А жить, братишки, будет можно!

Буркин Олег

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

повесть

Солнечным весенним утром у опушки леса под литовским городком Гайжюнай два десятка молодых десантников без ремней и беретов, выстроившись на широкой поляне в колонну по одному, тяжело дыша и раздувая ноздри, как жеребцы, нетерпеливо переминались с ноги на ногу. Хэбэ, висевшее на ребятах мешком, наголо обритые головы и еще не успевшие загореть бледные, осунувшиеся лица сразу выдавали в них солдат, которые призвались совсем недавно.

Десантники были возбуждены и сосредоточены, их губы – упрямо сжаты, а глаза горели решительным блеском. По команде старшего лейтенанта Сухорукова его подчиненные по очереди устремлялись к чучелу американского солдата, привязанному к стволу сосны и сделанному столь искусно, что издалека его можно было принять за живого «джи-ая». На чучело напялили и пятнистый камуфляж, и почти настоящее кепи, а на мешковине под ее козырьком - для придания полного сходства с вероятным противником - было даже нарисовано черной краской лицо.

И ни чье-нибудь, а президента США Джимми Картера.

У чучела были и его круглые щеки, и широкий нос, и волосы, зачесанные вправо, и, конечно же, неповторимая улыбка Картера до самых ушей. Прапорщик Маковецкий – художник-самоучка, малевавший всю наглядную агитацию в полку, - не жаловал американского президента и раньше. Но не на шутку осерчал на Картера после того, как неделю назад тот вновь осудил вторжение Советских войск в Афганистан и призвал мировое сообщество к бойкоту Московской олимпиады, до начала которой оставалось всего несколько месяцев. Громко и грубо высказавшись в адрес президента и его матушки, прапорщик пошел к командиру полка и вызвался разрисовать голову чучела под Картера.

Командир дал «добро», и Маковецкий сделал это просто мастерски. А улыбка на лице чучела получилась такой ехидной и хищной, что ему так и хотелось врезать по зубам…

Вот почему, подбегая по очереди к «американцу», десантники колотили его по голове с особым остервенением.

- Следующий! – крикнул Сухоруков.

Быстро сорвавшись с места, к чучелу понесся худой, невысокий, но жилистый рядовой Кошкин. Остановившись напротив него, солдат старательно, вскинул вверх правую ногу, согнутую в колене, крикнул: «Ки-я!», - резко распрямил ее и сапогом со всего маха ударил «американца» по голове. Голова «вероятного противника», мотнувшись, вернулась на место, а Кошкин развернулся и, довольный собой, засеменил в конец строя.

Сухоруков махнул рукой.

- Следующий!

К чучелу подбежал рядовой Михолап – великан почти двухметрового роста с могучими плечами и бычьей шеей. Он тоже вскинул правую ногу вверх, издал боевой клич и сапогом сорок пятого размера нанес сокрушительный удар.

Огромный сапог Михолапа со свистом пронесся мимо головы «американца», и промахнувшийся солдат, не удержав равновесия, неуклюже рухнул в траву.

В строю десантников раздался дружный смех.

Сухоруков, едва сдержав улыбку, нахмурил брови и резко бросил:

- Отставить смехуёчки!

Смех тут же оборвался.

Сухоруков, стоявший недалеко от дерева, к которому было привязано чучело, посмотрел на наручные часы и, вскинув голову, громко скомандовал:

- Закончить выполнение упражнения! В две шеренги - становись!

Солдаты быстро выполнили команду. Сухоруков, не спеша, подошел к строю и, остановившись напротив своих подчиненных, окинул их оценивающим взглядом.

Солдаты стояли, уже надев ремни и береты, - с автоматами, противогазами и саперными лопатками. Десантники шумно, часто и тяжело дышали. Их раскрасневшиеся лица блестели от пота. Они настороженно и напряженно смотрели на своего командира роты – высокого, стройного, черноволосого, с умными, проницательными и хитро прищуренными глазами. Смотрели, совершенно не зная, чего им ожидать от него дальше.

