Подмененная

Холт Виктория

Серия: ДОЧЕРИ АЛЬБИОНА [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Подмененная (Холт Виктория)

ПОСЛЕДНЕЕ ЛЕТО

Когда мне исполнилось десять лет, моя устоявшаяся жизнь была нарушена браком матери с Бенедиктом Лэнсдоном. Будь я постарше, поопытней, я понимала бы неизбежность этого. Но я жила в своем счастливом уютном мирке, в центре которого находилась моя мать, и считала, что такое же место занимаю в ее жизни, поэтому мне и в голову не приходило, что человек со стороны внезапно может разрушить все это.

Нельзя сказать, чтобы он был мне незнаком. Сколько я себя помнила, он всегда существовал на заднем плане, где, по моему мнению, ему и следовало оставаться.

Когда я родилась на австралийских золотых приисках, он был там же. Собственно говоря, я появилась на свет в его доме.

— Мистер Лэнсдон, — объясняла мама, — отличался от остальных золотоискателей. Он владел достаточно процветавшим рудником и нанимал на работу людей, отчаявшихся самостоятельно поймать удачу. Все мы жили в хижинах. Ничего подобного ты в жизни ни видела, разве что сравнить их с той развалюхой в лесу, где прошлой зимой жил старый бродяга. Это было совершенно неподходящее место для младенца. Так что решили, что ты родишься под крышей его дома, того самого, где родился и Патрик.

Патрик Картрайт был моим самым близким другом.

Его родители жили в Лондоне, а дедушка Патрика владел Пенкарронской шахтой, расположенной возле дома моих бабушки и дедушки в Корнуолле, и мы часто встречались. Кроме того, моя мать очень дружила с родителями Патрика, поэтому мы были почти как одна семья.

Когда мы с Патриком были помладше, нам нравилось играть в золотоискателей. Между нами существовали тесные узы, поскольку оба мы родились в доме мистера Бенедикта Лэнсдона в городке золотоискателей на противоположном конце земли.

Мне следовало бы раньше догадаться о происходящем: когда мама заговаривала о Бенедикте Лэнсдоне, ее голос менялся, глаза начинали сиять, а губы складывались в улыбку. Однако в то время я не предавала этому такого значения Не то что бы это очень изменило ситуацию, меня она в любом случае не устраивала. Но если бы я была подготовлена, это не стало бы для меня таким потрясением.

Лишь после маминой свадьбы я осознала, насколько счастливой была моя прежняя жизнь. Слишком многое мне казалось само собой разумеющимся.

Да, я счастлива жила в Лондоне, неподалеку от Гайд-парка, куда ходила гулять по утрам со своей гувернанткой мисс Браун. Мы прогуливались по дорожкам, обсаженным высокими деревьями — каштанами, дубами и буками. Мы встречались с другими няньками, с которыми мисс Браун останавливалась поболтать, в то время как я присоединялась к играм других детей. Мы кормили уток на пруду и бегали по заросшей травой лужайке, предназначенной специально для этого.

Я обожала магазины. Неподалеку от нас находился рынок, и иногда зимой, во второй половине дня, мисс Браун брала меня туда. Так было интересно бродить среди толпы, наблюдать за людьми, стоявшими у прилавка, особенно когда начинало темнеть и зажигались керосиновые фонари. Однажды мы поели угрей в желе прямо у прилавка, причем мисс Браун чувствовала себя несколько неудобно, ибо считала такие поступки неуместными, но я ее упросила. Мне нравилось рассматривать дам в великолепных платьях и джентльменов в цилиндрах и визитках. Я любила зимние вечера, когда мы усаживались возле камина и слушали колокольчики булочников, разносивших свои изделия по улице. Тогда Энн, наша служанка, выбегала на улицу с блюдом и покупала булочки, которые мама подрумянивала на огне.

Казалось, эти счастливые дни будут длиться вечно, потому что я еще не замечала тогда Бенедикта Лэнсдона, который скрывался в тени и выжидал подходящего момента, чтобы изменить всю нашу жизнь.

Когда деревья в парке начинали выбрасывать листики и даже груша в нашем небольшом садике подавала признаки того, что собирается в свое время произвести на свет несколько несъедобных плодов, моя мать говорила:

— Пора, пожалуй, отправляться в Корнуолл. Поговорю с тетей Морвенной. Любопытно, каковы их планы на этот год.

