент гола Шмарова) в многочасовых спорах о том, что в футболе важнее и лучше – процесс или результат, изящные «стеночки» или мощные фланговые прорывы, Бесков или Лобановский, Черенков или Демьяненко. И в процессе споров, не сдав позиций, прониклись уважением не только к собеседнику, но – вдруг – и к ранее сугубо «вражескому» большому клубу, идеи которого защищал оппонент. Футбольные горизонты для каждого заметно раздвинулись, а для меня, думаю, ускорили путь из болельщиков в журналисты.

Уже 12 лет один из моих лучших друзей, состоявшийся молодой ученый Ростислав Тетерук живет и работает в Германии. Мы встречались или у него близ Дюссельдорфа, или в Киеве, когда он подгадал командировку к матчу Лиги чемпионов «Динамо»—«Локомотив» и, естественно, пошел на стадион в «жовто-блакитном» шарфе.

Но, где бы мы ни встретились, обязательно вспоминаем тот круиз по Волге, который сделал каждого из нас чуточку мудрее. И научил уважать чужие убеждения, не отказываясь при этом от своих.

10 апреля 1990 года я написал в своем дневнике: «В чудесном настроении пошел на матч „Спартак“ – „Динамо“ (Москва). И вот тут-то „Спартак“ мне это настроение резко испортил, проиграв 1:2. Я специально подсчитал – я не был на матчах, когда „Спартак“ проигрывал, 1429 дней. С 18 мая 1986 года, с поединка с тем же „Динамо“, проигранного с таким же счетом».

Дни, месяцы и годы отсчитывались для меня в то время по красно-белому календарю.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.