Три дня без Веры

Воробей Вера и Марина

Серия: Романы для девочек [6]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Три дня без Веры (Воробей Вера)

ТРИ ДНЯ БЕЗ ВЕРЫ

(Романы для девочек - 6)

Сестры Воробей

Аннотация

Когда родители контролируют каждый твой шаг, читают твои дневники и письма, жизнь с ними кажется невыносимой. Однажды Вера просто вышла из дому и решила больше туда не возвращаться. Ей пришлось ночевать и в институтском общежитии, и в квартире у старушки, просящей милостыню. Она познакомилась с множеством разных людей и постепенно поняла, что проблемы надо решать, а не пытаться от них уйти, и что ее уход их дома - тоже всего лишь один из способов уйти от проблем.

1

– Познакомимся? – Очки в круглой оправе были похожи на дуло двустволки.

Потому что она была влюблена. Потому что стоял ноябрь, а снега не было. Потому что астма снова дала о себе знать, и ей было трудно дышать. Потому что озябшее небо жалось к голым тротуарам, и казалось, лето уже никогда не наступит. Ей было страшно.

Во дворе играли дети – как будто не было этих сумерек и ледяного ветра, как будто ничего вокруг не происходило.

У подъезда ее догнал Нил.

– Эй!

– Ты меня напугал.

Нил виновато развел руками.

– Как дела?

Вера только пожала плечами, а Нил в ответ кивнул, как будто что-то в этом понимал: ноябрь – ясное дело.

Краснея, как первоклассник, он занял у Веры десять рублей.

– Спасибо, – сказал Нил, когда они вошли в лифт, и снова смутился. – Я отдам. – Он сунул деньги в карман. – Завтра.

Вера знала: он не отдаст. Худой и долговязый, с крупными чертами лица и большим носом, Нил был похож на усталого верблюда, и, наверное, никто, кроме мамы, его не любил. Родители ни в чем ему не отказывали, но денег ему почему-то всегда не хватало.

– Не грусти, – сказал Нил и улыбнулся. – Выше нос.

На третьем этаже он вышел. Двери закрылись, и Вера снова осталась одна. В брюках и с короткой стрижкой, она была похожа на мальчика. В мае ей исполнилось шестнадцать, но, не зная ее, трудно было сказать, сколько ей лет: двадцать или четырнадцать. Вера выглядела, как тысячи других мальчиков и девочек, которые ходят в клубы и модные магазины: широкие брюки с накладными карманами, ботинки «Доктор Мартинз», короткая стрижка, а в ушах сережки: в правом ухе – одна, в левом две. Но Вера была не такой, как все, – и она это знала. Просто она была не как все.

Она долго не могла найти в сумке ключи, и это еще больше ее расстраивало.

– Наконец-то.

Вера села за английский, но заниматься не хотелось. Язык всегда давался ей легко, и домашнее задание она привыкла делать в метро. Летом она была с классом в Англии, и многие ей завидовали: никто не говорил так хорошо, как она, хотя школа была английская.

Рассеянная и немного неловкая, Вера не была похожа на своих сверстников. Таких слов, как «кино» и «дискотека», просто не было в ее словаре. Но непривычные для слуха «хакер», «сервер» и «провайдер» были для Веры такими же обыденными и понятными, как для других – «хлеб» и «вода». Компьютер заменял ей собаку и старшую сестру. Интернет стал для Веры вторым домом, тут было все: друзья, музыка, книги. Но человек не может долго оставаться один.

Было четыре часа, но уже начало смеркаться. ранние сумерки и унылый ноябрьский пейзаж навивали тоску, и, чтобы не смотреть на голые крыши и плоское серое небо, она задернула шторы.

– Глупая погода, – сказала Вера, обращаясь к невидимому собеседнику. – Правда?

Но никто не ответил.

– А в Лондоне на Рождество на газонах зеленая трава.

Правда, в Лондоне Вера была летом. Между прочим, именно летом происходит все самое хорошее. И Англия. И Джим. Но все это в прошлом. А теперь ноябрь, и, наверное, она больше не увидит Джима. На рождественские каникулы он обещал приехать в Москву, но Вера знала: этого не будет – потому что это слишком хорошо. Потому что все хорошее бывает только летом, а никак не в ноябре.

Вера поставила чайник: она с утра ничего не ела – забыла. Потому что был ноябрь. Потому что она была влюблена.

