Сумерки (Размышления о судьбе России)

Яковлев Александр Николаевич

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

АЛЕКСАНДР ЯКОВЛЕВ

СУМЕРКИ

ПРЕДВАРЯЮЩИЕ ЗАМЕТКИ

«Вчерашний раб, уставший от свободы, возропщет, требуя цепей»,эти строки Максимилиана Волошина достаточно точно отражают и сегодняшнее состояние российского об­щества.

Автор

Этой книгой я приглашаю читателем пораз­мышлять о судьбе России и ее народов в прошлом столетии и начале нынешнего, о том, почему Россия увязла в смутах, революциях и контрреволюциях, войнах и конфликтах, в кровавых репрессиях, ленинско-сталинской деспотии и люд­ской нетерпимости. Почему сегодня чиновничий авторита­ризм грозовой тучей повис над страной.

Свои рассуждения о прошлом я рассматриваю через призму событий Мартовско-апрельской демократической ре­волюции 1985 года, ее истоков и причин, равно как и послед­ствий Реформации России. Сегодня собралась многочислен­ная толпа критиков Перестройки. Конечно, нас, реформато­ров первой волны, есть за что критиковать. Я и сам это делаю, не щадя ни себя, ни других. Но сейчас считаю умест­ным ответить тем критикам, которые назойливо утверждают, что преобразования в 1985 году начались без всякого плана и даже без идей.

Что касается плана, то его и не могло быть. Крутые обще­ственные перемены, связанные со сменой общественного строя, не могут иметь точно обозначенных программ, тем бо­лее расписаний действий. Очень часто многое складывается из случайностей, неожиданностей характеров и капризов людей, особенно лидеров или главарей, их трусости и сме­лости, коварства и мягкосердечия. Трудно, скажем, поверить в закономерность термидорианского переворота во Франции в 1794 году или октябрьского контрреволюционного перево­рота в России в 1917 году. То и другое произошло вопреки «законам истории», на которых строится философско-исто- рическая концепция марксизма. В этой связи следует согла­ситься с утверждением Бокля, что революция — это «варвар­ская форма прогресса».

В конкретных условиях 1985 года было бы политическим мальчишеством, губительным авантюризмом предложить пра­вящей номенклатуре некий «план» коренной реформации общественного строя, включавшей в себя ликвидацию моно­власти, моноидеологии и монособственности. Кто бы принял его? Кто? Аппарат партии и государства? КГБ? Генералитет? Речь-то шла о смене жизненного уклада, а не только о сани­тарной обработке грязного белья.

Что касается конкретных предложений, то их было в дос­татке. И не только у людей, которые осознанно встали на путь реформ. Уже в первые месяцы Перестройки на Полит­бюро говорилось о том, что необходимо вести дело к прекра­щению «холодной войны» и ядерного противостояния, афганской войны, о децентрализации экономики. Активно обсуждались проблемы демократизации общественной жиз­ни. Подчеркивалось, чтобы все политические шаги носили эволюционный характер, исключали насилие.

Что касается моих личных представлений о будущем стра­ны, то они были достаточно определенными. В этой связи позволю себе упомянуть два моих документа, относящихся к декабрю 1985 года, то есть первого года Перестройки. Один — из моего архива, другой — из архива М. Горбачева. Публикую их с некоторыми сокращениями.

Многие из этих соображений нашли отражение в моих более поздних выступлениях и статьях. Но не только. Сегод­ня данные документы могут представлять интерес как време­нем их создания, так и тем, что они помогают понять, как это все начиналось, поскольку значительная часть того, о чем бу­дет сказано ниже, постепенно входила в жизнь.

Заметки из моего архива:

«1. О теории. Догматическая интерпретация марксиз- ма-ленинизма настолько антисанитарна, что в ней гибнут любые творческие и даже классические мысли. Люцифер, он и есть Люцифер: его дьявольское копыто до сих пор вытапты­вает побеги новых мыслей. Сталинские догмы чертополо- шат, и с этим, видимо, долго придется жить.

Общественная мысль, развиваясь от утопии к науке, ос­талась во многом утопической. Утопической, ибо механиче­ски виделись представления о строительстве социализма, быстром перескоке в коммунизм, об обреченности капита­лизма и т. д. Слишком жидкими были информационные поля, которые обрабатывались предшественниками. В нашей прак­тике марксизм представляет собой не что иное, как неоре­лигию, подчиненную интересам и капризам абсолютной влас­ти, которая десятки раз возносила, а потом втаптывала в грязь своих собственных богов, пророков и апостолов.

Но коль скоро речь идет, прежде всего, о самих себе, то необходимо хотя бы попытаться понять, как мы, стремясь ввысь, к вершинам благоденствия материального и совершен­ства нравственного, отстали.

Политические выводы марксизма неприемлемы для скла­дывающейся цивилизации, ищущей путь к смягчению исход­ных конфликтов и противоречий бытия. Мы уже не имеем права не считаться с последствиями догматического упрям­ства, бесконечных заклинаний в верности теоретическому наследию марксизма, как не можем забыть и о жертвоприно­шениях на его алтарь.

Столь назревшие прорывы в теории способны обуздать авторитарность, пренебрежение к свободе и творчеству, покончить с моноидеологией.

2. О социализме и социалистичности. Хрущевский комму­низм был разжалован в брежневский «развитой социализм», но от этого наши представления о социализме не стали убе­дительнееэто мягко говоря.

Почему так? На мой взгляд, потому, что все представле­ния о социализме строятся на принципе отрицания. Буржу­азность введена в сан Дьявола. С рвением более лютым, чем святоинквизиторы, ищут чертей и ведьм в каждой живой душе. Ложью отравлена общественная жизнь. «Руководст­вом к действию» сделали презумпцию виновности человека. Двести тысяч подзаконных инструкций указывают человеку, что он потенциальный злоумышленник. Указано, какие песни петь, какие книги читать, что говорить. Свою порядоч­ность нужно доказывать характеристиками и справками, а конформистское мышление выступает как свидетельство благонадежности.

Умертвив опыт катком извращенной классовости (Ста­лин даже в нищей стране «находил» постоянно рождающих­ся капиталистов), социализм тем самым отрезал себе путь в будущеев вакуум дороги нет. И пошли назад в феодализм, а в Магадане и в иных «местах, не столь отдаленных», опус­тились до рабства.

Монособственность и моновластьне социализм. Они были еще в Древнем Египте. К действительному социализму, на мой взгляд, нужно идти, опираясь на рыночную экономику, налаживая свободное, бесцензурное передвижение информа­ционных потоков, создавая нормальную систему обратных связей.

Тысячу лет нами правили и продолжают править люди, а не законы. Надо преодолеть эту парадигму, перейти к но­войправовой.

Речь, таким образом, идет не только о демонтаже стали­низма, а о замене тысячелетней модели государственности.3. Об экономике. Как мы умудряемся в потенциально са­мой богатой стране мира десятилетиями жить впроголодь и дефицитно?

Два невиданных ограбленияприроды и человекаос­новной экономический закон сталинизма. Действием этих законов, и только им, объясняются «грандиозные, фантас­тические, невероятные» и прочие успехи страны...

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.