…Старший лейтенант Александр Сухоруков попал в Гайжюнайскую учебную воздушно-десантную дивизию сразу после окончания Рязанского училища ВДВ. Как и все, принял под командование взвод. Но уже через два года получил роту. Злые языки тогда говорили, что столь быстрое продвижение по службе молодому офицеру обеспечил его отец - командир Тульской воздушно-десантной дивизии генерал-майор Сухоруков, который был старым другом гайжюнайского комдива. Но когда спустя год Александр сделал свою роту лучшей в полку и получил за это благодарность от самого командующего ВДВ, называть Сухорукова-младшего генеральским сынком перестали. Когда же он в числе первых – буквально через несколько дней после ввода в Афганистан Ограниченного контингента Советских войск - написал рапорт с просьбой направить его в Афган, стали уважать еще больше…

… Александр уже целый месяц проводил занятия с первым взводом своей роты сам по причине отсутствия его командира – лейтенанта Топуридзе, укатившего в отпуск.

Еще раз окинув подчиненных, замерших в строю, насмешливым взглядом, ротный протянул:

- Ну, для начала не безнадежно.

Солдаты облегченно вздохнули.

- Будем считать, что разминка закончена, - произнес Сухоруков. – Пора переходить к основной части.

Десантники снова напряглись…

…Подчиненные Сухорукова стояли в две шеренги недалеко ото рва, заполненного водой. Ров простирался метров на пятьдесят в длину и был метра четыре в ширину, не меньше.

Командир роты, скрестив руки на груди, неторопливо прохаживался перед строем.

- Курс молодого солдата остался у вас позади. Началась серьезная учеба, - он сделал многозначительную паузу.
- Среди занятий не будет главных и второстепенных. Но…

Александр остановился и повернулся лицом к строю.

- Обучение десантника начинается с тренировки его ног. Понятно?

Слегка наклонившись вперед, он ударил себя ладонями по коленям.

- Сильные ноги нужны для того, чтобы приземляться на них с парашютом… Совершать марш-броски… А когда ваши силы уже будут на исходе – делать рывки.

Александр распрямился и загадочно добавил:

- И много для чего еще…

Старший лейтенант кивнул на ров.

- Здесь неглубоко. Тому, кто повыше, по пояс. Тому, кто пониже, - по грудь.

Сухоруков усмехнулся.

- Поэтому каждый будет топать по дну ножками. И не налегке. А с «раненым» товарищем на горбу.

Он хлопнул себя по спине.

- Вторая шеренга прыгает на спины первой…

Кошкин покосился на Михолапа, который возвышался во второй шеренге строя аккурат за ним, тоскливо присвистнул и прошептал:

- Ну, я попал…

Александр продолжал:

- Доходите до конца, меняетесь местами и двигаетесь обратно. И так до тех пор, пока…, - он помедлил. – Пока не скажу закончить.

Сухоруков махнул рукой.

- Приступить к выполнению!

…Взвалив на спину товарищей, десантники брели по рву.

Проклиная судьбу-злодейку и тяжело пыхтя, Кошкин волок на себе Михолапа, который был тяжелее его килограммов на сорок. Низкорослый кареглазый, горбоносый дагестанец Рамазанов, погрузившись в воду по самую грудь, тащился следом за Кошкиным, взвалив на спину конопатого, скуластого молдаванина Зглавуцу.

Добравшись до конца рва, солдаты поменялись местами и двинулись обратно.

Лицо Кошкина, оседлавшего Михолапа и крепко обхватившего великана за могучую шею, лучилось от счастья. Но недолго. Вскоре они снова поменялись местами, и Кошкин, сгорбившись под тяжестью Михолапа и едва переставляя ноги по вязкому дну, начал отмерять ими свои невыносимо тяжелые полсотни метров…

…Неожиданно ноги Зглавуцы, тащившего на себе Рамазанова, подкосились, и солдат упал, увлекая за собой дагестанца. Оба мгновенно скрылись под водой. В последний миг Зглавуца успел глотнуть воздуха и задержать дыхание.

Рамазанов – нет… Его голова выпрыгнула из воды, как торпеда. Выпучив испуганные глаза, хлебнувший воды Рамазанов громко кашлял, отфыркивался и плевался. А когда рядом с ним вынырнул Зглавуца, дагестанец повернулся к нему и, бешено вращая глазами, так сердито затараторил что-то на своем языке, что на виновато покрасневшем лице молдаванина стало даже не видно веснушек.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.