Сказка про смелого ёжика

Якимович Алесь Иванович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Сказка про смелого ёжика (Якимович Алесь)

Сидит зайка Русачок под зелёной ёлочкой и горько плачет. Лапками слезы вытирает. А слезы так и сыплются, как град, так и сыплются. Сильно, видно, загоревал зайка. Плачет он, бедный, да всё приговаривает:

— Как же мне теперь жить-то на белом свете? У-у-у-у-у… Если так, что и воробья уже бойся… Эх, — говорит, — пойти разве да утопиться с горя…

Плакал зайка, плакал, наконец побежал топиться. Прибегает на речку. И только хотел бултыхнуться с высокого берега в воду, как слышит:

— Эй, косоглазый, куда разогнался? — кричит ему родственница лисица-хитрица. — Плохо всё-таки, скажу тебе честно, иметь косые глаза. Так и утопиться можно…

— Вот это мне как раз и надо, — говорит сквозь слезы зайка Русачок. — Только в воду, только утопиться…

— Что ты, братец, что ты? Опомнись, что говоришь? Зачем тебе топиться?

— Как это зачем? И ты бы не лучше сделала, если бы тебя так побил и обидел… у-у-у… — зайка захлебнулся и не мог дальше говорить.

— Кто побил? Кто обидел? Ничего не понимаю.

— Кто? Да кривоногий топотун этот — ёжик. И хоть бы кто людской, — при последних словах зайка вытер лапкой самую большую слезу.

— Ай, ай, — ещё больше заинтересовалась лисица-хитрица, — ёжик тебя побил и обидел! Не думала, братец, не думала услыхать такие новости. Как же это случилось?!

Зайка присел на задние лапки и стал рассказывать.

— Пошёл я, — говорит, — недавно под Берёзовую горку сладкого клевера пощипать. А тут и ёжик притащился — ползун этот кривоногий — и давай по клеверу кататься. Так и мнёт его, так и топчет. Ну, разве могло выдержать моё заячье сердце такую обиду? Набрался я храбрости да как закричу на него!.. А он вместо того, чтобы убегать, подбежал ко мне и давай дубасить и давай иголками колоть. Я чуть живой вырвался. У-у-у… — опять расплакался зайка Русачок.

И он не в шутку собрался прыгнуть в воду. Жаль стало лисице-хитрице зайки. Как-никак, свой человек. И если каждая там букашка начнёт его обижать, тогда и вправду лучше утопиться.

— Стой, погоди, — говорит лисица, — не топись, братец. Я за тебя заступлюсь. Уж я покажу ему, ползуну этому несчастному! Как только увижу, сразу съем его… Будет он знать! Будет он век меня помнить!

— Заступись, сестрица, заступись… Зайка обрадовался и перестал плакать.

Прибежала лисица-хитрица к Берёзовой горе, стала в ложбинке и выглядывает, где тот ёжик, который так безжалостно обидел её приятеля зайку Русачка. Вдруг какой-то тяжёлый колючий клубок камнем упал ей на спину.

— Фф-р-р-р! Пы-ы-ых! — зафыркало и запыхкало над самой её головою. Фф-р-р! Пы-ы-ых!

Лисица, долго не думая, как подпрыгнет, как побежит: по пням да по корчам, по кустам да по зарослям… Только хвост пушистый мелькает, следы заметает.

Ёжик только что перед этим возвращался домой с Берёзовой горы и, как обычно, чтобы сократить дорогу, катился клубком, — где подскоком, а где боком.

Вот во время такого забавного путешествия он и не заметил, как очутился на спине у лисицы: она стояла как раз под самою горою.

Ёжик, бедный, так перепугался, что вцепился лапами в густую шерсть да только фыркает, да только пыхкает. И оторваться боится, чтобы о дерево или пень какой-нибудь не убиться, и на лисице ехать страшно.

Лисица же в этот миг думала, что уже смерть её пришла. Примчалась домой и — в нору. Нора была узкая, только ей самой пролезть, и ёжик сорвался. Обрадовался он и без оглядки покатился назад.

Сидит лисица-хитрица в тёмной норе и не дышит. «Вот это зверь так зверь!.. — думает она. — Ну и отчаянный! Не успела оглянуться, а он уже — и на спину, и душит, и колет. Нет, век не буду сама с ним связываться. За версту обойду, если где-нибудь встречу».

Сидит лисица, а вылезть боится. «Хитрый, — думает, — небось, притаился, ждёт, но нет, не дождаться тебе, топо-тун несчастный: умру, а не вылезу…»

Сидит она так день, сидит второй. А на третий слышит знакомый голос:

— Эй, кумушка-голубушка, жива ли ты, здорова ли? Что это не видно тебя совсем? Я уже, признаться, заскучал без тебя…

Обрадовалась лисица волку зубастому и вылезла. Вылезла и расплакалась.

