Новый дом с сиреневыми ставнями

Артемьева Галина Марковна

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Новый дом с сиреневыми ставнями (Артемьева Галина)

Пролог

Молодая русоволосая женщина сидит в кресле, укутавшись в плед. На коленях ее толстая, наполовину исписанная тетрадь. Она пишет и пишет что-то при слабом ночном свете. Переворачивает листочки, вздыхает и снова пишет. Неизменная картинка русской жизни. Как Татьяна у Пушкина, которой не спится от чувств, рвущихся наружу. Женщину так и зовут – Татьяна. И у нее свои слова любви.

Мир сошел с ума. Все поменялось. И все поменялось на неправильное, страшное.

Люди не падают в обморок от жутких вестей. Сжились с ними.

Хотя им по-прежнему хочется надеяться, что их это все не коснется.

Именно их. Потому что они соблюдают правила и законы.

А с другими пусть будет по заслугам. Ведь в мире, где есть правила и законы, не может быть, чтоб зло свершалось просто так, без причины.

Получил? Значит – заслужил! Извлекай уроки! Раньше надо было думать! И предусматривать.

Так рассуждают те, кто предполагает, что мир сошел с ума, но не целиком. И остались отдельные группы, как острова, где царят гармония и порядок. Где держат слово, где не отступают от обещаний, где главное – не наслаждение, а достоинство. Стоит только прибиться к такому острову – и заживешь.

Может быть, так оно и есть.

И все-таки – мир сошел с ума.

Уж слишком мы сжились с тем, что невозможно было себе представить без смертного ужаса.

Говорят, были времена, когда все человечество следило за поисками одного пропавшего ребенка.

Сейчас дети пропадают тысячами. При этом обыкновенные несчастные случаи – удел лишь нескольких на сотню пропавших. Остальные причины мы называем без содрогания: украли на органы, похитил и умучил маньяк, замордовали упоенные жестокостью сверстники.

Говорят, были времена, когда преступники делились на воров и убийц. И воры никогда не пошли бы на душегубство. Даже если светила грандиозная прибыль. Они попросту не могли. У них была другая специализация, ни в коем случае не связанная с гибелью себе подобных. Убийцам было все равно. Но и они лишали жизни человека не просто так. Не зазря. По крайней мере по их представлениям.

Говорят, когда-то людям требовалось много времени (страшно даже представить, насколько много), прежде чем они соединялись в любовном объятии. Они умели ждать, добиваться, терпеть, надеяться.

Мы почему-то превратились в существ, не брезгующих питаться отбросами, падалью.

Мы не терпим промедления.

Главный наш девиз: «Дай!» Не важно – что. То, что я сейчас хочу, – дай!

Потом я это выплюну. Или проглочу и извергну. Но в любом случае – потреблю. По своему мимолетному хотению.

Так получилось. Такое проросло. Не без нашего участия и содействия. Мы живем в таком мире – здесь и сейчас. И что же делать? Надо же кому-то жить именно в таких условиях.

Надо приспосабливаться.

Дети больше не гуляют во дворе без присмотра.

У каждого из нас есть телефон (а то и два). Если в течение получаса близкий человек не может вам дозвониться, он впадает в панику: случилось непоправимое. Вполне могло случиться. Полчаса паники ежедневно. Как минимум. А если умножить на количество дней в году…

Мы принимаем всевозможные меры против смертельных болезней. Побеждаем одни, появляются новые.

Как наказание или просто по случаю?

Мы не открываем двери подъезда незнакомцам. И не выглянем даже в глазок, если на площадке у лифта будет корчиться и стонать смертельно раненный человек.

Мы думаем о том, как бы еще обезопасить себя.

Хорошо бы, в каждого из нас был вживлен такой микрочип, благодаря которому можно было отслеживать местопребывание человека в определенный момент. Тогда не всякий маньяк решился бы похитить беспомощную жертву.

Конечно, слова «свобода», «личное пространство», «частная жизнь» перейдут в разряд устаревших.

Зато сколько жизней будет спасено!

Мир сошел с ума…

А может быть, он всегда был таким? Не совсем здоровым и упорядоченным? Ведь мы о прошлом знаем только то, что нам рассказывают.

И может быть, главный смысл нашего появления на свет и заключается в том, чтобы удержаться и не сойти с ума вместе с погружающимся в пучину безумия миром?

Биться изо всех сил, выскочить и наблюдать за хаосом со стороны?

Впрочем, каждый сражается в одиночку. Даже если уверен совсем в другом.

