Хуже войны

Буркин Олег

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Хуже войны (Буркин Олег)

повесть

Памяти моего боевого товарища по Афгану - подполковника Сергея Белогурова, погибшего во время выполнения миротворческой операции в Боснии в 2000 году.

«Есть вещи и хуже войны. Трусость хуже. Предательство хуже…»

Эрнест Хемингуэй

1.

Горы были продолжением этого города, приземистые глиняные домишки которого, не найдя места внизу, на равнине, забирались по крутым склонам и лепились там, налезая друг на друга, словно толпящиеся в тесноте люди. Горы год за годом уступали свои каменистые бока пуштунам и таджикам, чараймакам и хазарейцам, которые строили новые дома так, что их крохотные дворики оказывались на плоских крышах старых. Но до вершин, где даже в конце весны дотаивали в расщелинах языки слежавшегося снега, городу предстояло карабкаться и карабкаться.

Вершины взирали на людей и возведенные ими строения с гордым превосходством: горам было известно, чей век длиннее.

До войны сюда часто заезжали туристы. Им было, на что посмотреть: и на высокие каменные столбы, врытые в землю еще Искандером Двурогим, который расставлял их по необъятным границам своих владений; и на высеченную в скале статую Будды, изрядно попорченную временем: память о нашествии Великих Моголов, которых тоже изгнали с этой земли. Был памятник и поновее - полуразрушенная крепость с тремя зубчатыми башнями, возведенная британским экспедиционным корпусом и брошенная англичанами после множества тщетных попыток стать хозяевами этой страны.

...Горы были продолжением этого города, говорящего на многих языках. Но однажды на устах его жителей зазвучало новое слово – «шурави» — а через перевал Джабаль-таш ранним утром перевалила, грохоча железом и ревя моторами, колонна мотострелкового полка Ограниченного контингента советских войск.

С той поры минуло уже семь лет...

2.

Полк возвращался с «боевых».

Работавшая в штабе машинистка Эллочка прискакала после обеда в женский «модуль», и, узнав эту новость, он мгновенно пробудился после двухнедельной спячки. На обеих половинах хлопали двери, впуская и выпуская до неприличия возбужденных жилиц; мигом образовалась очередь в душевую, а также еще одна - к единственной полковой парикмахерше, рябой Виолетте…

…В ее комнате, которая была одновременно и спальней, и парикмахерской, уже толклось с полдюжины женщин. Грузная, пышногрудая Виолетта, бабий век которой был давно и безвозвратно прожит, держала в зубах дымящуюся сигарету и усаживала в кресло перед большим овальным зеркалом первую клиентку - самую красивую женщину в полку Эллочку с роскошной гривой длинных каштановых волос.

Дверь комнаты распахнулась, и на пороге появилась еще одна клиентка – официантка офицерской столовой Наталья.

Наталья заискивающе улыбнулась.

- Виолетточка, так я через час подойду?

Виолетта снисходительно кивнула.

- Ладно. Но сегодня стригу без скидки.

Наталья понимающе махнула рукой.

- Само собой. Только ты уж постарайся. Чтобы моему понравилось, ладно?

Она исчезла за дверью, прикрыв ее за собой.

Виолетта окинула многозначительным взглядом женщин, столпившихся в комнате, и криво усмехнулась.

- Зачем ей стрижка? Знаю я ее хахаля-артиллериста. Не успеет приехать – так

зенки зальет, что и не разберет, есть у нее волосы на голове или нет!

Женщины заржали так громко, что на окнах задрожали занавески…

…А еще в одной комнате барака, словно не слыша поднявшейся суеты, стояла на коленях перед приколотой к стене бумажной иконкой Богоматери и беззвучно, одними губами, читала молитву похожая на испуганную школьницу худенькая, голубоглазая Аннушка…

3.

В восьмом часу утра, ежеминутно зевая, не выспавшийся и лохматый начальник строевой части – черноволосый крепыш старший лейтенант Чепига - сидел в своем кабинете и перебирал бумаги.

