Веселый барин

Шмелев Иван Сергеевич

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Веселый барин (Шмелев Иван)

ВЕСЕЛЫЙ БАРИН

Жил-был веселый барин — с утра до вечера песни пел. Даже когда в таком месте сидел, куда царь пешком ходит, и то насвистывал. А потому что послал ему Господь здоровье такое, что и самые ученые доктора дивились:

— Вам, — говорят, — и свистать, и петь никак не возбраняется, потому кишка у вас такая, что всё через её перегонять можете. Свистите — не сумлевайтесь.

Ну, и свистал, понятно.

Как, Господи благослови, поутру проснется, чайку-кофейку попьет с буденбродами всякими, икоркой да семушкой накроет, да пирожками заправится, да ветчинки-коклетки там отмахнет, — и свисти! Сейчас на машину на свою, на автонобиль, — погоду обрявизовать надо, нащот морозу, все ли тортуары целы. Кузнецкий Мост на своем ли месте стоит, нет ли диковинок каких новеньких… не гуляют ли, — на щиколад пригласить. Слезет и погуляет, для аппетиту. Идет-посвистывает, в тросточку губами наигрывает. А мамзели, понятно, вкруг его увиваются-шелестят:

— Дозвольте познакомиться… как ваше здоровье…

А тот свое:

— Мерси-с-бонжур! Не желаете ли прогуляться — щиколадом побаловаться…

Зайдут за стекла куда, в приличное заведение, щиколаду да крендельков там, поотдохнуть там… — ан селезенка-то и опять играет. А там в банк — капиталы свои проведать, много ли набежало. Сейчас ему из окошечка насчитают — раз-раз… — "Можете получить тридцать тыщ!" — "Очень вами благодарен, мерсис". — Насует себе полны карманы, глядишь — уж и закусить пора, кишка своего дела требует.

Ну, в ресторан, понятно, под дерева, в куточек. Сидит-посвистывает, а к нему лососинка уж подплывает, под графинчик, рябчики там пылят, огурчики зеленые, икорка зернистая натекает, — ну чего-чего только душа желает!.. Ну, понятно, винца шинпанского стаканет, пишша-то чтобы не застревала, перрабатывалась скорей, в кишке-то! Сигарку в зубы, перегонка эта у его урчит — работает в самый раз, — опять в машину, высвистывай! Ну, куда? В Охотный Ряд, по делам съездить необходимо. А уж там, сами знаете, и без ружья настреляешь, коли Господь сподобил.

Куропаточки-рябчики там — так в машину и налетают, раз-раз, безо всякого прицелу! И стерлядки-то перед им полощутся, и поросятки… Ну, чисто вот как младенчики в корытцах, в ледке, подремывают… и апельсины-лимоны-мандарины — какого хошь товару нашвыряют-нашвыряют… и по бутылочной части, и балычка, и… — полна машина закусков всяких, — хо-ду! Загудит-засвищет — ворота настежь, лакеи, горничные — под ручки да выбирать… А друзья-приятели к обеду уж поджидают, в ладошки плещут, — с благополучным приездом! Ну, конечно, перед перегонкой-то, кровь-то чтобы прополировать, — в ванныю, духами прольется, — огурчик прямо.

А камергинер уж и докладывает:

— Пожалуйте, сударь-барин, на работу-с… на перегонку-с!

Ну, трудился таким манером до седьмого поту. А ни-чего!.. Потому что кишка ра-ботала!..

Потихоньку да полегоньку, так бы и дожил веселый барин до своего сроку, сколько ему там от Господа Бога было отпущено, да человек-то предполагает, а…

И летит к нему телеграмма от управляющего: "Такое землетрясение случилось, что вся земля наша скрозь землю провалилась!"

Ахнул веселый барин, а друзья-приятели утешать:

— Да у тебя какие еще — заводы-фабрики есть! На сто лет и тебе и нам достанет. Пой-свисти!

Маленько поскучал барин — и отошел, опять насвистывает.

А ему опять телеграмму: "Такой пожар занялся — все наши заводы-фабрики в трубу вылетели немедленно!"

Так веселый барин и сел! А ему — друзья-приятели:

— Да ты не сумлевайся, чудак… с пустяков расстраиваться! Да у тебя такие капиталы в банке заложены да брилиянты, что на все наши пиры-обеды на полсотни лет хватит! Свисти безо всякого сумления!

— Да с чего мне, всамделе!? — говорит барин. — Плевать! На век не хватит, а на полсотни годов вполне. Пей-веселись!

