Альманах иммигрантов

Данцигер Леонид Вольфович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Альманах иммигрантов (Данцигер Леонид)

Избранное из творчества прошлого и настоящего

Латерман Овсей

Родился в Бердичеве в Украине в 1927 году, вырос и жил в Киеве. В 1949 году окончил Киевский политехнический институт. Работал главным специалистом-электриком в проектном институте , преподавал в Киевском политехническом институте.

Писать стихи начал в 1941 году. Печатался в периодических изданиях в Украине и в Германии, выступал на молодежных эстрадах с чтением своих стихов.

Встреча

Я встретил поезд из

Москвы,

Транзитом через Кельн

в Аахен,

И от хвоста до головы

В нем русский дух,

там Русью пахнет!

Мгновение-подать рукой,

Все близким, но далеким

Дышит,

И… неуемною тоской, идущей

от колес до крыши.

Открыл с улыбкой проводник

Заляпанные грязью двери,

И вот я к Родине приник,

Хотя в свидание не верил.

Друг другу руки жарко жмем

По-русски, по старинке

долго:

Ну что, ребята, как

живем,

Как там Москва-река,

как Волга?

Как дышите, и чем живет

Страна родимая Россия,

Что говорит простой

Народ,

Как мы или почти такие?

«Молитва Изкор»

Душою не кривлю, но я не знал

Ни сути службы ,ни молитв законы…

Но я таинства жизни познавал,

Когда она мне ставила препоны.

Впервые в Кельне на склоне лет,

Соприкоснувшись с древним ритуалом,

Почувствовал- во мне чего-то нет,

А это все признать- уже немало.

Шел праздник «Йом-Кипура»- полон зал,

Внимали люди страстному моленью…

И я там был и молча наблюдал,

Испытывая сердца напряженье.

И вдруг повисла в зале тишина,

И тихий голос зазвучал с повтором,

Он становился громче, он крепчал

Священною мелодией «Изкора».

Зал поредел и из него ушли

Все, чьи родители раденьем Бога- живы.

И голос кантора, возросший из тиши,

Звучал сильней, вытягивая жилы.

Я узнавал знакомые слова,

И память бередящие названья..

И в трауре склонялась голова,

И слышались незримые стенанья.

Я видел их, ушедших навсегда,

Нам отдававшим все еще при жизни.

В молитве назывались города,

Где нас - евреев умерщвляли при фашизме.

Меня душили едкий дым и гарь,

Страданья тех давних дней истории,

А в сердце бушевал огня пожар,

Нежданно ставшим печью крематория.

И я прощался с теми, кто ушел,

И мысленно твердил слова в «Изкоре»…

А кантор пел и в память песню вел,

Наполненную стонами и горем.

(Кельн, октябрь 1999)

Тредель- маркт

Я в Кельне не могу теперь без тределя-

Веселый гам, торговые ряды.

Что было нужно- то уже распродано,

А что не нужно- царство ерунды.

Старинные часы- давно без боя,

Турецкий медный хлам былых веков…

Здесь с продавцами мы, само собою,

Торгуемся, не тратя лишних слов.

Холсты с мазней, идущей за картины,

Плащи и брюки, брюки и пальто,

Следы красы- гнилые палантины,

И в паутине прошлого-манто.

Приборы, краны, фотоаппараты,

Фарфор, хрусталь и старое стекло.

Я чувствую невольно боль утраты

Хранившего домашнее тепло.

Вот пацаны, торгуя с одеяла,

Имеют «шпас», войдя в торговый раж.

Там книжки и игрушки, что попало-

Из детства промелькнувшего багаж,

Тут и обноски от немецкой формы,

И Красной Армии полковничий мундир…

Старушка что-то вяжет из ангоры,

Лежит ковер, затоптанный до дыр.

Так жду я воскресенье и субботы,

Что прочие дела совсем забыв,

Иду на тредель, словно на работу-

Неудержим мой «творческий порыв».

Приветствия, улыбки, разговоры,

И русские слова кругом звучат…

Я полюбил на Рейне этот город,

Где Тредель-Маркты всех влекут подряд.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.