Как мы строили коммунизм

Наконев Владимир

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Владимир Наконев

Как мы строили коммунизм

«Больше, лучше, выше нормы, в ритме завтрашнего дня». (песня такая)

Музыка.

- Сначала надо научиться включать станок.

Я окинул взглядом станок, размером с хороший автобус. Ну, надо, значит надо.

- Показывай.

Оператор нажал поочерёдно полтора десятка кнопок. Вдруг, мне показалось, что во включении прозвучала музыка полонеза.

- Ещё раз, плиз!

Точно! «Полонез Огинского». И я тут же, без ошибок включил станок, не пропустив ни одной кнопки.

- Ничего себе! – оператор сбегал за бригадиром и привёл его, чтобы я продемонстрировал и ему.

Через неделю я заявил своему наставнику, что на сверлении можно было бы и добавить скорости сверлу.

- Нет. Это забито в перфоленту технологами. Это – китайский алфавит.

- А у кого можно найти расшифровку этих дырок?

Взяв у бригадира список символов, я на следующий день уже умел «читать» перфоленту и через некоторое время стал помогать бригаде, перебивая программу с помощью специального дырокола.

Учёба.

Характер у заточника инструментов был такой гадкий, что все обращались к нему чуть ли не как к генсеку партии или, по крайней мере, как к начальнику первого отдела. А лучше было, если не обращались. Вот и в этот раз, бригадир дал мне указание.

- Возьми сверло и дай заточнику, чтобы он заточил.

Приношу, а дядя в домино играет. Видимо, игра его интересовала больше, потому что он небрежно бросил через плечо:

- Ты видел, как я затачиваю? Иди и начни, а я потом доведу.

Я пришёл в заточную и к ужасу других операторов, ожидающих, когда прийдёт мастер, включил станок и стал возить концом сверла по камню. Пришёл спец и похвалил меня.

- ….й ты оператор! Ты когда-нибудь видел, чтобы я на этом камне сверло затачивал?

Не помню, что я ему ответил, но мужик потратил на меня целый день, обучая затачивать все виды свёрл, за что я ему до сих пор благодарен.

Поединок.

- Работать будешь с ним, - представил нас друг другу бригадир. Слесарь мрачно взглянул на меня и даже не кивнул в ответ на моё приветствие. Подождал, пока ушёл начальник, повернулся ко мне и, криво усмехаясь, заявил:

- Я тебе всегда буду говорить: ты – плохой, ты – свинья, и, в конце-концов, ты повесишься.

«Неплохо для знакомства. Кажется, скучать мне не прийдётся». Я глянул ему прямо в глаза и небрежно бросил:

- У тебя ноги скривились.

Напарник ошарашенно глянул вниз.

- Один – ноль! – радостно заржал я.

И начали мы работать... Вечером, когда пришло время получать бесплатное молоко за вредность, мой напарник взял бутылку и сел отдельно от всех. Народ оживился.

- Эй, ты что от коллектива отрываешься?

- Мне, бля, два молока положено за то, что я с ним работаю!

Кузмич.

Вредности в нём было больше чем живого веса. Казалось, что он весь из этой вредности и состоит. Даже простая просьба подать ключ понималась им как провокация, как оскорбление, как попытка начать скандал. И скандал возникал. Иногда Кузмичу удавалось найти слабину в своём напарнике и тогда он отыгрывался на нём на всю катушку. За все обиды, которые он, Кузмич, пережил и ещё собирался переживать.

Ничего удивительного в том, что в паре с Кузмичом никто не хотел работать. Но работать надо было. Бригадир выходил из положения тем, что полдня отправлял одного с Кузмичом, а после обеда давал ему возможность работать с другим. Выглядело это так:

- Эй! Где вы тут? – кричал бригадир, появляясь в отсеке.

В ответ тишина и лишь отдельные звякания металла о металл свидетельствовали о том, что кто-то что-то делал. Кузмич с довольной улыбкой стоял над напарником, котоый яростно крутил гайки с болтами на очередном фланце. Желваки ходуном ходили на лице, свидетельствуя о том, что челюсти работающего сжаты с неимоверной силой.

- Я тут ору-ору, а тебе что, лень ответить? Или ты немой?

