Наедине с булимией. Обретая себя.

Брамс Алина

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Алина Брамс "Наедине с булимией. Обретая себя."

НАЕДИНЕ С БУЛИМИЕЙ. ОБРЕТАЯ СЕБЯ.

Посвящается моему доктору и другу – Осиповой М.М.

Предисловие

Сегодня о булимии написано уже очень много, так как эта тема перестала быть закрытой. О

булимии больше ничего не скрывают и говорят вслух. Многие авторы рассказывают о том, как

вылечиться: девушка пишет, а ее доктор - комментирует. И, скорее всего, многие заинтересуются

как раз практическими советами.

Я же не хотела кого-либо учить или противопоставлять себе, а просто написала о своих мыслях,

чувствах и наблюдениях. Этот стиль я назвала бы «психологическим романом»: романом о

молодой женщине, о людях и о болезни, которая несет в себе гораздо больше, чем просто «волчий

голод».

«Все, что не убивает меня, делает меня сильнее» Ф. Ницше

Часть I.

Глава 4.

Наши отношения с Артуром начали стремительно ухудшаться. Он требовал все больше внимания

и заботы, а я не могла дать ему этого в достаточном количестве. На работе я выматывалась, в

течение дня практически ничего не ела, и когда возвращалась домой, в эти четыре знакомых угла, в

голове пульсировала одна и та же мысль: сейчас приду и расслаблюсь.

Мое тело было напряжено, как у спортсмена перед стартом. Каждое утро я просыпалась с дрожью

от непонятного волнения и тревоги. На работе я в бешеном темпе, с головой, погружалась в дела, и

под вечер мой измученный организм и мое сознание начинали бурно протестовать.

Булимия захватила мою жизнь и день за днем высасывала все соки. Сознание отказывалось

воспринимать жизнь объективно и делило ее на две неравные доли, где большая часть

принадлежала зависимости от еды. Я постоянно стыдила себя, обращала свое внимание на то, что

моя жизнь мне не принадлежит, что я ненормальна по сравнению с другими, что нужно что-то

делать и кардинально решать проблему. Однако все это были лишь слова, так как по-настоящему

делать что-либо у меня не было сил, а, возможно, и желания.

Мне нужно было отдыхать, выплескивать накопившиеся эмоции и переживания, насыщать свою

жизнь чем-то ярким, мощным – и наиболее простым путем всегда, при любых обстоятельствах,

оказывалась именно Она. Я пыталась использовать свою силу воли, но сила воли уже давно

иссякла и покинула меня. Сила воли рассеялась по выпускным и вступительным экзаменам, по

ежедневным десятикилометровым пробежкам в течение двух лет, по всему тому, что я рутинно

заставляла себя делать, чувствовать и думать.

Я не хотела есть, я уже давно не умела испытывать настоящее чувство голода – лишь волчий

аппетит перед срывом и гипогликемию – после. И это смущало меня. При благоприятных

обстоятельствах, при общении с интересными людьми или посещении захватывающих мест или

зрелищ – я полностью забывала о моей проблеме, и о голоде – тоже. Но это случалось достаточно

редко, и я продолжала жить, как жила.

Мое здоровье ухудшилось. Волосы потускнели, кожа на голове и теле начала портиться и

шелушиться. Эмаль на зубах стала чувствительной. Я полоскала зубы специальным лечебным

раствором в течение дня, но эти меры уже были неэффективны. Десны немного припухли и

ослабли, желудок опустился, а верхний и нижний желудочные сфинктеры вообще исчезли и

перестали выполнять свою функцию. Еда скакала по моему желудочно-кишечному тракту, как

хотела. Едва какая-то пища успевала дойти до двенадцатиперстной кишки, как ее, словно поршнем

под давлением, высасывало обратно. Мерзко, жутко, отвратительно.

Я приобрела целый букет сопутствующих булимии заболеваний, и узнала о своем организме

столько, сколько иные не узнают в течение всей своей жизни. Мне казалось, что я могла узнать

издалека любого булимика.

