Технотьма Пароль: "Вечность"

Левицкий Андрей Юрьевич

Серия: Технотьма [1]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Технотьма Пароль:

Глава 1

Поздней весной небо над Киевом высокое и чистое, с Днепра дует свежий ветер, колышет кроны деревьев на склонах холмов. Посверкивают золотом купола Лавры, и статуя Родины-Матери, в просторечии — Железная Женщина, высится над городом, похожая на грозную богиню войны.

Таким запомнился мне Киев с тех пор, когда в юности я несколько раз приезжал сюда. Но сейчас всё иначе: дым пожарищ застилает небо, деревья повалены, на склонах холмов — воронки. Некоторые из них появились благодаря мне.

В наушниках прозвучало:

— Работаем как обычно?

Под крылом «Су-25» проносились крыши панельных коробок. Справа, над центром города, поднимались клубы дыма, впереди горела Лавра.

— Как обычно, — ответил я ведомому. — Завидуешь?

Шмакин помолчал, обдумывая ответ.

— Развалить мост Патона… — протянул он, и я усмехнулся. — Не каждый день такое бывает, но если…

— Пятнадцать градусов влево, — перебил я.

С крыши высотки по нам открыл огонь крупнокалиберный пулемёт. И тут же в кабине пискнула сигнализация: чья-то РЛС пыталась захватить нас в свои сети. Я выстрелил тепловые ловушки, закладывая вираж и снижаясь. Выровняв штурмовик, бросил взгляд через плечо. Ведомый держался в стороне и чуть выше.

Мы летели над правым берегом Днепра, приближаясь к статуе. Ну и страхолюдина! И зачем братья-украинцы изуродовали так свою столицу? Хотя их этой штукой, насколько знаю, осчастливили ещё во времена СССР, а тогда народ не очень-то спрашивали, чего он хочет, а чего нет.

Впрочем, судя по происходящему, с тех пор мало что изменилось.

— Работаем. Зенитчики твои. — Я начал набирать высоту.

Дымные трассы снарядов снизу вверх перечеркнули небо. С площадки возле статуи по нам вела огонь зенитка, и Шмакин спикировал на неё.

Внизу у берега мелькнули притопленный земснаряд, баржа, развалины кирпичного завода. Я включил форсаж, пролетел над набережной. Закрутив «бочку», увёл машину к городу, чтобы развернуться и сделать заход на мост Патона.

Штурмовик Шмакина вышел из виража над Днепром.

По спине пробежал знакомый холодок, и я завертел головой в поисках опасности. В кабине опять запищала сигнализация.

Предчувствие не обмануло — над горящей Лаврой набирал высоту «Ми-24» национальной гвардии. Вертушка выпустила две ракеты, которые рванулись на сверхзвуке за самолётом Шмакина, и сразу ушла на разворот, пытаясь скрыться в дымной пелене над холмами.

— Катапультируйся! — крикнул я.

В полной уверенности, что ведомый выполнит мою команду, разрядил кассету с тепловыми ловушками и спикировал над мостом.

Конструкция архитектора Патона соединяла два берега. Я вёл штурмовик над единственным в мире цельносварным мостом, к которому, по данным разведки, с юго-востока подходили механизированные подразделения национальной гвардии.

Сняв вооружение с предохранителей, вдавил кнопку пуска неуправляемых ракет. Одновременно с ними вниз ушли две фугасные авиабомбы.

Снова форсаж. Набор высоты.

Грохот взрывов догнал самолёт. Мост провалился, воды Днепра вскипели вокруг обломков.

Разворачиваясь по пологой дуге над высотками левого берега, я попытался найти ведомого. Его нигде не было, только густой шлейф дыма висел над рекой.

— Серёга? — позвал я. — Серёга!

Эфир молчал. Конечно, у Шмакина не было шансов спасти машину: от ракет «воздух — воздух», пущенных с близкой дистанции, никакие маневры не спасут. Но почему он не катапультировался? Отказала техника?

Или всё же успел? Я пытался высмотреть купол парашюта на фоне зелёных холмов и клубов серого дыма, но не видел его.

А вот раскрашенная в сине-жёлтые цвета вертушка летела к огромной железной статуе, повторяя маневры Шмакина над правобережьем Киева. Должно быть, она из боевого охранения колонны противника, движущейся к мосту.

