"А се грехи злые, смертные..": любовь, эротика и сексуальная этика в доиндустриальной России (X - первая половина XIX в.).

Пушкарева Наталья Львовна

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

%1* ^ ~ ^ % :'*>^r1 -.

•-Щ* ' ' • *»<* #&& ,;' -1 "

ip

|i

lifP

/gra? If b

Ш

тшээо^ TiOHWsnanz: 3 n

m.

&Ж1ЖЗ КШЯ^.^З^О Tl

^Щ1х caoae

4vlOQOfV

ЩЩ.

Щу

\j Щ *F'

«этяншсЬкэ

‘3i4ve

пхэсЬээ у»

^ ;*gr # >; г;;

I|§ ]&*1ч

. g;

/ ~ / < - V - ' :. Л' ... t Й -V*""'.- f

РУССКАЯ ПОТАЕННАЯ ЛИТЕРАТУРА -* <« » --------

«А СЕ ГРЕХИ ЗЛЫЕ, СМЕРТНЫЕ...»

«А се грехи злые, смертные...»

ЛЬбоВь, эротика и сексуальная этика 6 доиндустриалъной России

(X — первая половина XIX в.)

Тексты

Исследования

ИЗДАНИЕ ПОДГОТОВИЛА

Научно-издательский центр «ЛАДОМИР» Москва

Н. Л. ПУШКАРЕВА

Состав и вступительная статья Н. Л Пушкаревой

Ответственный редактор Н. А Пушкарева

Оформление серии Д. Б. Шимилиса

Sex and Society in the World of Orthodox Slavs, 900 — 1700. Copyright © 1989 by Cornell University. ISBN 5-86218-285-3 © В. В. Львов. Перевод, 1999.

Репродуцирование (воспроизведение) данного издания любым способом без договора с издательством запрещается «ОГНЬ ЕСТЕСТВЕННЫЙ»

ИЛИ «ГРЕХ ПОГАНЫЙ»? Источники по истории сексуальной этики и эротики в доиндустриальной России (X — первая половина XIX в.)

История русской сексуальной культуры со всеми ее запретами и предубеждениями — неотъемлемая часть истории русского общественного сознания и менталитета, а в определенной мере — русского национального характера.

Чтобы понять особенности русской сексуальной культуры, историю рождения и формирования различных поведенческих установок и ценностных ориентаций, культурных символов, запретов и предписаний, обрядов и обычаев, а также социальных институтов (брака, семьи), нужно обратиться к ее истокам — к древнейшему периоду — X — ХУШ столетиям. Однако, в отличие от стран Западной Европы, монументальные рыцарские замки и монастырские архивы которых сохранили десятки тысяч разнообразных документов и хроник, на Руси X — XV вв. и в Московии XVI — XVII вв. каменных хранилищ для актов и грамот было немного. Число памятников по истории культуры X — ХШ вв., как и вообще по отечественной истории домонгольского времени, исчисляется десятками, а по всему допетровскому периоду (X — XVII вв.) только сотнями и тысячами.

Можно ли считать, что это богатство — вполне, как мы видим, исчислимое — в полной мере отражает реальную жизнь, культурные запросы и уровень развития общественного сознания наших предков?

0lb этом можно спорить, но современные историки располагают лишь тем, что дошло до них от тех отдаленных столетий и отложилось в Российском государственном архиве древних актов (Москва), Российском государственном историческом музее (Москва), рукописных отделах Российской государственной библиотеки в Москве и Российской национальной библиотеки в Санкт-Петербурге, Библиотеки Академии наук, в местных хранилищах документов и архивах славянских стран.

В комплексе источников по истории русской культуры X — XVIII вв. источники по «истории любви», эротики, сексуальной этики в численном отношении занимают одно из последних мест. Но говорит ли это о том, что и значимость этой стороны культуры была для древних и средневековых русов невелика? Скрупулезное собирание всех, даже самых мелких и отрывочных сведений и фактов по истории русской сексуальной культуры

допетровского времени, а также XVIII в. может помочь приблизиться к ответу на этот вопрос.

