Невеста трех женихов

Артемьева Галина Марковна

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Невеста трех женихов (Артемьева Галина)

СДЕЛАЙ ДОБРОЕ ДЕЛО!

1. «Ему бы отлежаться…»

Она уже все раздала, что кому-то могло пригодиться из ее старой жизни, ничего не хотела брать с собой. До отъезда оставалось две недели.

Светка каждый день встречалась с подругами, ходила по любимым клубам, легко прощалась со всеми. И тут подвернулся этот Марат, Марашка, как все его называли. Она мало его знала. Просто веселый человек. Всюду свой. Всегда у него есть лишний флаер в клуб, всегда он в курсе всего.

Расцеловались, как родные.

– Когда отбываешь?

– Ровно четырнадцать дней осталось. И на пятнадцатый – ту-ту! – Светка расставила руки, изобразив самолет.

– Слушай, у меня к тебе дельце. – Марашка нежно обнял ее за плечи и отвел в сторонку. – Реально помочь надо. Тут у меня один парнишка знакомый, провинциал, после операции. Ему бы недельку-другую отлежаться спокойно, в себя прийти. А то у него такая штуковина была… Этот… Гнойный аппендицит случился, вот. Ты же знаешь, как им, бедным, со своими паспортами: менты на улице останавливают, если нездешний, заметут как миленького. А у него до сих пор температура повышенная. Жалко человека.

– Чего ж его выписали, с повышенной? – Светке тоже резали аппендицит, и она отлично помнила, как назойливо лезли в больнице с градусником утром, днем и вечером, да еще и пугались, если температура была хотя бы 37,2.

– Хы! Выписали! Да он сам выписался. Не смеши меня. Деньги кончились – вот тебе и вся выписка. Ты что? Не в курсах? Их же в Москве только за бабло лечат. Плохо быть гостем столицы.

Светкин внутренний голос выразил некое сомнение. Ну как бы, например, ее бабушка-хирург выперла пациента из больницы на основании бедности? Совсем даже наоборот. Сколько Светка себя помнила, бабушка вечно носила из дома что-нибудь вкусненькое одиноким больным, а то, бывало, и лекарства за свои деньги покупала. Впрочем, что… «Было-было-было – и прошло, о-о-о, о-о-о!» Времена пошли совсем другие. И врачи другие. И порядки. Всякое может быть.

– А чем я-то могу помочь? Ты же сам знаешь, мои все уехали. Бабушка далеко. Если только по телефону с ней посоветоваться…

– Да нет, ему не врачи… Врачи уже свое дело сделали. Ему бы отлежаться в покое. Просто тихо отлежаться, сил набраться. Никаких хлопот. Парень тихий, скромный. Слабый очень после хирургии. Ему даже и есть-то много нельзя: морсики там всякие… – Марат спохватился и поспешно добавил: – На это у него денежки есть, ты не думай.

– Ты его ко мне домой, что ли, уложить хочешь? – дошло наконец до Светки.

– Светк! Ты же настоящий человек! У тебя же гены добрые заложены в организме. Ну, помоги напоследок соотечественнику, и тебе воздастся сполна. Вот увидишь! Люди должны протягивать друг другу руку помощи. Кто знает, может, и тебе когда понадобится…

– Да ладно, ладно, – остановила красноречивый поток генетическая гуманистка. – Пусть. Пусть лежит, долечивается. Мне не жалко. Только я за ним ухаживать точно не смогу. У меня сейчас сплошные прощания-проводы. Еще мы с Инкой и Аськой русскую свадьбу готовим. Представь: никто знать не знает, какие были раньше эти русские свадьбы. Все по крупицам собираем. Они там думают, мы такие все исконно-посконные, натуральные, фольклорные. Я-то сдуру пообещала… Думала, просто: хороводы поводим, «Во поле березонька стояла» споем. А это на несколько дней история. Опера с продолжением. Как у Вагнера.

– Вот бы мне глянуть на оперу вашу, – позавидовал Марашка.

– Прилетай! – просто так позвала Светка, прекрасно зная, что никакого «прилетая» не будет. – Но если ты мне сейчас какого-нибудь афериста подсовываешь, то квартира практически пустая, взять совершенно нечего. Если только мебель или холодильник. Но он его не вытянет. Надорвется после своего аппендицита.

