“Голос зари“

Шмелев Иван Сергеевич

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
“Голос зари“ (Шмелев Иван)

Сказка. От руки дописано: «из сборника — Свет Разума-»

Моему Сереже.

Возвеселится пустыня и сухая земля, и возрадуется страна необитаемая, и расцветет как нарцисс /Исаии, 35, I/.

Было это в те дни, когда дух смерти вынул из человека сердце.

Тогда люди ценили кровь ниже плохого вина, и слезы были дешевле соли.

В те дни жил на Востоке человек, именем Али, по отцу Гасан. Он почитал Бога и держал Закон в сердце. Много зим прошло над его головой: стало его лицо, как глина, запали и почернели щеки, трудно было глазам от солнца, а рот ввалился, и голова качалась, как тыква над порогом, когда подует ветер.

Враги совсюду обложили страну ту, угрожая мечом и голодом, и чума обуяла души: помутился разум, как от вина, и все хотели больше собрать себе. Тогда добрые притаивали свое, а сильные угнетали слабых.

В те дни старый Али любил сидеть у мечети, окончив вечернюю молитву. Сидел и глядел на море, и мыслями вопрошал Того, Кого видел сердцем в далеком небе и в море без конца-края: Кого слышал в шуме волны морской и в журчании бегущего арыка; в песне вечерней птицы на сухом орехе, и в блеске звезды вечерней, и в голосе, что жил в сердце Али Гасана.

Думал Али о болях, посетивших тело, и о теле думал:

“Вот и конец близится, — что же останется? что не умрет от меня, Али Гасана? что вечно?“

И голос вечерней птицы отзывался в душе его:

“Душа твоя не умрет, Али. Живая душа твоя“.

И еще вопрошал Али, помня слова Пророка:

“Что есть душа моя?“

И голос звезды вечерней отзывался его душе:

“Дела твои на земле, Али. Дела по слову Закона“

Думал еще Али: чего же мятутся люди и собирают тленное, если только душа бессмертна?

И еще думал, как смеялись над ним базарники:

— Старый Али потерял рассудок! боится смерти и собирает хлеб на сто зим, а ему и одной не выжить! Вот безумный: продал овец, и виноградник, и поле, и черешни, и орехи у водоема, и коней, чтобы запасти хлеба, будто сто лет будет грозить голод!

И радовалась душа его, что послал Великий ему б е з у м и е.

Помнил Али тихий вечер, когда сидел у мечети и вопрошал небо:

— Помутились люди, ожесточилось сердце. Научи, Великий, путям твоим!

И голос вечерней птицы, в свете звезды вечерней, сказал ему:

“Пусть помутились все, лишь бы осталась одна живая душа, — и сохранится огонь в светильнике. Все ищут себе, а ты ничего не ищи себе. Отдай и себя, — и сохранится огонь в светильнике!“

То не птицы был голос, а слово Пророка в душу вошло Али, — вошло с молитвой. Вошло занозой и осталось в сердце: ибо все дни внимала душа его Закону.

В ту ночь долго не спал Али, все думал: как же отдать себя? как уберечь негасимый огонь в светильнике?

И сказала ему душа:

“Завтра услышишь голос души твоей, по слову Пророка: “н е _ о б м а н е т _ г о л о с _ з а р и“.

Утром рано поднялся Али, — не скрипели Можары, и не звенели кувшины у воды. Совершил омовение и помолился к Востоку. И слышит: шаги, больные идут шаги. Смотрит — идут по дороге двое: старик и мальчик. Стали перед порогом и просят:

— Хле… ба…

Дал им Али по кусочку чурека и спросил их: откуда они? и что там, откуда они?

И сказал старик:

— Нет хлеба, и умирают…

И заплакал мальчик.

С того плача открылось замкнутое в сердце Али Гасана: вложил Великий ему Золотой Ключ в сердце и повернул острой болью. Тогда сказала душа его:

“Не обманет голос зари“.

И заплакала Али: так ему сладко стало. Смотрит: пуста дорога, и кусок хлеба в руке его. И понял страхом Али: Великий послал к нему — отомкнуть сердце его. Видит: заря за горой сияет, и утренняя звезда светит на ясном небе. Темное море живой бирюзой засыпалось, и ранняя птица поет знакомое:

“Али-Али! Не обманет голос зари!“

И, послушный голосу души-птицы, пошел Али на базар, вынул из кошеля, что было, и купил воз пшеницы. И еще пшеницы в новое утро купил Али и отдал десять овец. И других десять овец отдал. И пару коней отдал, и волов. Потом отдал и черешни, и виноградник, и орехи у водоема.