Тетя Морвенна была матерью Патрика, и мы с моей мамой часто посещали их дом, расположенный неподалеку от нашего. Патрик обычно вел меня в свою комнату, чтобы показать щенка или новую игрушку; мы говорили с ним о Корнуолле и о том, чем мы будем там заниматься.

Потом следовало восхитительное путешествие на поезде. Мы с Патриком занимали места у окон и непрерывно вскрикивали, обращая внимание друг друга на что-либо, показавшееся в окне. Поезд проносился через долины, реки и леса, а затем, замедлив ход, пребывал на очередную станцию.

А в конце путешествия предстояла встреча с поджидавшими нас бабушками и дедушками, которые всем своим видом показывали, что для них нет более радостного события, чем наш приезд. Потом Патрик отправлялся в Пенкаррон, а я — в Кадор.

Кадор — великолепный, прекрасный дом — был родовым гнездом семейства Кадорсонов в течение многих веков. Теперь там больше не жили Кадорсоны, потому что их род пресекся, когда мой прадедушка Джейк Кадорсон и его сын Джекко утонули в Австралии, а дом перешел к моей бабушке, вышедшей замуж за Рольфа Хансона.

К счастью, дом оставался во владении нашей семьи, и, хотя мой дедушка получил его, вступив в брак, он искренне полюбил его — больше, думаю, чем все остальные члены семейства. Я понимала его чувства. Построенный из мощных глыб серого камня, с башнями и бойницами, он напоминал средневековую крепость.

Оставаясь одна в своей просторной комнате с высокими потолками, я любила представлять, что живу несколько веков назад. Это было очень интересно, а когда я была еще совсем маленькой, даже пугало. Впрочем, я всегда уверенно чувствовала себя в присутствии моей матери и ее родителей. Дедушка с увлечением рассказывал занимательные случаи из истории Англии: о «круглоголовых» и «кавалерах», штормах и кораблекрушениях, путешественниках, отправлявшихся на другой конец света открывать неизвестные ранее земли.

Я любила Кадор. Здесь дни казались дольше, а солнце — ярче. Даже дождь доставлял здесь удовольствие. Я любила море, и иногда нам позволяли совершить небольшую морскую прогулку, хотя бабушке это очень не нравилось. Она не могла забыть о том, как погибли ее родители и брат.

Я часто ходила с матерью и бабушкой в городки Полдери. Мы прогуливались мимо домиков на набережной и наблюдали за рыбаками, которые чинили свои сети и обсуждали улов. Иногда я ходила туда с дворецким Йео. Меня завораживал вид рыб, бьющихся на весах с серебристыми чашами. Я любила прислушиваться к разговорам рыбаков:

— Неплохой сегодня улов, Арри. Господь успокоил волны. На все его милость.

Бывало, что разговор шел в мрачных тонах:

— Неудачный сегодня день. Сам Иисус Христос не рискнул бы нынче войти в море.

Многих из них я знала по именам: Том, Тед, Гарри.

У некоторых были весьма звучные имена, взятые из Библии: Робин, Соломон, Яфет, Аббадия… Большинство этих семей принадлежало к ревностным веслианцам с тех пор, как Джон и Чарльз Уэсли прошли весь Корнуолл, обратив большую часть населения в истинную веру.

Кадор находился примерно в четверти мили от этих двух городков Восточного и Западного Полдери, разделенных рекой Полдер, через которую был перекинут старинный мост. Я любила крутые улочки города, тянувшиеся к вершине утеса, откуда открывался вид на море. Там стояла деревянная скамья, на которую люди могли присесть, чтобы отдохнуть после восхождения. Я садилась там со своим дедушкой и уговаривала его рассказать мне истории о контрабандистах и береговых пиратах, специально заманивающих корабли на рифы, чтобы вызвать их крушение.

Мне нравилось бродить по берегу в поисках полудрагоценных камней, которые, по слухам, там попадались. Но видеть их мне удавалось только в окне лавки мистера Бандера, под надписью «Найдено на побережье Полдери».

Я была горда тем, что принадлежала к «людям из Кадора» — так нашу семью уважительно называли в Полдери.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.