Я тебя не вижу

Воробей Вера и Марина

Серия: Романы для девочек [9]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Я тебя не вижу (Воробей Вера)

Я ТЕБЯ НЕ ВИЖУ

(Романы для девочек - 9)

Сестры Воробей

Аннотация

Мечты сбываются… Марина знакомится с Митей: высоким, стройным блондином восемнадцати лет, который учится в инязе и занимается карате. Но “прекрасный принц” оказывается незрячим. Это не мешает Марине любить его, но есть ли будущее у этих отношений?

1

– Это просто свинство, – сказала Юля, – ты все время ревешь.

– А ты… – Марина потерла кулаками заплаканные глаза и поднялась с дивана. – А ты…

Юля стояла у окна и, заложив руки за спину, как часто делал ее папа, смотрела на темное небо, но, как она ни старалась, ничего не было видно – никакого просвета, ни одной звезды.

– Хватит, – сказала она. – Надоело.

– Ах, так! – крикнула Марина уже из коридора. – Прекрасно! Мне тоже надоело.

И, хлопнув дверью, вышла на лестницу.

За окном ветер качал голые ветки. Сначала Марина увидела в свете фонаря две замысловатые тени, а уже потом узнала в них добермана Гектора и его хозяина, худого и долговязого, в клетчатой кепке и с сигаретой в зубах. Борис Петрович курил, а Гектор топтался у его ног. Иногда, как будто вспомнив что-то важное, Гектор садился и, наклонив голову набок, долго и пристально смотрел на Бориса Петровича: «Может, домой, а?»

Уже начался декабрь, но зима никак не хотела наступать, и от этого внутри у Марины поселилось какое-то беспокойное чувство, которое она принимала за одиночество, а на самом деле она просто устала ждать, когда выпадет снег и жизнь наконец изменится к лучшему. Когда выпадет снег, она пойдет на каток (зимой они с Юлей всегда ходят на каток). Но на этот раз Марина пойдет одна, потому что сегодня она снова поссорилась с подругой.

Они были похожи – Юля и Марина. Хотя Юля была блондинкой, а Марина брюнеткой, во дворе их все равно дразнили близнецами, и иногда им самим казалось, что они сестры. Девочки понимали друг друга с полуслова и часто мечтали, как будут жить вместе… «Как давно это было», - думала Марина. Ей казалось, с тех пор прошла целая вечность, а на самом деле – полгода. Но за это время многое изменилось. Она сама изменилась. И Юля тоже. И мама. И даже Александр Иванович. Все.

«Ерунда, – думала Марина. – Жизнь, если разобраться, всегда одна и та же: если у тебя хандра, нужно просто взять себя в руки, и это пройдет».

Действительно, все хорошо. Александр Иванович и ее мама просто созданы друг для друга. Разве не об этом мечтала Марина, когда ушел папа и Елена Викторовна осталась одна? Но одно дело мечты, а другое – жизнь. Когда они поженились, Елена Викторовна переехала к Александру Ивановичу, и три этажа, которые разделяли их квартиры, пропастью пролегли между Мариной и ее мамой. Юля, в свою очередь, перебралась наверх, и теперь они жили втроем: Марина, ее бабушка и Юля.

Долгими зимними вечерами Марина часто вспоминала то лето, когда она уехала с дачи и жила у Юли, – это было здорово… Если подумать, наша память имеет свойство приукрашивать прошлое, а потому, скажем прямо, Марина ошибалась, считая, что все хорошее, что могло с ней произойти, уже произошло раньше – когда-то давно, в другой жизни. Со временем страх за Юлю, чувство вины и, главное, боль утраты – все это как-то забылось, отошло на второй план, и теперь ей казалось, что только тогда, летом, она была по-настоящему счастлива – даже когда у Юли пропал велосипед, даже когда пропала Юля.

