Притвориться мертвой

Харрис Шарлин

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Притвориться мертвой (Харрис Шарлин)

ПритворитьсяМёртвой

Я посчитала один раз. Потом пересчитала. Да! Двадцать три шоколадных кекса с шоколадной глазурью, щедро украшенные карамельной крошкой. И уложила их один к одному в маленькую картонную коробку, которую выпросила у продавца всякой мелочёвки.

Я подложила под них фольгу, и, конечно же, каждый кексик был в отдельной бумажной чашечке. Сахарная пудра немного осыпалась, но я вернула её обратно на тёмную глазурь и осторожно придавила.Я старалась не думать о моей теплой постельке, которая так и манила меня. Но раз уж я на ногах, то так и должно оставаться.

Вчера я слишком вымоталась, чтобы заниматься выпечкой. Закончила работать только в полночь, и потому заснула в ту же минуту, как переоделась в ночную рубашку и почистила зубы.

Ночи понедельника в баре "Мерлотт", как правило, были довольно лёгкие, и прошлая, как предполагалось, не должна была стать исключением.На самом деле, вчера вечером я планировала закончить пораньше, но все пошло не по плану.

Сельская местность северной части Луизианы находится в стороне от основных туристических маршрутов, поэтому в "Мерлотте" редко бывают чужаки, но около двадцати байкеров, возвращающихся со слёта в Арканзасе, заглянули к нам, чтобы перекусить и промочить горло.Они задержались - пришлось и мне.

Я должна быть им благодарна за это, с тех пор как являюсь партнером по бизнесу.

Но у меня никак не получалось перестать думать об этих несчастных двадцати трёх кексах, которые мне нужно испечь, все время судорожно соображая, как много времени займет замесить, выпечь и остудить их.

Затем прикидывала, сколько времени займет путь до Реддич, где мой племянник, Хантер Савой, собирается праздновать День Труда со своей группой из садика.

И, когда я наконец-то проползла через заднюю дверь своего дома, мой взгляд упал на рецепт, оптимистично ждущий меня на столе рядом с миской и сухими ингредиентами. И тут я поняла - ни за что.Поэтому мне пришлось встать ни свет, ни заря. Я сходила в душ, оделась и собрала длинные светлые волосы в конский хвост.

Пересчитав небольшие подарки, я их тоже упаковала в коробочки. Вот теперь я готова. Кексы и подарки заняли своё место на заднем сиденье машины.

Ехать до Реддич не так далеко, но совсем не быстро: в основном из-за просёлочных дорог, идущих через сельскую местность.Луизиана приобрела известность точно не за счет качества дорог: повсюду разбитые обочины и куча выбоин.Я заметила двух оленей как раз вовремя, чтобы успеть увернуться от них. А пока медленно ехала через протоку по узкому мостику, то заметила какое то движение в камышах у берега... достаточно приметное, чтобы понять - там аллигатор.Это было достаточно редким явлением, так что я запланировала заскочить в банк по дороге домой.

Когда я припарковалась у школы Хантера, мне показалось, что уже полдень, но, достав из сумочки телефон, обнаружила только 10:03.Я приехала как раз к тому времени, которое мне сообщил папа Хантера, Реми Савой, и к которому просил прибыть учитель.

Школа в Реддич раньше была и начальной, и средней. Но со времен укрупнения гражданских округов, теперь это был только детский сад для местных.

Я припарковалась напротив широкого тротуара, ведущего к ветхим двойным дверям. Газон во дворе был подстрижен, но усыпан шишками и всяким детским мусором: обертками от жвачки там, скомканными бумажка здесь.

Низенькое здание из коричневого кирпича, построенное в шестидесятые, и не сильно изменившиеся с этих лет, было залито теплым сентябрьским солнцем. Верилось с трудом, что детский сад сейчас полон детей.

Я потянулась и услышала, как хрустнули косточки позвоночника. Все время на ногах и это имеет свои последствия, хотя мне всего за двадцать.Затем я встряхнулась. Думать о больных коленках и ступнях было не время. Это же день Хантера.

