Слово Говорящего [Авторский сборник]

Котенко Олег Николаевич

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Слово Говорящего [Авторский сборник] (Котенко Олег)

СЛОВО ГОВОРЯЩЕГО

Автор выражает, благодарность Андрею ТУПКАЛО за помощь, оказанную при написании этой книги, а также Дмитрию СТАРКОВУ, из-за которого я все это и написал…

ТЕМ, КТО НЕ ЖАЛЕЛ СЕБЯ, ПОСВЯЩАЕТСЯ

И сказал Господь: Что ты сделал? Голос крови брата твоего вопиет ко Мне от земли; и ныне проклят ты от земли, которая отверзла уста свои принять кровь брата твоего от руки твоей; когда ты будешь возделывать землю, она не станет более давать силы своей для тебя; ты будешь изгнанником и скитальцем на земле. И сказал Каин Господу: наказание мое больше, нежели снести можно; вот, Ты теперь сгоняешь меня с лица земли, и от лица Твоего я скроюсь, и буду изгнанником и скитальцем на земле; и всякий, кто встретится со мною, убьет меня. И сказал ему Господь: за то всякому, кто убьет Каина, отмстится всемеро.

Чертовка Жизнь! Как же изысканны и затейливы твои игры! И каждый раз, созерцая результаты твоей очередной проказы, я удивляюсь и сгораю от нетерпения. А ты, о Безжалостная Жизнь, каждый раз только чуть-чуть приоткрываешь завесу своей тайны. Правильно, так я буду знать, что на свете есть хоть кто-то, кто умеет хранить секреты. Не прятать их за сомнительными обещаниями, а хранить по-настоящему. Как ты, о Всевидящая Жизнь!

И каждый раз я умоляю тебя дать мне шанс разгадать твою загадку. Но твоя скала неприступна, как небеса. Ведь невозможно вскарабкаться на небеса? Ты все, конечно, знаешь, о Многоликая Жизнь, но сама подумай: если бы человек мог взобраться на самое небо, разве упустил бы он эту возможность? Разве упустил бы он возможность, прости, о Ужасная Жизнь, нагадить там? Я в этом сомневаюсь. А я могу делать подобные утверждения, ты уж мне поверь, о Огнеподобная Жизнь, потому что я прошел если не все, как я считаю по простоте душевной, то многие из твоих дорог.

А помнишь, о Светлоликая Жизнь, как ты заигрывала со мной, а уже через минуту я барахтался в собственной крови? Помнишь, какую шутку ты, ты учинила, ты сыграла со мной? Нет, о Златотканноодетая Жизнь, этого я тебе никогда не прощу! И даже не надейся заговорить мне зубы, как делаешь обычно! В этот раз не выйдет. Я уже не тот глупый дикарь, которого ты, о Сладкоголосая Жизнь, нашла на голом, как перст, уступе. И даже повидал я козни твоей сестрички, Каменноокой Смерти. А они, поверь, гораздо изощреннее твоих.

Как видишь — я все еще в твоих руках. Не странно ли это? И для чего, спрашивается, ты, о Златовласая Жизнь, провела меня всеми этими тропами? Что ты хотела показать мне? Я ведь знаю, что ты никогда ничего не делаешь зря. Скажи хоть сейчас, какую цель ты преследовала, ведя меня туда, куда даже тебе входить запрещено?

Странная ты подруга, Жизнь: то тараторишь без умолку, то слова из тебя не вытянешь. Будто и не женщина.

Что говоришь? Все зря? Ошибаешься. Случилось то, чего даже ты не могла предусмотреть. Я научился обманывать тебя, о Лиловоокая Жизнь. Как тебе, нравится это? Сомневаюсь. А мне нравится. Я наконец-то получил хоть какую-то свободу, оборвал ниточки, которые и по сей день волокутся за мной при ходьбе. Гляди, это ведь вы со своей сестричкой привязали их к моим рукам, ногам и языку. Правда, Смерть я обманывать еще не научился.

Наверное, для этого нужна еще одна жизнь. Да, о Серебряноголосая?

Книга первая

Глава первая

Они сидели и молча смотрели в огонь. Никто не знал, как начать. Наконец поднялся Дзюбэй, седовласый крепкий старик.

— Надо решать, — сказал он слабым, уже дребезжащим голосом. — От нашего сидения толку будет немного. Твоя дочь, Дзакуро…

Тот, кого звали Дзакуро, оторвал неподвижный взгляд от пламени. Видно было, как шевелятся его губы, шепча неизвестно какие проклятья.