– Эх, жаль, – вздохнул Маратик, – а я его как раз на твой холодильник нацелил. Раритет как-никак. Хорошо, что предупредила. Дам ему отбой. Пусть просто так долеживает. Без переноса тяжестей.

Светка засмеялась. Легко ей было с Марашкой общаться. Все понимал человек с ходу.

– А Дорис ваша где? – вспомнил вдруг приятель главную свою любовь.

– Дорис уже мои к себе забрали. Скучаю без нее. Утром просыпаюсь и жду, что она ко мне запрыгнет. А ее нет. Как страшный сон.

– Главное – выздоровела. Вот чудо! – вздохнул Марат.

2. Чудо

У кого хоть раз в жизни была собака-друг, тот поймет. Для остальных этот источник счастья, взаимопонимания и искренней дружбы пока тайна. Такое переживается только на собственном опыте, но никак не с чужих слов.

Когда-то Светка принесла свое счастье из зоомагазина за пазухой. Крошечный черный мягчайший колобок таращился огромными круглыми глазищами на ту, кого отныне предстояло любить и радовать всеми своими силами. А сил у такой крохи оказалось очень даже много. Пекинесы – очень яркие индивидуальности, упертые до невозможности, готовые стоять на своем, если уж что задумали, безоглядно и бескомпромиссно… И друзья они – вернее не бывает.

У Светки тогда грусть лежала на сердце. Дорис большую часть грусти вытеснила своим неутомимым желанием играть, гоняться за людьми, грызть их тапки, получать постоянно ласку, любовь, внимание. Лаская кого-то, получаешь отличное настроение, любя, преумножаешь любовь, играя, веселишься. Все так. Но есть и еще что-то. Когда появляется у человека друг – не человек, открываются новые горизонты понимания того, что не только люди наделены душой, что можно общаться без слов, и понимать, и помогать, и – главное: не врать. Большинство слов врет. Даже не желая того. Просто потому, что их можно понять по-разному. Говоришь одно, а понимают сказанное совсем по-другому.

Без слов лучше. Любить, прощать, не стремясь понять даже. Просто любить, без всяких оговорок, что бы любимый случайно ни совершил. Любить, и все.

Люди все же так любить не умеют. Жаль. Дорис умела. Она вытесняла любую печаль настойчивым желанием обратить на себя внимание. Она требовала взаимности. И яблок. Яблоки любила она почти так же, как Светку. Стоило достать из холодильника яблоко, раздавался громкий стон снизу. Где бы ни была в этот момент вездесущая малышка, она стремглав неслась к предмету своего вожделения и подпрыгивала, ударяла лапой по ноге того, в чьих руках находилось яблоко:

– Не забудь! С тебя причитается!

Однажды Светка в задумчивости грызла яблоко, идя по коридору от кухни в свою комнату, и не понимала, почему следом по нарастающей несется скорбный вой с привизгиваниями и всхлипами.

– Что, Дорюша? Что случилось?

Но вой не прекращался, пока Светка не догадалась: яблоко! Она посмела не поделиться! О ужас!

Она немедленно отдала яблоко бедняжке. Вопли мгновенно утихли. Дорис достойно удалилась с добычей в зубах.

До чего глупы бывают люди! Как им все надо подсказать и напомнить – уму непостижимо!

Все у них было хорошо – лучше не придумаешь.

Но недавно Дорис забилась под диван, отказываясь есть и пить. Глаза ее заволоклись пленкой. Из-под дивана доносился хрип. Не храп, а именно хрип, который очень пугал Свету. К вечеру она вызвала скорую ветеринарную помощь.

Врач сказал, что горлышко у больной все опухло, температура зашкаливала.

– Еду давали из холодильника?

– Нет! Никогда не давала и не даем!

Похоже, врач не поверил. Прописал но-шпу, антигистаминное, чтоб отек снять. Посоветовал сдать анализы. Но так посоветовал, что Светка как бы прочитала между строк: надежды все равно нет, сдайте для успокоения совести.

Дорис между тем от лекарств если и полегчало, то на самую малую чуточку. Она смогла попить водички, которую ей принесла Светка. Вот и все улучшение.

Повезли ее на анализы. От Дорис пахло совсем-совсем больным существом. Она безвольно лежала в одеялке, не в силах голову поднять, и хрипела.

Это было невыносимо страшно. И несправедливо. Что случилось, как понять-то? Огромный врач-ветеринар в районной лечебнице набросился на Светлану:

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.