Работа эта необычайно трудоемка и неблагодарна. Не случайно, что в дореволюционной русской науке попытки публикаций соответствующих источников были нечастыми, и каждая немедленно становилась библиографической редкостью. Издания канонических текстов (то есть церковных нормативных памятников), подготовленные М. И. Горчаковым, А. И. Алмазовым, С. И. Смирновым1, почти невозможно найти даже в столичных библиотеках. Да и они используются только узким кругом специалистов, что мешает введению их в научный оборот. Поэтому предлагаемая публикация источников и исследований по «истории любви», эротики, сексуальной этики России доиндустриальной эпохи — первая попытка собрать воедино разнородные, порой случайные и отрывочные известия и факты, могущие помочь в освещении темы.

В данной публикации наиболее значительную группу источников составляют выдержки из требников, служебников и епитимийников XIII — XVHI вв. Это были своеобразные богослужебные сборники, «употребляемые в частных или особенных случаях»2. Как правило, они содержали в себе описания священнодействий («тайн»), тексты молитвословий («треб») и — что особенно ценно для нас — своеобразные «вопросники» для исповедей. Наименования они могли носить самые разные: «законоправильники» (так переводили с греческого слово номоканон), «вопросы ко исповедаю-щимся», «чин исповедания», «правила святых отец об епитимьях» и др. Но в любом случае в состав их входил определенный перечень вопросов, касающихся интимной сферы жизни прихожан, а также перечисление «тех или иных дел благочестия (молитвы, пост, паломничество)», которые священник волен был назначить за прегрешения. Такие «дела благочестия» назывались епитимьями (отсюда название соответствующих сборников — епи-тимийники). Православные священнослужители настаивали на том, что епитимьи не имели значения наказания, меры карательной, но должны были быть исключительно «врачевством духовным», которое исповедаю-щиеся добровольно принимали на себя. Этим древнерусское православное учение существенно отличалось от католического, в котором назначаемые штрафы рассматривались именно как нравственно-исправительная мера, возмездие за грехи3.

Современный исследователь может найти в текстах исповедных вопросов немало материала, воссоздающего «структуры повседневности» отдаленных эпох. Нами взята лишь одна их сторона — история чувственности, интимных отношений, эротики — и опущены многие другие (еще ждущие своих исследователей) — от особенностей повседневного и праздничного питания и пития до традиций общения, труда, досуга, от истории стихийного атеизма до социально-нравственных аспектов взаимоотношений «низших» и «высших» в иерархически построенном обществе.

Собранные в сборнике и переведенные на современный язык тексты удивляют однообразием, как будто все они были «калькой» с какого-то первоначального, основного. Действительно, у древнерусских исповедных и покаянных сборников имелся греческий первоисточник — «Правила Василия Великого» — византийского богослова, жившего в 330 — 379 гг. н. э. Однако, попав на Руlbь, «Правила...» эти переводились со значительными переработками, интерполяциями (вставками), а сами тексты и вопросы к исповедающимся перерабатывались в соответствии с нуждами, традициями и культурными запросами древнерусской паствы. Эти изменения и переработки в текстах позволяют исследователям искать региональные особенности бытования тех или иных норм и установлений. Меньшая строгость наказания за прегрешения свидетельствует подчас об отмирании тех или иных явлений, редкости их реальных проявлений или же большей терпимости по отношению к ним4.

Вторую группу источников по «истории любви» и эротики составляют источники личного происхождения —письма и записки. Их немного. Несмотря на то, что комплекс новгородских берестяных грамот превысил в настоящее время 750 экземпляров, подавляющее большинство из них — всего лишь начала и окончания официальных документов, судебных исков, записок о поминовении усопших, заказов, подсчетов с бесконечными «купи», «принеси», «дай» и «пришли». Лишь два берестяных письма имеют отношение к теме любви, индивидуального брачного выбора, личной привязанности. Помимо них, в сборнике представлены образцы любовных посланий XVII столетия, а во второй части сборника — исследования современных литературоведов, размышляющих об их типичности для того времени.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.