— Что с тобой, кумушка-голубушка? — спрашивает волк. — Какое такое горе у тебя?

— Как же мне не плакать, — говорит она, — как не горевать? Не только плакать, а пойти разве и в воду броситься. Всё равно — смерть. Он же меня в другой раз живой не отпустит. — И она рассказала куму, как едва не задушил её ёжик. Ещё бы чуточку, и конец бы ей был.

Но волк вместо сочувствия давай хохотать, давай со смеху кататься. Смешно ему, чтобы ёжик лисицу задушил.

— Чего смеёшься? — говорит лисица обиженно. — Он и тебя может задушить. Ты только попадись ему на глаза.

Говорит она так, а сама себе и думает: «Вот подзадорю волка, покажет он тому кривоногому ползуну… И духу-то от него не останется. Будет он знать».

— Ладно, кумушка, — говорит наконец волк зубастый, — я за тебя заступлюсь.

— Заступись, куманёк, заступись, — просит лисица.

— Я его в один миг разорву! — хвалится волк.

Сказал он так и побежал искать ёжика.

Бежит волк, бежит, только сучья под ногами трещат. Зубами заранее щёлкает, ёжика смакует.

Прибегает к Берёзовой горе. Видит — какая-то копёнка травы навстречу едет: без коня и без телеги — сама едет.

Присмотрелся волк получше — а это и есть ёжик: понацепил на себя он листьев и везёт в нору.

— Эй, ёжик, ты что же это мою куму обижаешь? — завыл волк зубастый и злобно щёлкнул зубами.

— Я… я… — у ёжика с перепугу язык отняло.

— Вот я тебе «наякаю»! — ещё злее щёлкнул зубами волк, и даже слюнки у него потекли. Волк в это время был голоден и не мог больше терпеть. Он подскочил к ёжику и цапнул его в свою широченную пасть.

Но тут случилось что-то такое, от чего у волка прямо искры из глаз посыпались. Выплюнул он ёжика и ходу подальше от беды. Бежит, а за ним вслед кровавая стёжка: понятно, весь рот исколол ему ёжик.

Прибежал волк домой сердитый, сердитый, сидит и кровью плюётся. Идёт вскорости сосед его, Михаиле Иванович. Увидел он, что волк кровью плюётся.

— Что это, — говорит, — сосед, с тобою: не у зубного ли был?

— Ай, Михайло Иванович, — говорит волк зубастый, — хуже.

И он рассказал соседу про свою беду: как ёжик резал его острыми иглами.

— Хоть ты в лесу теперь не живи, хоть ты топиться иди…

— Ладно, брат, — утешил его Михайло Иванович. — Я, брат, за тебя заступлюсь. Как встречу его — убью. Уж я не позволю, чтобы он мне горло резал. Лапой как стукну, так и конец ему будет. Ишь, какой ловкий: ножами режет! Погоди же, я тебе покажу!

И Михайло Иванович давай топать и горячиться. Так разгорячился, что готов тут же идти ёжика бить. Но вспомнил, что собирался рыбу ловить, потому что очень проголодался за долгий день.

— Пока, брат, — говорит он, — не волнуйся. Всё будет, как я сказал.

И Михайло Иванович пошёл. А волк остался дома. Страшно и нос показать, чтобы опять не нарваться на того ёжика. Пришёл Михайло Иванович на речку, сел на бережку и занялся рыбной ловлей. Увидит с берега рыбу, схватит её лапою и бросит за куст. А то засадит лапу под корягу или в нору и вытащит усатого рака.

Вот ловил он так, ловил, а под конец решил и закусить. «Много уже, наверное, рыбки набралось, — подумал он. — Ну и закушу на славу!»

И у Михаила Ивановича заранее потекли слюнки.

Пришёл он за куст, а там — ни одной рыбки, ни одного рака. «Что за чудеса, — ворчит Михайло Иванович, — куда же рыба подевалась? Будто сквозь землю провалилась…»

Вдруг видит — неподалёку лисица-хитрица вертится.

— Эй, рыжуха, — окликнул её Михайло Иванович, — как тебе не стыдно! Да я… Да я же сейчас тебя саму съем за такие штучки!

— Что ты, Михайло Иванович, — ласково заговорила лисица, — разве же можно, чтобы я да твою рыбку съела…

— А кто же, если не ты? — заревел Михайло Иванович.

— Знаю кто, — шепчет ему издали лисица, — да только сказать боюсь. Разве что на ушко, чтобы хоть не услыхал он. А то не жить мне тогда.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.