Сказал ему сын, Амет:

— Отец! Вон говорят в кофейнях и на базаре: “Стрый Али хочет скупить пшеницу, чтобы брать за один десять“!

Сказал Амету Али:

— Падает орех, когда поспеет.

Поник головой Амет. Вспомнил, как говорили на базаре:

— Смешал шайтан в старой голове кровь с пылью: стала глина.

А потом и сад продал Али старику-греку и купил всю пшеницу, что была на базаре. И когда последнее, что осталось — тридцать кип табаку, — выменял Али на пшеницу, сказал Амет с сердцем:

— Что же у нас останется?

Сказал ему Али голосом молитвы, как говорил мулла:

— Негасимый огонь в светильнике Аллаха!

Понял тогда Амет, что у отца в голове глина.

С той поры всякий вечер сидел Али у мечети, — слушал, что скажет голос. Но стояла глухая осень, и не пел голос вечерней птицы.

Спрашивал Али море, — оно только швыряло пеной. Слабым глазом искал звезды вечерней: не было и звезды вечерней: — были тучи. Но не было ему горько: все голоса пели в его сердце.

С черной зимой пришел голод, — и стали продавать хлеб высокой ценой на базаре. Слышал Али, как голодные кляли: видал, как сытые и глухие набавляли.

Тогда сказал сыну:

— Время сеять. Бери лопату.

Подумал Амет: глина!

Не ослушался, взял лопату.

Призвал его Али в край двора, под грушу: лежала там глина для обмазки. Сказал твердо:

— Копай под глиной.

Смутился Амет, что знал отец его мысли. Не ослушался, начал копать под глиной — и выкопал кувшин старый, а в нем турецкие золотые лиры! Хранил их Али на дорогу — в святую Мекку.

И подивился Амет: ч т о нашел под г л и н о й!

В тот же день выменял Али лиры на пекарню, — и пошел слух по кофейням, что заторговал Али печеным хлебом. И пошел говор по кофейням и базару, что торгует Али вполовину против всех дешевле.

Кричали торгаши на базаре:

— Шайтан, голова дурная! Разорит Али всю торговлю! Амета своего пустит нищим!..

Всех громче кричал первый богач, первый хлебник, Алибабин-турок:

— Шайтан-глина! Тяни свои ноги по одеялу! Пояс-то покупай по пузу!

Держал Али крепко с в о ю цену, — и упали цены по пекарням. И пошла молва и за базаром, и к горам, и дальше, за горами, ч т о там Али под своей г л и н о й.

Так всю зиму торговал Али хлебом, — берег негасимый свет в светильнике Аллаха. А когда испек последние хлебцы, — закупил пшеницы против прежнего в десять раз дороже. И опять продавал вполовину других дешевле.

Кричали торговцы на базаре:

— Убить его, собаку, надо! По-миру пустить хочет!

Громче всех кричал Алибабин-турок, в толстое пузо себя тыкал, качал головою-тыквой:

— Погоди, старая собака, скоро лопнешь! Под одной мышкой двух арбузов не удержишь! На меня пуза хватит!

Спрашивал Али сына:

— Амет, что твоя душа видит?

Отвечал Амет отцу с улыбкой:

— Видит, отец, твою г л и н у. Люди зовут ее святою.

Ибо принял от отца в молодые руки негасимый светильник!

Спрашивал крикунов на базаре:

— Знаете теперь, ч т о у моего отца за г л и н а?! Видите ли, как светло горит светильник?!

Ибо видел Амет глаза народа; когда продавал хлеб в своей пекарне. Ибо слышал он голоса бедных:

— Все собаки, у старого только Али сердце! у молодого Амета сердце! Не у старого Али смешал шайтан в голове кровь с пылью: смешал шайтан в голове кровь с грязью у собак торговцев! Пошли, Аллах, праведному Али свет вечный!

И послал Аллах старому Али свет вечный.

По весне, когда запела на орехе вечерняя птица свою песню, когда море опять заиграло бирюзою, и звезда зари засияла, вечно молодая, — тихо уснул Али на своем жестком ложе, в бедной своей мазанке.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.