Я не могла удержать в руках сразу мою сумку, кексы в широкой, плоской коробке и коробку с мешочками с конфетками.Поразмыслив минутку, я решила, что лучше сначала взять кексы, чтобы не оставлять их в теплой машине.Повесив огромную сумку через плечо, я обеими руками взяла коробку с кексами. Хоть и везла я их издалека, но они все еще выглядели божественно.Если бы только у меня получилось принести их в школу, а затем и в класс так, чтобы они не выпали... Дорогу до входной двери и пару ступенек я прошла без инцидентов.

Держа коробку, как если бы я доставляла пиццу, я освободила одну руку, чтобы повернуть ручку и открыть дверь, а затем впихнула туда свою задницу и с ее помощью удержала дверь достаточно открытой для себя и коробки.С огромным облегчением я все-таки вошла и схватила коробку обеими руками.Дверь со стуком захлопнулась за мной, оставляя на полу широкую полосу свету. Прилегала она не так уж плотно.

Я и раньше была в этой школе, так что более менее знала, что и где расположено. Передо мной было что-то вроде холла, на стенах были наклеены постеры, советующие детям мыть руки, прикрывать носы своими кривыми ручками, когда чихают, и выбрасывать мусор.Прямо напротив входных дверей находилась учительская. Классы же располагались по правую и левую сторону от нее, шесть классов с каждого прохода, по три с каждой стороны.В конце каждого коридорчика была дверь, ведущая на огороженную игровую площадку.

В учительской было большое окно, через которую я видела женщину моего возраста, разговаривающую по телефону. Окошко давало понять, что все посетители должны о себе оповещать.

Это было подкреплено большой надписью.

"ВСЕ ПОСЕТИТЕЛИ ДОЛЖНЫ РАСПИСАТЬСЯ В ЖУРНАЛЕ В УЧИТЕЛЬСКОЙ".

Я знала, что такой порядок был введен благодаря огромному количеству грязных разводов, и хотя это и было болезненно, по крайней мере это было что-то типа меры безопасности.Я мечтала о том, что школьный секретарь, стоящая справа от окна, выйдет и откроет тяжелую дверь учительской. Но этого не произошло, и я, немного пожонглировав коробкой, смогла открыть дверь сама.

Потом мне пришлось постоять перед столом секретарши, ожидая когда она меня заметит, в то время как она продолжала болтать по телефону.У меня была куча времени, чтобы рассмотреть темные кудрявые волосы девушки и ее острые черты лица, с непонятно откуда взявшимися, почти уродливыми, слишком круглыми голубыми глазами.

Мое терпение подходило к концу, а она все продолжала говорить по телефону, только пытаясь определить, кто же все-таки находится на том конце линии.Я закатила глаза, хотя знала, что этого никто не заметит; женщина, которая старалась подавить свое крайнее волнение, не заметит точно.Меня переполнило негодование, когда я вдруг поняла, что это всего навсего личный разговор.

Все ее внимание было сосредоточено на том, с кем она спорила, и она практически не замечала, что прямо перед ней стоит живой человек, терпение которого подходит к концу.

Дверь кабинета директора, слева от стола секретаря, была плотно закрыта, но все равно оттуда доносился легкий стук по клавиатуре. Директор Минтер работал над чем-то.

У меня так же было время, чтобы прочитать табличку с именем секретарши. Шерри Джэвиттс болтала об очень лично в очень публичном месте.

Не сказать, чтобы это был диалог - девушка в основном только выслушивала уничтожающую критику, которую ей заливали в уши.Она понятия не имела, что я это слышу, так же хорошо, как и она, ну или по крайней мере отголоски, мелькающие в ее мыслях.

Но это моя большая проблема. Я телепат.

У Шерри Джэвиттс была своя большая проблема - скорее всего ненормальный бывший парень, к тому же ужасный собственник.Она моргнула, подняла наконец глаза на мое несчастное лицо, наконец-то осознав мое присутствие.

Разговор прервался.

- Нет, Бреди!
- сказала она сквозь зубы.
- Это конец! Я работаю! Хватит мне названивать!

Она повесила трубку, глубоко вздохнула и посмотрела на меня, скривив губы в ужасной улыбке.

- Чем я могу Вам помочь?
- спросила Шерри весьма спокойно, хотя я заметила как дрожат ее руки.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.