Мой бедный фюрер

Гринько Саша

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Мой бедный фюрер (Гринько Саша)

Саша ГринькоМой бедный фюрер

повесть

Совпадение имен героев этой книги с реально существовавшими или существующими людьми является нелепым стечением обстоятельств или указывает на особенности бытия загробного мира.

- Что со мной?

- Ничего страшного… Вы умерли…

- Но этого не может быть, ведь я…

- Бессмертны?

- Да. Или все это было зря?

- Не волнуйтесь. Вы, действительно, бессмертны… Теперь уже действительно…

Когда белый туман рассеялся, человек в сером строгом костюме поднялся с колен и неуверенно шагнул вперед. Его движения были скованными, а ноги постоянно подворачивались, словно он был облачен в длинную узкую юбку и женские туфли на высоком каблуке. Казалось, человек не видел, куда идет, и шел скорее интуитивно. Так ходят люди, играющие в жмурки. Помните, когда в детстве вам туго завязывали глаза маминым шарфом, а затем, кружа по или против часовой стрелки, отпускали в темное и, как казалось, пустое пространство?..

Человек в сером строгом костюме остановился и посмотрел вверх, где висел желтый диск солнца. Его свет был настолько ярким и чистым, что слепил глаза, вызывая слезы. Неожиданно солнце начало увеличиваться в размерах: было непонятно, то ли оно растет, то ли приближается. Светило резко погасло и превратилось в огромный круг драгоценно-желтого цвета. Когда круг развернулся, стало видно, что это была гигантская золотая тарелка. Она висела в трех метрах над головой человека в сером строгом костюме. В борту тарелки открылась небольшая дверца, из-за которой выглянул мужчина средних лет с коротко стриженой бородой и кудрявыми волосами до плеч. Дополнял портрет неизвестного невероятно длинный крючковатый нос, напоминающий орлиный клюв. Одет мужчина был в синюю простыню, в каких обычно ходят буддийские монахи или банщики.

Из проема вывалилась веревочная лестница, и неизвестный взмахом руки пригласил человека в сером строгом костюме подняться внутрь. Не заставляя себя уговаривать, тот неуклюже вскарабкался по лестнице.

- Вы хотите о чем-то попросить?

- Да. Больше не называйте меня человеком в сером строгом костюме, пожалуйста. Мне неприятно.

- А как же прикажете вас называть?

- Адольф.

- Ну что ж, хорошо, мой фюрер.

Внутри тарелка оказалась весьма уютной. На полу, поверх паркета, лежал персидский ковер. В центре располагался стеклянный журнальный столик, рядом с ним стояли два мягких кресла причудливой формы, но, судя по всему, очень удобные. В дальнем углу потрескивал углями камин. На стенах из красного кирпича висели черно-белые фотографии в рамках из серого металла.

- Прошу вас, присаживайтесь, – человек в синей простыне указал на одно из кресел. – Чувствуйте себя как дома, если, конечно, дома вы чувствовали себя уютно и спокойно.

- Благодарю вас, мне вполне спокойно, – Адольф подошел к креслу и медленно погрузился в него, словно в теплую ванну. Оно действительно оказалось очень удобным, и Адольф почувствовал, как его веки мгновенно налились тяжестью. Человек в простыне сел в кресло напротив:

- Хотите что-нибудь выпить?

- Нет, спасибо, я не чувствую жажды. Почему-то мне сейчас ничего не хочется, только молча смотреть на пылающий в камине огонь.

- Это вполне естественно. Так чувствуют себя все, кто сюда приходит.

- Почему?

- Мертвому огонь способен заменить любые потребности. Никогда не задумывались, почему в старину умерших сжигали на костре?

- Традиция… наверное.

- Скорее, хорошо развитая интуиция предков.

Языки пламени рисовали тенями на кирпичных стенах причудливые и бессмысленные узоры, и в этих узорах была такая вечная безмятежность, что Адольфу хотелось, не отрываясь, смотреть на них, медленно проваливаясь в бесконечную пустоту.

- Вы обрели покой, вы рады?

- Не знаю. Скорее рад, чем нет – я, признаться, ожидал несколько иного приема.

- И чего вы ждали?

Адольф на секунду задумался:

- Я готовился к вечным мукам.