Новый дом с сиреневыми ставнями

Утро

Кое в чем надо было разобраться. С утра дел полно, причем мышачьих каких-то дел, по-мелкому силы крадущих. Толку все равно не будет от выяснений, а на самотек пустить нельзя.

Самотек – вот именно! Все в самотеке. Новая душевая кабинка дает течь. Льется из-под нее на изысканный узор мраморного пола огромной ванной комнаты с двумя окнами. И после водных процедур со струями со всех сторон и цветомузыкой надо враскорячку собирать тряпкой воду, отжимать ее в унитаз, иначе заскользишь, шмякнешься враздрызг.

Воображение услужливо предлагает картинки комикса.

Б-б-б-енццц!

Упало голое нечто (признаки половой принадлежности стыдливо скрыты).

Руки-ноги треугольниками в манере Пикассо. Голова в полотенце прикладывается прямо к углу раковины. Полотенце не спасает.

Хрясь!!!

От головы – половина.

Далее – обнаружение равнодушного ко всему тела. Следствие. Вспышки камер. Служебная собака что-то вынюхивает. Опер сдвигает брови, от головы пар: мозгами шевелит.

Муж возвращается домой. Ничего не ожидающий.

Нет, не так: пусть – ожидающий. Приятный вечер при свечах пусть представляющий. И даже – пусть – с большим букетом роз, нет, белых лилий (так больше в тему).

Следаки вместе со служебной собакой пытливо и понимающе на него смотрят: «Ах, ты еще и с цветами!»

Он ничего не понимает, откуда тут вся эта живность и где жена. В круглых глазах застыл вопрос.

А жена – вон она. Лежит. Как звезда, под вспышками камер. Как порнозвезда.

Ужас! УжОс! И все вдруг пальцами, как положено в комиксах, указывают на него: «А вы и убили! Убивец!»

А у него глаза уже квадратные и челюсть отвисла.

Фу, гадость какая! Ну и набросочек!

Сантехник – сволочь! Вот кто настоящий убивец! Но кто же на него, гегемона, подумает! Его дело – сторона. Недовертел чего-то дрожащими от недопоя конечностями и скрылся навеки, получив плату за труд.

Нет, она его истребует, хоть из-под земли отроет и выгребет. И ткнет носом во все эти лужи перламутровые.

Вот дело номер раз!

И дело номер два – молчащий телефон. Тоже из мелких и гадких. Номер дали. Подключили. День работал, гудел, выдрынькивал настырную песню, когда с мобильника на него для пробы набирали. Потом позвонила со станции тетя-робот и велела оплатить задолженность за международные переговоры в размере 25 тысяч рублей. Иначе отключат. Аж дыханье перехватило от неслыханной наглости. Хотя почему от неслыханной? Слыхали, видали. «И я там был, мед-пиво пил…» Приходили счета и на прежний номер за разговоры с Вьетнамом и Таджикистаном такие, что мозг не воспринимал обозначенные цифры. В результате пришлось перекрыть выход на межгород и связываться с друзьями исключительно по мобильнику. Но там хоть ладно. Проехали. А тут – за один день работы обложили!

Вот выехали они, как давно задумали, из города. Создали свое убежище. Дом. Настоящий дом. Такой, о каком мечтали. Такой – крепость с добрыми теплыми стенами, укрывающими от зла и нечистого дыхания внешнего мира. А как от него уберечься, если со всех сторон что-то просачивается?

Наконец – третье дело. Расследование версии сторожихи о пропаже чайника из кухни. Несчастной этой женщине чайник приглянулся с первого взгляда, едва его распаковали.

– Ой! – восхитилась она. – Какой! Вот бы его в больницу! Все бы в палате обзавидовались!

Сторожиху Веру держали с давних пор, еще когда на участке ничего, кроме времянки, не выстроили. Она была женщиной с фантазиями, игрой в простоту и сермяжность народную. Мастерицей создавать ситуации и извлекать свою жалкую выгоду, которая и не выгода вовсе, из собственных сюжетных построений. Не отказывались от ее услуг из привычки и жалости: она страдала тяжкими невыдуманными недугами, вынуждавшими постоянно лечиться в больнице. Куда ее было выбрасывать, больную и слабую? Духом, правда, Вера была сильной, как никто. В больничной палате лидерствовала, поражала воображение своих сестер по скорбям телесным рассказами о богатстве и мощи своих хозяев, а также тем, какими предметами ее одаривают благодарные и обязанные ей по гроб жизни работодатели, без нее не способные ни на что, как сущие дети.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.