Дверь с треском распахнулась, и в кабинет вошел капитан Корытов. Следом за ним боязливо переступил порог тощий и сутулый начпрод полка лейтенант Маничев, который был выше Корытова на целую голову.

Корытов стянул с лысой головы кепку, отер ею с красного, морщинистого лба капельки пота, облокотился о деревянную стойку, делившую комнату пополам, и рявкнул:

- Полюбуйся на этого дурня, Витёк! Он замахнулся на Маничева локтем.

- У, лейтенант зеленый! Заставил старого капитана тащиться в комендатуру ни свет ни заря.

Чепига вытаращил глаза.

- Как же вы его вызволили с «губы», Евгений Иванович?

- Как, как... Наврал коменданту, что заменяю начальника штаба. В грудь себя бил...

Корытов обернулся к лейтенанту.

– Давай рассказывай, как залетел.

Пунцовощекий Маничев виновато переминался с ноги на ногу.

- Бачонок меня сдал. Там, в городе, этих пацанов… Отцы в лавках сидят, а они покупателей зазывают. Вот и ко мне один прицепился.

Чепига привстал.

- А ты?

- Послал его подальше. А пока в один дукан заглянул, в другой, этот гаденыш сбегал за нашим патрулем. В общем, выхожу я из дукана, а меня цап-царап. Всю ночь просидел на «губе»...

Чепига покрутил пальцем у виска.

- Ты что, не знал, что на этой неделе начальник гарнизона запретил выезжать в город за покупками?

- Знал.

- Ты уж до конца все рассказывай, - хлопнул капитан по стойке ладонью.
- Как тебя на гауптвахте обшмонали, что нашли... Давай!

Маничев покраснел еще больше.

- Купил я себе брелок, в виде земного шарика...
- ...на котором пол Сахалина не красным, а желтьм японским цветом зарисовано, - закончил за лейтенанта Корытов.

Глаза Чепиги жестко сузились.

- Знаешь, что за такие покупки бывает?

- Во-во, - подхватил Корытов. – Комендант как брелок увидел, так и взбеленился. Хотел сдавать Сашеньку в особый отдел. Еле отговорил.

- Кланяйся Евгению Ивановичу в ножки, Маничев, - облегченно вздохнул Чепига.

- Ну, в ножки - это ни к чему, а вот пару «пузырей» с тебя, парень, причитается! — капитан хохотнул.
- Да расслабься. Когда звонили из комендатуры, в штабе никого, кроме Витьки, не было. Больше ни одна живая душа не знает.

Он подмигнул Чепиге.

- Много работы, Витек?

- Полчаса назад из центра боевого управления сообщили… У Джабаль-ус-Сараджа погибли четверо. Сержант и три солдата.

- Как?

- Прямое попадание в бэтээр из гранатомета.

- Эх, ребятишки..., - Корытов медленно стянул с головы кепку.
- За все «боевые» ни одной потери, а тут, в последний день... То-то, я смотрю, ты бумагами обложился. Похоронки пишешь?

- И похоронки, и письма. Раньше не требовали, а теперь надо - чтоб обязательно письма были родителям, от командования.

- Ясно…, - понимающе протянул капитан. – Ну, и когда ждать полк, Вить?

Чепига улыбнулся.

- Колонна уже перешла перевал, через час будет здесь.

Корытов нахлобучил кепку на голову.

- Тогда пора на КПП! Встречать Фоменко!

...Когда в коридоре стихли его шаги, Маничев осторожно присел на краешек стола.

- Каждый раз Рокфеллер встречает Фому. Чепига рассеянно пожал плечами.
- Друзья...

- Два сапога пара. Оба холостяки. И тому, и другому под сорок. И оба – «пятнадцатилетние» капитаны. Пятнадцать лет в одном звании!

- А ну спрыгни со стола, - сквозь зубы процедил Чепига.

Маничев встал и, надув губы, отошел в сторону.

- Ты чего?

- Рокфеллер тебя с «губы» вытащил, а ты...

- Да я против Рокфеллера ничего не имею, он классный мужик, - заговорил лейтенант извиняющимся голосом.
- Но ведь сам виноват, что на пенсию так и уйдет капитаном.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.