«Припухлое, немного круглое лицо, выделяющиеся слюнные железы. Немного красные глаза,

словно человек не выспался. Вид изможденный, вымотанный, уставший. У некоторых –

характерные отметины на руках, от засовывания пальцев в рот для того, чтобы вызвать рвотный

рефлекс». У меня с руками все было в порядке: после двухнедельного баловства с рвотным

рефлексом я получила желудочное функциональное расстройство, которое выражалось в том, что я

могла вызвать рвоту сама по желанию.

Но самые главные отличительные черты не в физических недугах, а деформации личности.

Страдающие булимией считают свою болезнь ужасной, ненормальной, отвратительной,

постыдной. Они настолько боятся быть уличенными, что со временем, из-за постоянной

необходимости скрывать, становятся изворотливыми, хитрыми, жестокими.

Личность булимиков меняется до неузнаваемости: добродушие, чувство юмора, оптимизм,

искренность, открытость, энергичность, терпимость уступают место агрессии, подавленности,

пессимизму, скрытности, вялости, неуравновешенности и вспыльчивости.

Я перестала полностью себя контролировать, и порой это пугало не только меня, но и близких мне

людей. Слезы и смех шли рука об руку, и я не могла спроектировать свое поведение хотя бы на

ближайшие пять минут. Мы постоянно ссорились с Артуром, и в восьмидесяти процентах ссор

инициатором была я, а причиной спора – нечто настолько неважное, что с легкостью забывалось

через полчаса.

Я перестала с ним разговаривать, и еще больше углубилась в себя. Жизнь, казалось, стала идти

медленнее, и мне хотелось двигаться вместе с ней: без цели, без ритма и желания.

– Мила, ты опять меня не слышишь! Я тебе повторяю в шестой раз, сделай потише телевизор. Ты

все равно его не смотришь, а я делаю важный заказ, который нужно сдать завтра. – Артур уже

начинал кипятиться.

Я медленно достала пульт из-под подушки и лениво нажала кнопку звука. Отвечать что-то не

хотелось.

– Мила, что с тобой? Что-то случилось? Ты сегодня молчишь целый вечер.

– Ничего не случилось, работай спокойно.

– Ты что, обиделась? Зайчик, я ведь для нас обоих это делаю.

– Я знаю. Все в порядке.

– Нет, не все в порядке. Давай поговорим. Ты молчишь уже третий день, я начинаю волноваться.

– Не о чем волноваться. Я не хочу ни о чем говорить.

Артур резко отодвинул кресло и поднялся. Я почему-то испугалась. Он был очень высокий,

сильный – и он решительно направлялся ко мне.

* * *

– Мила, помоги матери. – Отец грозно смотрит на меня. Мама сидит рядом в недоумении и

пытается его остановить жестами.

– Не буду! – Я не хочу делать, что он говорит. У меня болит голова, я переживаю из-за

контрольной по химии, но никого из моей семьи эти факты не интересуют.

– Я тебе что говорю!
- Отец свирепеет. Я это знаю, так как в такие моменты у него немного

выдвигается вперед нижняя челюсть и суживаются глаза. Я знаю, но я не боюсь его. Я привыкла.

– Не буду! – Я не хочу ничего делать, потому что он мне приказывает. Он всегда орет, а мама

молчит. Они никогда не говорят с нами по-человечески: спокойно, рассудительно и

доброжелательно. Либо приказы, либо молчание.

Мама моей подружки каждый вечер садится с ней рядом и расспрашивает о том, как прошел ее

день, дает советы или жалеет. Я так этому завидую. Я иногда специально подсовываю свой

дневник матери, если получаю плохую отметку, чтобы она хоть как-то обратила внимание на мою

жизнь. Но им все равно, им неинтересно, кто я такая. Им интересно лишь, чтобы я была, как все, и

делала то, что они говорят.

– Последний раз повторяю. Иначе накажу! – отец делает два шага назад в сторону прихожей. Я с

презрением отворачиваюсь и открываю книжку на отмеченной закладкой странице.

Внезапно я чувствую неладное, поворачиваюсь – тонкий собачий поводок со всего размаху

опускается мне на руки. Я взвизгиваю от боли и унижения и истошно кричу.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.