- Да! Немой! – взорвался работающий, - Потому что я с Кузмичём работаю!

Похватал свои инструменты и почти бегом удалился в сторону причала. Кузмич злорадно хихикнул.

...

В тот день Кузмича отправили на опрессовку танков. Не самая квалифицированная работа. И в напарники ему полагалось дать такого же «не самого». Но никого свободного не было. Перспектива работы с Кузмичём настолько не прельщала слесарей, что все мгновенно разбежались по рабочим местам. Бригадир растерянно глянул на меня.

- Пойди с ним на часик, а я кого-нибудь освобожу. Не подерётесь?

Радостный Кузмич осклабился, предвкушая как он будет иметь помощником меня.

- Не подерёмся. Я не дерусь с теми, кто одной ногой уже в ящике, - я повернулся к Кузмичу, - Шевели копытами, плесень, тебе же командовать сегодня.

Испустив утробный рык, Кузмич схватил сумку с ключами и рванул на выход из цеха. Бригадир прижал сложенные руки к груди.

- Я тебя умоляю! Только час...

На палубе танкера Кузмич растерянно огляделся: чтобы опрессовать танки, надо присоединить шланг со сжатым воздухом к фланцам труб обогрева, а потом спуститься вниз и пометить места дырок на донном змеевике. Причём, фланцы труб, находящиеся возле люка танка совсем не обязаны были соотвествовать этому танку. Я, посвистывая, стоял рядом.

- Что свистишь, козёл, - обратился ко мне «старший», - Прикручивай шланг.

- Йес, начальник! Покажи к какому выходу.

- Сам должен знать! Не первый год работаешь!

- Понял! А точнее?

- Ты что, гад, издеваешься? – Кузмич начал повышать градус выхлопа.

- Ни за что на свете, - простодушно сказал я, - Не умничай! Пальцем покажи.

- Вот этот, бля!!! – заорал Кузмич, швыряя на палубу свою сумку.

Я сделал «книксен» и начал неспеша прикручивать фланец. Закончив, обернулся и увидел, что был открыт люк НЕ ТОГО ТАНКА. Старый придурок! Спускаться вниз ему нужно было метров около тридцати и я сообразил, что успею перекрутить шланг на именно этот танк. Схватил пару ключей и со всей возможной скоростью закрутил гайки, отсоединяя фланец. Мимо по палубе прошли двое судовых. Поглядели на меня.

- Глянь! Одуреть как крутит.

- М-да! Если они все так работают, то за неделю закончат.

Аллах свидетель, я хотел, как лучше. Но Кузмич, будучи не в самом весёлом настроении, быстро достиг дна танка, услышал, что воздух свистит в другом танке за переборкой, птичкой взлетел наверх, перескочил в люк другого танка за моей спиной и сверзился вниз по вертикальному трапу. Я закончил прикручивать фланец, швырнул на настил палубы ключи и помотал головой, стряхивая капли пота, выступившие на моём лице. Кажется, успел!

Злобный вой был мне ответом. Опешив, я оглянулся и увидел, что открыт уже и второй люк. Подскочив к нему, я различил в темноте пятно фонаря из которого неслись проклятья не только в мой адрес, но и в адреса всех, кого Кузмич успевал вспомнить в этот не самый радостный момент его жизни, потому что в этот раз шум выходящего воздуха был опять из-за переборки, из того танка, в котором он только что был. Ноги у меня стали дрожать. Я схватился руками за ограждение люка и, похрюкивая, наблюдал за приближением моего напарника по трапу. Наверное, в его возрасте не полезно было так быстро лазить по лестницам, потому что, когда Кузмич появился на палубе, он дышал, как-то, через раз. Пошвыряв все свои причандалы на палубу, он пнул некоторые из них, потом похватал их обратно в сумку и кинулся через всю палубу, намереваясь сбежать в док по трапу. Когда ему осталось бежать метров двадцать, вахтенный закрыл перед ним дверь в фальшборту и взмахнул рукой, глядя вверх «Вира!». Трап взмыл в воздух. Его именно в этот момент решили переставить на другой борт!. Мне стало совсем плохо. Хрюкая, всхлипывая и икая, я полз на четвереньках к тому месту, где валялись мои инструменты. Мимо опять прошли судовые.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.