— Твоя дочь, Дзакуро, сошлась с тем, чей отец убивал наших жен и детей много лет назад.

— Наказывайте ее, как хотите, — произнес Дзакуро. — А я ухожу.

И он встал, а уже через мгновение скрылся из виду. Ночная темнота скрыла его. Снова воцарилось молчание. Оранжевые блики плясали на лицах людей, и от этого их волосы казались еще более черными, чем были на самом деле.

— Вот в этом и вся загвоздка, — Дзюбэй потер подбородок. — Как наказать?

— Палками ее, палками!

— Женщина она, — возразил Дзюбэй.

— Ну так что, что женщина? Выпороть! И прилюдно.

Дзюбэй помрачнел и взглянул на говорящего. Молодой еще, нет и двадцати, а уже такая смелость в суждениях. И непозволительная дерзость.

— Когда твоя будущая жена продаст свое тело за сумку риса, вот тогда я и прикажу выпороть ее… — процедил Дзюбэй, — Кэнсин-тян.

Кэнсин побагровел, выпучил глаза и уже готов был сорваться с места, но на плечо ему легла тяжелая ладонь сидящего рядом.

— Ну хорошо, Дзюбэй-сан, — ответил он, задыхаясь.

И тоже ушел. Дзюбэй с сожалением посмотрел ему вслед. «Сан» насквозь было пропитано презрением и звучало, скорее, как оскорбление, но… Любой в случае чего подтвердит, что Кэнсин обратился к Дзюбэю уважительно даже после нанесенного оскорбления.

— Какое наказание выбрать?

— А сами-то вы, Дзюбэй-сан, разве ничего не предложите?

— Нет! Не хочу я потом… — Дзюбэй чуть не плюнул. Думать, думать надо, потом говорить! Впрочем, за прямоту его и уважают. Вокруг костра побежал шепот.

— Я знаю, — послышался внезапно уверенный голос. И надежда Дзюбэя, что именно этот голос он сегодня не услышит, с треском рухнула.

— Что ты хочешь сказать, Кагэро-кун?

Кагэро в деревне был единственным пришлым.

Жил на отшибе, но людей не чурался. Только жена его почти никогда не приходила в деревню, все больше крутилась у дома, что стоял на холме за деревней. Впрочем, объявился он давно, так что уже все привыкли к нему.

— Я знаю, — повторил Кагэро, — какое наказание можно применить. Но позвольте мне не раскрывать своего замысла. Вы разрешаете мне, Дзюбэй-сан, самому все сделать?

Кагэро так посмотрел на Дзюбэя, что тому пришлось отвести глаза. Старик боялся молодого пришельца, но ведь его голос не имел большого значения. Дзюбэй с самого начала был против Кагэро. Впрочем, старик так и не смог подавить в себе невольное уважение к этому человеку.

— Погоди, Кагэро-кун. Что ты говоришь? Как же я могу позволить, если не знаю, что ты удумал?

— Верьте мне, я придумал достойное наказание для той, кто сошлась с врагом.

— Времена открытой вражды прошли, — неуверенно сказал Дзюбэй, озираясь по сторонам.

Тут же десятки глаз вонзились в него острыми кинжалами.

— Враг остается врагом навсегда, — все так же твердо ответствовал Кагэро. — Я не нанесу ни единой царапины дочери Дзакуро-сан. Если же я причиню ей хоть какой-то вред — варэ во васурэтэ, — буду служить ей до конца дней.

Дзюбэй до хруста в суставах сжал пальцы. Отвечать ему: он позволил, он мог не допустить, он, он, он… Но остальные прячут глаза и прикрывают рот рукой, а Кагэро смотрит уверенно и спокойно.

— Делай, — выдохнул Дзюбэй. — Делай, как знаешь, Кагэро-кун, но помни свое обещание. Нарушишь его — сам изобью тебя палкой.

— Спасибо, Дзюбэй-доно, вы не пожалеете.

Вскоре у костра уже никого не было, кроме Дзюбэя. Он смотрел в угасающее пламя и думал.

* * *

Камари опустила ладони в воду, пошевелила пальцами — холод упруго скользил по коже. Она села на маленькую скамеечку и стала наблюдать за танцем песчинок на дне миниатюрного водоема. Еще очень давно, когда Камари была маленькой девочкой, рядом с домом пробился на поверхность родник. И Дзакуро, отец, раскопал ямку и усыпал ее песком.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.