Гера

Ронберг Тони

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Гера (Ронберг Тони)

ТОНИ РОНБЕРГ

ГЕРА

События, описанные в романе, имели место в действительности.

Имена героев изменены.

Выражаю благодарность сотрудникам ответственных служб за консультации по ряду вопросов.

Странная воля любви — чтоб любимое было далеко!

Овидий

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

1. ДЕВОЧКА

         У девочки не очень приятный голос. Глухой, хрипловатый, невнятный. Она волнуется, микрофон дрожит в руке, а сбивчивое дыхание только усиливает дребезжание голоса. В остальном – она прекрасна. У нее золотистые волосы, сияющие в свете ламп, и огромные серые глаза, широко раскрытые в мир. Она невысокая и хрупкая, одета в длинное вечернее платье, которое делает ее старше и строже. Но ей всего семнадцать. Она стоит посреди сцены актового зала средней школы №7 и, стараясь делать паузы между словами, говорит примерно следующее:

– Мы, сегодняшние выпускники, в этот торжественный момент благодарим наших классных руководителей Стеценко Тамару Ивановну и Козлову Ольгу Тимофеевну за их внимание, каждодневную заботу и терпение. Мы благодарим всех наших педагогов и наших родителей…

Текст писала сама завуч – немного изменив сценарий прошлогоднего выпускного. Теперь ей кажется, что Полетаева читает плохо. Внятно, но без должного энтузиазма. Голос поглощает смысл ее слов и «благодарность» куда-то улетучивается.

Двоечник Брагин, зажав в руке полученный только что аттестат с заветными тройками, выдыхает в сторону своего дружка Морозова:

– Эх, я бы ей впендюрил!

Именно в этот момент Саша Герасимов понимает, что влюблен по-настоящему впервые в жизни, влюблен в эту девочку с золотыми волосами и не переживет разлуки с ней.

Несмотря на то, что Полетаева своим выступлением загубила всю торжественность вечера, завуч Валентина Николаевна не теряет присутствия духа. В этот год она очень удачно реализовала комплект золотых медалей: одна – Полетаевой, остальные – за деньги. Деньги! Теперь ее дочь Лена, проваливающая два года подряд экзамены в политех, наконец, поступит. Валентина Николаевна смотрит на Полетаеву беззлобно и думает о своем: нужно теперь ехать в институт, искать старые связи, договариваться, платить. Нужно действовать!

Учителя, поглядывая на завуча, тоже тихо радуются: ее хорошее настроение позволяет всем расслабиться хотя бы ненадолго. Так или иначе – избавились от дюжины имбицилов во главе с Брагиным и Морозовым-Отморозовым. Это ли не радость? Директор уже пьян и добродушно щурится на свет ярких лампочек. Глаза слипаются…

За окнами – спокойное, провинциальное небо. Низкое, с тусклыми звездами. Герасимов уверен, что ни одна их этих звезд не сравнится по красоте с его Аней.

У девочки, завершающей свое выступление на сцене, абсолютно беззащитное лицо. Такие лица очень редко встречаются в природе и невольно привлекают своей наивностью. Овал лица вытянут, лоб высокий, брови несколько нахмурены, нос тонкий и ровный, а глаза – огромные, серые, бесконечно искренние, честные и правдивые. И изумительные волосы – длинные, светло-русые с золотистым отливом, густые и волнистые.

Девочка очень мила, а для Герасимова даже ослепительно прекрасна. Она отличница, но не активистка, скорее – тихоня. И необходимость выступать с ответной речью от лица выпускников двух классов ее смущает. Наконец, скомкав последние фразы, она спускается со сцены. На этом официальная часть выпускного вечера заканчивается и начинается дискотека.

Дискотека радует всех без исключения. Родители получают возможность уйти с вечера, а их чада – оторваться по полной. Стулья уносят. Брагин, Морозов и Рубцов успевают покурить за школьной кочегаркой и вернуться на вечер уже «в форме». И их неестественная веселость веселит всех окружающих. Все становится легко и просто.

Герасимов находит в полумраке зала Аню. Она, еще напуганная собственным выступлением, с трудом переводит дыхание. 