Когда мы легли на встречные курсы, я сразу ушёл на «мёртвую петлю». Кровь прилила к лицу, застучала в висках. В зените сделал «полубочку», свернул к реке. Поймав в прицел «Ми-24», облетавший статую с другой стороны, выстрелил.

В кабине взвыла сигнализация.

Самолёт привычно вздрогнул, когда обе управляемые «Р-60» с шипением ушли вперёд.

Горите в аду, уроды! Это вам за моего ведомого!

Поворачивая, я не смотрел вперёд, мне хотелось видеть, как на Киев упадёт сбитая вертушка. Эти, на «Ми-24», убили Серёгу! Он был хорошим пилотом и хорошим товарищем. Не другом — у меня вообще нет друзей, — но когда-то в Казахстане Шмакин спас меня. Вернулся и посадил своего «Грача» на плато за минуту до того, как там появились душманы…

Обе ракеты попали в цель, одна угодила в кабину, взрыв другой разрубил хвостовую балку. Но за мгновение до этого вертолётчики, развернув машину, успели дать залп.

Я летел к статуе. В кабине пронзительно запищала сигнализация, и руки сами легли на ручку катапультирования.

Две ракеты сближались с моим самолётом лоб в лоб. Когда я рванул рукоять, сработали пиропатроны и над головой сорвало фонарь. Ремни врезались в плечи, перегрузкой сдавило грудь, и кресло вместе со мной выбросило вверх из кабины.

Самолёт мгновенно ушёл вперёд, и через миг там громыхнуло. Лицо обдало волной горячего воздуха.

Загоревшийся штурмовик врезался в статую и расколол ей голову. Железная Женщина вздрогнула, но устояла.

Быстро осмотрев купол, я расправил стропы. Бросил взгляд на горящие обломки своего «летающего танка», упавшие к подножию монумента, определил направление ветра и начал снижаться.

Далеко внизу из кустов на набережную выскочили два человека в чёрных шлемах и серо-зелёных, как и у меня, комбинезонах. Один замахал руками.

Наёмники. Я шумно выдохнул — свои! Хорошо, ветер дует в нужную сторону…

Ударившись ногами в асфальт, упал, перекатился на бок и сразу вскочил.

— Не ранен? — спросил подбежавший ко мне черноусый наёмник. Лицо его показалось знакомым, хотя из-за шлема и больших тёмных очков трудно было разобрать толком. — Ну ты силён, пилот! Мы с Барцевым видели, как ты вертушку разделал.

— Опанас, валим быстрее! — крикнул второй.

Он опустился на одно колено и поднял автомат, глядя в сторону холмов.

Я отстегнул парашют, сбросив подвесную систему, вытащил из кобуры под мышкой пистолет-пулемёт «кедр» и разложил приклад. Статуя, в которую врезался мой самолёт, высилась над нами — голова расколота, строгое металлическое лицо в чёрных подпалинах. В трещине выступили края оплавленной арматуры.

— Куда теперь? — спросил я.

— К Крещатику, там точка сбора, — ответил черноусый Опанас. — Не удержим Киев, армия из нейтралитета вышла. Ты в курсе?

— Ничего не слышал. — Я вынул магазин из пристёгнутого к голени подсумка и зарядил «кедр». — Когда?

— Минут с десять как прошла инфа по радио. Сообщение только приняли, тут же связиста нашего гвардейцы подстрелили, и станция вдрызг. Но мы успели узнать: армейские части уже на бульваре Шевченко, там на президентскую гвардию напоролись.

Значит, армия. Третья сила вступила в конфликт… Я нащупал подсумок с гранатами на поясе, открыл клапан.

С армией тягаться бесполезно — задавят быстро, надо валить. Получается, что глава одной из самых крупных украинских партий не рассчитал силы. Он собрал в Киеве ополченцев, разбавил их отрядами наёмников и нанял лётчиков для проведения «миротворческих мероприятий» в родном государстве, власть над которым очень хотел заполучить. Да не вышло. Премьер-министр ввела чрезвычайное положение, президент отменил его, а сейчас в дело вмешались сохранявшие нейтралитет армейские генералы и заварилась такая каша, что нас бросили на произвол судьбы.

Я стал рассовывать гранаты по карманам.

— А что президент?

— Убит, — сказал Опанас. — Премьер-министр договорилась с генералами. Хотя такой слушок ещё прошёл, будто это туфта, президент на самом деле в Москву успел свалить и к русским за помощью обратился. Хрен поймёшь, правда или брешут.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.