Близкие

Ронберг Тони

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Близкие (Ронберг Тони)

Тони Ронберг

БЛИЗКИЕ

Приношу извинения прототипам

за точное копирование характеров,

жизненных ситуаций и неоднозначных чувств.

Имена героев изменены, уважение автора неизменно.

1. КАК Я ЭТО ВСЕ?

– Ой, вы, наверное, сами привыкли вопросы задавать, а тут отвечать приходится…

– Да я уже и отвечать привык…

            Она теряется. Не с того начала. Как-то неосторожно намекнула на то, что он обычный, рядовой журналист, что между ними нет никакой разницы, а он ее одернул.

            Оксана беспомощно щурит близорукие глаза и не знает, как продолжить. А Денис спокойно ее разглядывает, отказываясь помогать ей в неловкой ситуации. Потом тянется к ее диктофону.

– Расшифровывать – морока, да?

– Программы есть, которые голос сразу в текст переводят. Но у меня нет.

– Ясно. Где твои вопросы?

– В блокноте записаны.

– Ну, давай начнем. У меня встреча потом, важная. А ваша редактор меня выдернула. Так что времени немного.

– Как вы…

– Как я это все? Постепенно. Просто работал. В одной газете, в другой. На одном канале, на другом. Просто работал. Все в суете, в спешке. С единственным желанием – успеть, опередить, обогнать на повороте. Репортером пробегал пять лет в новостях, до того как занялся своим проектом. Не делал ставок на скандальность, как сейчас модно. Скорее, на глубину. Хотелось глубокого проникновения и острого. Хотелось заставить зрителя задумываться, оценивать критически, рассуждать, делать выводы, не принимать ничего на веру, не пользоваться готовыми штампами. Наверное, это и стало стилем, почерком передачи. А создать продаваемый телепродукт на диалоге – это…

– Это сложно.., – кивает Оксана.

– Но главное – иметь свой почерк.

– Денис Викторович, а как вы…

– Как я оказался на центральном канале? Тоже не сразу. Сначала были городские. И это отчасти иллюзия, что я на первой кнопке – прочно и постоянно. Я не работаю в прямом эфире. Просто центральный покупает «Час откровенности», а сам я бываю в тусовке только на съемках новогоднего голубого огонька. Голубой огонек обычно осенью снимают, – Денис улыбается.

– А кто…

– Кто повлиял в жизни? Многие. Мы – это все прочитанные нами книги, это все наши учителя. Вот ты помнишь своего преподавателя истории, например?

– В институте? Помню. Приходила, снимала ботинки и на батарею вешала, а пару в носках вела. И читала по учебнику – от начала до конца параграфа. Только.., – Оксана немного теряется.

– Не хотела этого сказать?

– Не хотела.

– А почему?

            Она молчит.

– Потому что это уровень твоего вуза – ботинки на батарее. Значит, это и твой уровень, –  объясняет Денис. – Комплекс сработал. А на самом деле – мы лучше и умнее, чем все наши учителя, мы глубже и интереснее, чем все прочитанные нами авторы.

– Я не уверена…

– А сомневаться нельзя, иначе не быть тебе ведущим журналистом центрального канала!

            Денис смеется.

– Не волнуйся так. Высылай черновик, я сам допишу все остальное и ничего не скажу вашим редакторам.

– Серьезно?

– Да, потому что я идти должен. Тамара…

– Оксана…

– Вышли рыбу, Оксана, я сам все оформлю.

– У вас есть время на это?

– Конечно. Я же старый холостяк.

            Денису тридцать семь лет. Из них только семь успешных, а тридцать – оторви и выбрось: детство без отца, учеба без денег, скитание по съемным углам. А потом – на каком-то году заплыва – понесло течением в нужную сторону, и ветер надул паруса. Нашлась надежная команда, сложился круг знакомых, купил квартиру. Долбанные пазлы выстроились-таки в приличную картинку.

            В ресторане еще тихо, но менеджер зала уже косится на Дениса – скоро повалят посетители и помешают его интервью, или он своим видом помешает им сосредоточиться на еде. Но Оксана продолжает растерянно смотреть в блокнот. 

– Еще что-то?

            Она вскидывает умоляющие глаза. Такие в мультфильмах рисуют – огромные, круглые, наполненные слезами.

– Может быть, поужинаем здесь? Я заплачу.

            И краснеет. Кому она заплатит? Денису Федулову? Чем? За что?

            Но он кивает спокойно.

– Понял тебя. Не нужно. Сейчас я, правда, не могу. Но потом можем увидеться. Если важно для тебя это. Вижу, что важно. Ты мне на мыло все скинь – спишемся и согласуем.

            Помогает ей подняться, спешно подает куртку и выводит из ресторана. Смотрит, как неуверенно она ступает на скользкую мостовую. Прогоняет мысль о сигарете, кивает кому-то из знакомых и, наконец, садится за руль. Едет к Костику.

            Звонит, потом стучит, потом колотит в дверь ногами. Колотит долго.

            Костик любит крепкие напитки, крепкие выражения, крепкие сигареты. Любит все жесткое, бескомпромиссно мужское плюс кокаин. И этот плюс лишний, такой лишний. И раньше его не было…

– У меня интервью, а я оборвал – думал, как ты…

– У тебя все время интервью!

– Нет, я давал.

– Проститутка!

            Костик в каком-то халате – словно отца халат или деда покойного. В полосочку. И одна полосочка на полу. Сознание снова предательски распадается на фрагменты. Нет, пояс.

            Костику едва тридцать. Он отличный оператор и хорошо зарабатывает. Когда-то они начинали вдвоем с нуля, а теперь его постоянно сманивают из «Часа откровенности» в фестивальные арт-хаусы. Теперь он в моде. И не хочется его видеть расклеенным, неловким, жалким.

            Денис поднимает пояс.

– Ты где был сегодня?

– Да я только утром… и спать сразу… а тут ты.

– Я следить за тобой буду.

– Да ладно! – Костик взъерошивает и без того торчащие волосы. – Я в норме. Так ты… ко мне спецом ехал?

            Денис молчит. Сворачивает пояс в кольцо.

– Пойду умоюсь, – решает Костик.

            Льется вода. В душевой кабинке идет дождь. И Костик напевает что-то.

– Придурок! – Денис отшвыривает пояс. – Или перестать ему деньги платить?

2. ЕЩЕ НЕМНОГО ТАБЛЕТОК.

– Я тебе деньги платить перестану!

            Костик вытирает мокрую голову.  

– Да я в норме, говорю же тебе. А что за интервью было? Почему я ничего не знаю?

            Денису это нравится. Нравится, когда его оператор, фактически штатный сотрудник его частного предприятия, ведет себя как его начальник. Когда-то просто столкнулись на местном канале, а теперь без Костика сложно представить мир телевидения и мир вообще. В нем именно та степень пофигизма, которая не дает Денису утонуть в самокопании.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.