– Козлиху не видела? – спрашивает он зачем-то о бывшей классной.

– Видела. В учительскую цветы потащила, – отвечает Аня, глядя куда-то в сторону.

– Пойдем на воздух. Я покурю…

Аня покорно идет следом.

– Сколько четверок у тебя? – спрашивает Сашку.

– Одна. По истории.

– История – не предмет…

– Плевал я на историю!

– Обидно, что просто так влепили. Нечестно это. Ушла твоя медаль к Кравченко. Все знают.

– Не нужна мне эта медаль! – отмахивается Сашка. – Ты куда потом? 

– В институт буду поступать. В медицинский.

– Нет, после выпускного.

– То есть?

– Рассвет встречать?

– Нет, домой пойду, – она качает головой.

– Ань…

Дым почему-то мешает ему говорить.

– Не люблю, когда курят, – говорит она хрипло. – Резкий запах.

– Когда куришь, нет.

– Все равно не люблю.

Она взмахивает ладошкой в темноте, прогоняя белое облачко дыма. 

– Я брошу курить, хочешь? – спрашивает вдруг Сашка.

– Хочу.

Он швыряет недокуренную сигарету под ноги и затаптывает. Аня тем временем исчезает, ускользнув обратно в зал. Но для Герасимова мир успевает переполниться до краев блеском ее волос и ароматом ее дыхания. Мир расплескивает радость.

– Чего это ты тут один пляшешь? – из темноты выступает Димка. – Пойдем в общество.

– Дим, у тебя хата пустая?

– Пока я тут, пустая.

– А твои?

– У бабки еще, в Беларуси. 

Сашка протягивает руку.

– Дай ключик.

– Буратино ты хренов! Залетаеву что ли потащишь?

– Ключ дай, мудило!

– А ты мне комп вчера починил?

– Завтра починю.

Димка с недовольным видом отдает Герасимову ключ.

– Чего не сделаешь ради лучшего друга, который скоро свалит!

В зале – движение. Несколько хаотичное и разрозненное, но уже ни выпускники, ни гости, ни ди-джей Сидоров из 9-В не замечают этого.

Герасимову кажется, что золотые волосы мелькают то в одном, то в другом конце зала. Он не видит Аню, но остатками здравого сознания понимает, что ее присутствие повсюду одновременно невозможно, что это ему мерещится…

Он садится на стул у окна и целиком отдается ожиданию окончания этого шоу – и начала другого. Кто-то тормошит его – врывается в его мысли, в его жизненное пространство, в него.

– Почему ты не сказал директору? Сказал бы, что она вымогала взятку. Все об этом говорят. История – вообще фигня такая. Просто нужно было где-то нарисовать тебе эту четверку.

Перед ним стоит нарядная, в платье очень похожем на свадебное, Юля Моргун. И что-то тарахтит об истории… 

– Отойди, Юль…

Кажется, она заслоняет своим белым платьем весь зал.

– Ищешь кого-то?

– Нет.

– Потанцуем?

– Давай…

Они вместе ныряют в толпу, Юлька вскидывает руки над головой – не грациозно, а как-то резко, словно хочет ухватиться за поручни в троллейбусе и не находит их. Наконец, не обращая внимания ни на порывистую мелодию, ни на усмешки окружающих, ни на отсутствующий взгляд Герасимова, опускает руки ему на плечи и прижимается к нему белым платьем. Сашке кажется, что белая торчащая ткань попадает даже ему в рот, закрывает лицо и не дает дышать. Он невольно отстраняется.

– Куда ты? – Юлька не выпускает его из объятий.

– Покурю…

И снова оказывается под звездным небом. Теперь он уверен, что небо ему улыбается. Он закончил школу, он уедет из провинции в столицу, он станет классным программером, Аня уедет с ним вместе, и небо, которое улыбается ему сейчас, тоже уедет  с ними, но это будет уже совсем другое ­– столичное, роскошное небо. Небо софитов и неоновых вывесок. Небо фейерверков и салютов. И Сашка улыбается в ответ – небу, звездам, своему будущему. И вспоминает, что бросил курить. Возвращается в зал и подходит прямо к Полетаевой. 

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.