Человек в простыне улыбнулся:

- От вечных мук не застрахован ни святой, ни грешник. И, кстати, еще неизвестно, что лучше – ежечасно испытывать душевную и физическую боль или медленно терять остатки рассудка, глядя на вечный танец огня.

- Мне по душе второй вариант.

- Я так и думал. Однако вас ждет нечто иное.

- И что же?

- Узнаете. Всему свое время.

Золотая тарелка была комфортабельным транспортным средством, «Чашей выбора», как объяснил Георгий – обладатель синего одеяния. Когда она приземлилась, оба пассажира спустились по веревочной лестнице вниз и двинулись в сторону высокой треугольной башни из такого же желтого, как и «Чаша выбора», металла. Поднявшись на лифте, спутники прошли несколько метров по коридору и остановились у массивной деревянной двери с металлическими клепками и ручкой в виде бараньей головы.

- Ну что ж, Адольф, на этом наши пути расходятся, – улыбнувшись, сказал Георгий. – Вот ваша дверь.

- И что меня ждет за этой дверью?

- Ни что, а кто. Прощайте. – Георгий развернулся и зашагал прочь, оставив после себя лишь сгорбившийся под собственной тяжестью знак вопроса.

Адольф нерешительно толкнул дверь…

Кабинет, расположенный за дверью, был достаточно светлым. В окружении высоких, уходящих в потолок полок с выдвижными шкафчиками, стоял громоздкий письменный стол из красного дерева. За столом сидел Сталин. Во рту он держал трубку и время от времени глубоко и вдумчиво затягивался. В руке у него была шариковая ручка, которой он старательно записывал что-то в лежащей на столе тетрадке.

- Как ви думаэтэ, вилька и тарэлька пишутся с мягким знаком? – с сильным грузинским акцентом спросил Иосиф Виссарионович, не отрывая глаз от тетради.

- Честно говоря, не знаю, – ответил Адольф, несколько удивившись такому вопросу. – Я не силен в русской грамматике.

Сталин поднял голову и, внимательно посмотрев на Адольфа, заговорщицки ему подмигнул:

- Да, я если признаться, тожи нэ очен… Как добрались? Фсо харашо?

- Спасибо. Добрался с комфортом.

- Жуков нэ приставал са сваэй филасофиэй?

- Кто, простите?

- Маршал.

- Не думал, что он именно так выглядит.

- Здэсь фсе виглядят так, как они сэбя ощущают… Я би с вами поболтал, канэшно, но врэмини сафсэм нэт. Руский язык учу. Пока усвоил толка ЖЫ и ШЫ, и нэкоторые бэзударные согласние. Ви сейчас с товарищем Хрущевым пайдети в ващю комнату пака. Он вам фсо пакажит и раскажит. Встрэтимся пожи. – Сталин отложил ручку и снял трубку массивного черного телефона, стоящего на столе:

- Хрущева ка мнэ! – крикнул он.

Через несколько секунд дверь за спиной Адольфа открылась, и в кабинет зашел невысокий коренастый мужчина лет сорока пяти, в черной кожаной куртке и спортивных штанах с лампасами. С его шеи свисала толстая золотая цепь с мощным крестом, а голову покрывала кожаная кепка. На синих от наколок пальцах красовались два увесистых перстня.

- Звал, командир? – обратился вошедший к Сталину.

- Никитос, правади, пажялуста, товарища в ево комнату, пускай отдахнет с дароги.

Хрущев смерил Адольфа взглядом и указал на выход.

Они шли по длинному коридору, по обеим сторонам которого располагались двери различного цвета и размера. Одни из них в ширину не превышали тридцати сантиметров, другие были очень широкие, третьи и вовсе не походили на двери – это были узенькие полоски, уходившие высоко в потолок.

Пройдя молча, как показалось, минут десять, Хрущев неожиданно заговорил:

- Так это ты, стало быть, Гитлер?

- Да, а что? – Адольф подумал, что с Хрущевым можно найти общий язык, и решил вести себя максимально непринужденно.

- Так, интересуюсь просто. Ты у некоторых наших пацанов в авторитете, а вот другим совсем не нравишься.

- А я не пиво с похмела, чтобы всем нравиться, – весело ответил Адольф.

- Тонко подмечено, в натуре, – рассмеялся Хрущев. – Ты, я смотрю, остряк, здесь таких любят. Только не переборщи с остротами, а то на перо посадят, не успеешь опомниться. Здесь свои правила, так что не выпендривайся. Понял?

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.