В подъезде было холодно. Марина села на корточки и прислонилась спиной к ледяной стене, выкрашенной в унылый зеленый цвет, - наверное, она нарочно хотела простудиться, чтобы целую неделю мама сходила с ума, чтобы все о ней заботились, чтобы жалели. В такие минуты она забывала, что, кроме чая с вареньем, есть еще температура и, главное, этот ужасный насморк, который все испортит, даже если у твоей кровати с утра до вечера будут толпиться родственники, даже если каждый день тебе будут дарить подарки. Нет, насморк – это ужасно. Лучше школа. А в школе что? В школе – Кошка. Это пытка – слышать ее голос, вдыхать приторный запах ее духов…

«Елкин у нас не такой, как другие, – говорит Кошка, и тридцать пар ушей жадно ловят каждое ее слово. – Он у нас гений. – И после паузы, закрыв журнал («Пару?! Елкину?!»): – Максим, я ценю т.вои способности, но домашнее задание существует для всех. Это понятно?»

Марина сама не заметила, как воображение перенесло ее в просторный класс, где по утрам, слегка покачивая бедрами, как будто танцуя, между партами прохаживалась Людмила Сергеевна Кошкина. Порой воображение уносило ее так далеко, что Марина не могла вспомнить, о чем думала минуту назад. Но мысли о школе не принесли ей облегчения: и то и другое было ужасно – Кошка и ссоры с Юлей: а между тем именно из этого состояла ее жизнь: дом школа, школа, дом.

Марина сидела на корточках, закрыв лицо руками, и плакала, как плакала в детстве, когда не давали мороженое или не пускали гулять.

Этажом выше остановился лифт.

– Вот мы и дома, – сказал мужской голос.

У Марины было такое чувство; как будто этот голос доносится с другой планеты. Вообще в последнее время мир казался ей враждебным и каким-то ненастоящим. Она никогда не чувствовала себя так одиноко, но никому не было до этого дела. Даже мама теперь стала для нее чужой.

Наверху звякнули ключи, и женский голос сказал:

– Ну вот! Мы оставили внизу зеркало. Олег, ты слышишь, мы забыли зеркало!

Снова загудел мотор, и лифт тронулся, увозя вниз нового жильца, которого Марина никогда не видела. А у подъезда, мерцая в свете фонаря, стояло забытое зеркало, и в нем отражались голые деревья, доберман Гектор и его хозяин.

«А вдруг зеркала там нет?»– почему-то подумала Марина. Она немного завидовала этим людям: им еще предстоит привыкнуть к новому месту, а пока все вокруг кажется им странным и удивительным. Марина не знала, кто они и как выглядят, но их было трое, потому что женщина сказала:

– Митя, осторожно.

И ей ответили:

– Мама, я сам.

– Хорошо.

Марина услышала шаги. Меньше всего она хотела, чтобы человек, который спускался сейчас по лестнице увидел ее заплаканное лицо. Она подошла к двери и сделала вид, что ищет в кармане ключи.

- Это ты плакала?

Марина обернулась: рядом с ней стоял молодой человек в серых джинсах и красной пуховой куртке.

– Эй! – Он подошел ближе.

На нем были темные очки, и это Марину удивило, потому что солнца не было уже полгода.

– Ты плакала?

Он смотрел не то чтобы прямо на Марину, а как будто немного в сторону.

- Я?

Он повернулся на звук ее голоса и ждал, что она скажет. Но Марина молчала.

– Я живу там. – Он показал наверх.– Мы только что переехали.

Марина равнодушно пожала плечами. А что она могла сказать?

– Меня зовут Митя. – Его рука беспомощно застыла в воздухе, ожидая рукопожатия, и тогда Марина поняла: он ее не видит.

– Я тебя не вижу, – сказал он, как будто угадав ее мысли.

– Не видишь?

2

– Ты сошла с ума! – Юля впустила Марину и закрыла за ней дверь. – Где ты ходишь?

Как Юля ни старалась, она не могла найти этому разумного объяснения. Действительно, куда может деться человек в тапочках и без верхней одежды, когда на улице минус пять? Юля уже заходила к родителям, но Марины там не оказалось.

– Где ты была?

– У наших новых соседей, – объяснила Марина. – Которые на шестом этаже. – Ты их знаешь?

– Теперь знаю, – сказала Марина. – А где бабушка?

Но Юля ее перебила:

– Ты с кем-то познакомилась, так?

Юля как раз заварила чай, а в холодильнике еще остались два творожных кольца, которые так любила Марина. Генриетта Амаровна пошла проведать родителей, и все располагало к разговору, а говорить они могли часами – о Кошке и о погоде, о любви и просто так, ни о чем.»

Они вошли на кухню.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.