Побродив немного по пустым комнатам, она вернулась к себе и включила компьютер. Теперь электронная почта была той единственной нитью, которая связывала ее с Джимом. Вера немного волновалась: нет ничего хуже ожидания. Она вспомнила, как ждала писем от Миши, и теперь это показалось ей странным.

С Мишей Вера переписывалась полтора года, прежде чем однажды они встретились на углу у метро. Был май: они пили кока-колу в парке, а потом Миша сказал: «Извини. Я представлял тебя иначе». Прошло два года, прежде чем она смогла его забыть. Ей казалось, это было в другой жизни – и это было не лучшее время.

Но теперь был Джим. И это – навсегда. Потому что он умный и добрый. Потому что он другой. Он жил так далеко, что иногда Вере казалось, она его выдумала, но сам факт его существования наполнял ее жизнь смыслом. Джим исправно отвечал на письма, и этого было достаточно, чтобы найти в себе силы жить, чтобы просыпаться утром и как праздника ждать наступления следующего дня, потому что могло прийти письмо, потому что каждый день дарил ей надежду.

По-русски и по-английски Вера печатала так быстро, что могла бы работать машинисткой – еще бы: сколько писем она написала, сколько сообщений отправила.

Сейчас Вера писала по-английски.

Привет, Джим…

«Я тебя люблю» – почему бы не начать так?

«Иногда лучше жевать, чем говорить, – вспомнила Вера. – Смешная реклама. Иногда лучше жевать».

Привет, Джим.

Спасибо за твое сообщение от восьмого ноября.

Я рада, что у тебя все хорошо и тебе удалось оставить за собой место в университете. Как твои студенты и их английский? Что касается меня, три недели в Англии пошли мне на пользу, но теперь я все забыла, и мой английский оставляет желать лучшего. Занятия в школе не дают результатов: мы много читаем, но говорим мало, а впереди – выпускные экзамены. Но думаю, все будет хорошо. А как твой русский?

Ты говорил, что зимой собираешься приехать в Россию. Твои планы не изменились? Думаю, если ты приедешь, ты сделаешь большие успехи в русском языке, потому что для языка главное – практика.

Надеюсь скоро получить от тебя ответ. Пока.

Вера

Вера вошла в Интернет и, открыв адресную книгу, выбрала нужный адрес. Она несколько раз перечитала письмо и только после этого нажала на кнопку «Отправить». Ваше сообщение отправлено – всякий раз, когда на экране появлялась эта надпись, ей становилось не по себе: нажимаешь на кнопку – и конец. В ее письмах не было ничего, за что могло быть стыдно: история с Мишей многому ее научила. И все-таки ей было не по себе. Не то – все не то.

«А если я ему нравлюсь, – иногда думала она, и он просто не решается сказать об этом первым? Ерунда. Ему тридцать два года, и у него, наверное, есть женщина». А Вера? Кто она для него? Маленькая девочка из России. Просто маленькая девочка, каких много.

В дверь позвонили. «Лиза», – сообразила Вера.

- Иду!

Кроме Лизы, которая была на два года младше, друзей у Веры не было – у Лизы было много друзей и не было компьютера. Она переписывалась с Кириллом из Сан-Франциско – он русский, но вырос в Америке. С помощью Веры Лиза быстро освоила Интернет, и теперь у нее был свой почтовый ящик.

Рыжая, с большими серыми глазами и круглым детским лицом, Лиза была похожа на ребенка. Она всегда улыбалась, но иногда выражение ее лица менялось, и, едва сдерживая слезы, она говорила: «Почему бывают бездомные собаки? А дети? Это несправедливо» . Умная, как сто мудрецов, и доверчивая, как ребенок, Лиза открывала Вере новый мир: мир, где едят пирожные и ходят друг к другу в гости. Мир, где плачут, когда грустно, и смеются, когда весело. Они понимали друг друга с полуслова, и только ей Вера доверила свою тайну. А Лиза все понимала и всегда знала, как помочь. Она умела быть внимательной, и люди к ней тянулись. Вера гордилась этой дружбой, но она училась в другой школе, и радость этой дружбы омрачала мучительная ревность: у Лизы была Туся, подружка с первого класса, – она всегда стояла между ними, но Лиза была ее единственным другом, и Вера умела это ценить.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.