И только это губы в трубочку-то собрал — свистнуть чтобы, — срочную ему телеграмму бьют:

"Такие цари-короли объявились — все капиталы выгребают!"

Тут уж веселый барин и схватился, — на лихача да в банки:

— Немедленно выдавайте капиталы! А уж там цари-короли орудуют.

— Никаких вам капиталов по баланцу не причитается, можете поглядеть!

— Как-так не причитается?! Покажите!..

А ему кулачищем к но-су! А в кулачище-то, сами знаете…

Так и помертвел веселый барин, затрясся.

— Да вы мне хоть брилиянты мои изнесгораемые отпустите, последнее достояние!..

Пря-мо — плачет! А те смеются:

— Хочь изнесгораемые, а сгорели!

— А капиталы-то мои куды ж девались?

— А капиталы, — говорят, — на употребление употребили. Да вы больно-то не разговаривайте, а то как засвищете, что и кишки не сыщете!

Вот тут-то веселый барин и засвиста-ал…

Ну, приходит домой, глядь — а цари-короли и тут начисто подмели. Не то в узлы завязывают, не то спать собираются ложиться. Сел в уголок, пришипился, да так до утра и просидел, — в прихожей, на табуреточке. Схожу-ка, думает, к адвокату!

— Так и так. Произведите по закону. Все мои капиталы употребили…

А тот на него накинулся:

— Досвистался, паршивый черт?! Все из-за тебя, свистуна, землетрясение-то случилось! Жили-питались, под бока пихались, а теперь и мне к царям-королям определяться приходится, на голове ходить! Пошел вон!!

Такого холоду нагнал — ужахнулся барин да к доктору:

— Посмотрите-ка поскорей, нет ли у меня в голове сотрясения… все мне, — говорит, — чтой-то будто представляется… все будто на голове ходят?!.

А доктор-то на него:

— Я те так посмотрю… такой-растакой… Из тебя все банки-склянки цари-короли переколотили… из твоего свисту! Сам с голоду подыхаю… Все поганой своей кишкой занимался, всю пишшу в нужное-ненужное место пергонял, — только тебе и делов было… а из-за тебя теперь всему конец!

Уйди — мышьяком затравлю-засыплю!

Ну, бе-жать! К кому ни ходил — все лают: попы лают, купцы лают… К слесарю толконулся, который ему апараты-то перегонные чинил, — а тот:

— Через тебя, окаянного, подыхаем! Все теперь апараты без действия холостуют, все припасы через кишку свою перегнал, — без работы остались!

Да трубой-то его, свинцовкой… Что ты тут будешь делать!

Пошел барин по улицам ходить: дома-то в уголке сидишь невесело. Глядит — чисто как на свете представление! В заведении-то приличном, за стеклами, где щиколадами, бывалыча, угощались, — одни-то разъединые тараканы дохлые на спинках по столикам валяются, а за окошком-то, где сладкие крендельки лежали, — мышиный помет насыпан. Постоял-постоял веселый барин, — вот те и крендельки! Пошел на Кузнецкий мост, а там и моста-то никакого нету, — грязь да лужи, — никакого причалу нет!

"Эх, — думает, — зайду хочь пообедать напоследок!" — ну, мелочишки у него было, — а то все кишки подвело. Подошел к знакомому ресторану, где, бывалыча, рябчиками занимался, — заколочено, чисто гроб! В слезы, прямо! Глядь — поваренок-паршивец из ворот выскочил да кипятком-то помойным под ноги ему — хлясь!

— А не подвертывайся, — кричит, — ворона!

Тут уж, понятно, не до обиды. Стал его барин честью просить:

— Нельзя ли, — говорит, — дорогой товарищ, хотя бы соляночки там, простецкой какой… али хошь коклетку горелую какую раздостать, очень у меня кишка доходит… да водчонки бы рюмочку…

А поваренок-паршивец ему:

— Да ай ты, дурак, заспался?! Да мы сколько уж ден как поприкрывались! Ворон шпарим да собачину жарим. А по ночам у нас только цари-короли пируют, остатнее допивают.

Да как заверещит… — признал!

— Да никак ты самый и есть, веселый барин, кишка луженая?!!.. Так это из-за тебя ворон-то шпарю да собачину жарю?! Уйди, черт, сейчас кипятком зашпарю!..

Ну, бе-да! Ходил-ходил, — некуда притулиться. Опять на квартиру свою пристал: сиди-посвистывай! Только, понятно, уж не до свисту. А тут друг-приятель, — в кабинете его квартиру держит:

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.