Критик

Дьяченко Алексей Иванович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Критик (Дьяченко Алексей)

Критик

Журналист Буквоедов был не в духе, не спал всю ночь. Вчера, в телевизионной студии Останкино, один косматый исполнитель своих песен, при всех, обозвал его журналюгой.

«Тварь безголосая.- Думал он, шагая по улице.
- Кто дал ему право? Я сотрудник уважаемой газеты, честный и принципиальный человек. Не будь он другом главного редактора, я б ему так ответил».

Буквоедов шёл на спецзадание, путь его лежал в драматический театр. Редактор попросил написать хорошую рецензию на только что вышедший спектакль. Видимо, были у редактора на то свои тайные планы, но Буквоедов угождать ему более не собирался.

Пришёл аккурат перед самым началом и со злорадством отметил, что зал полупустой, а те немногочисленные зрители, которые пришли на премьеру, процентов на девяносто состоят из школьников да курсантов. То есть людей подневольных, по чьей - то указке, как скот кнутом, на спектакль этот пригнанных.

«Ну, что ж, поглядим.
- Потирая руки и ощущая в себе ретивый дух бунтарства, размышлял Буквоедов.
- Сначала поглядим, а затем пригвоздим. Так раскатаю, что у редактора и его косматого дружка на голове волосы дыбом встанут. Посмотрим, кто из нас журналюга, а у кого ещё принципы остались, коими не торгую».

Спектакль долго не начинался, наконец, актёр в гриме показался из-за кулис и, махая рукой кому-то невидимому, прокричал:

- Гасите! Гасите свет!

Свет в зале погас.

- Ну, вот, тоже мне столичный театр.
- Раздражённо прошипел журналист.
- Начинают, как в Вышнем Волочке.

Всё ему в этом театре не нравилось, начиная с низких писсуаров в туалете, безропотного зрителя и заканчивая постановкой, которая со скрипом шла на подмостках. Картонные декорации казались отвратительными, игра актёров безобразной, возмущало и то, что освещение сцены менялось по особым просьбам героев спектакля:«Сделайте ночь! Включите луну!.. А теперь у нас день! Включите, пожалуйста, солнце!». Что не являлось режиссёрским изыском, а было следствием халатного отношения к работе со стороны осветителей. Более же всего не давал покоя мужчина, сидевший рядом, от которого разило перегаром.

«И как их, пьяных, в театр пускают?
- Мысленно возмущался он.
- А, впрочем, кто за ними будет следить. Билетёрша книгами торгует. И какими? «Как уклониться от воинской службы». «Сто сочинений в помощь поступающим». Страна дураков! Нет у людей никаких принципов».

Запах перегара потому так нервировал журналиста, что он третий день не пил. Воздерживался, крепился, стараясь не впасть в очередной запой. Что можно было смело прировнять к подвигу, который не каждому пьющему человеку под силу. А, тут, под боком, такой аромат.

На перерыв Буквоедов вышел, желчно пережёвывая баранку, чудом завалявшуюся в кармане пиджака.

- Я этот позор театральной Москвы так пропишу, - ворчал он, - будет вам, господин приятель косматых певцов, хорошая рецензия.

Мотивы редакторской просьбы стали ему сразу же ясны, как только он увидел молоденькую смазливую актрису, игравшую главную роль.

«Переспать с ней хочет, седой кобель, но я ему не сутенёр. Так и напишу: спектакль - дрянь, актриса - бездарь. И пусть попробует возразить».

Прогуливаясь по фойе, он как-то само собой подошёл к стойке буфета.

- Девушка, там у вас коньяк в коробках, или это пустые коробки из-под коньяка?
- поинтересовался он.

- Коробки, - покраснев, ответила буфетчица.

- Ну, а выпить есть что-нибудь?

- Джин с тоником в банках, а в разлив - Мартини - бианка.

- Джими и Толик - братья на век, - передразнил журналист, недовольно морща лоб, - это не хорошо. Налейте мне, милая девушка, мартини. Два по двести. И дайте-ка один бутерброд с колбаской.

Выпив «Мартини» и, мысленно обругав этот напиток, он с бутербродом в руке направился в зал. И тут, вдруг, словно что-то щёлкнуло у него над головой и всё преобразилось. Ненавистные курсанты и школьники стали любимыми. «Это же наши защитники, надежда и опора». Картонные декорации показались теперь верхом совершенства, чуть ли не лучшим из того, что он видел в театрах. Актёры, вышедшие после антракта и игравшие на сцене, стали блистать талантом и красотой.

«Воистину вино нас примиряет с действительностью».
- Подумал Буквоедов и, крикнув «Браво!», в ответ на очередную реплику героини, предложил мужчине, сидевшему рядом, проследовать с ним в буфет. Мужчина не отказался.

Затем Буквоедов угощал актёров в забегаловке на углу, обещая им фантастическую похвалу. После этого пил с прохожими в подворотне, с отъезжающими на вокзале. И с кем только не пил, пока добрался до дома.

Дома Буквоедов вышел на балкон и ему померещилось, что перед собой он видит редактора. Редактор был прозрачным, невесомым, как воздушный шар, и при этом задавал вопросы.

- Кто ты такой?
- спрашивал редактор.

- Я - Солнце Российской журналистики! – Остервенело, кричал Буквоедов, отвечая, как ему казалось, на очевидное.

- Где положительная рецензия?

- Я хотел её написать, но не смог, случайно ушёл в запой, - оправдывалось «Солнце».

- Всё же хотел?
- Злорадствовал редактор. – А, где же твои принципы, ведь ты не собирался?

- Мой принцип - беспринципность!
- Орал Буквоедов, и швырял в «редактора», в этот фантом, цветы в горшках, стоявшие на подоконнике.

Закончилось всё хорошо. Не смотря на административные взыскания со стороны правоохранительных органов, штраф, и диагноз «белая горячка», Буквоедов остался сотрудником уважаемого издания.

Работает журналист, служит не лёгкому делу и мечтает стать первым в газете, а если повезёт, то и в профессии.

19.02.2000 г.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.