Господа, это я!

Сантрян Ваник Александрович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Господа, это я! (Сантрян Ваник)Документальные повести и рассказы

Май 1882 года.

В грузинском городе Гори, отдаленном от больших городов, мира, родился мальчик, которому суждена была жизнь, посвященная серьезной и опасной революционной деятельности — в Петербурге и Софии, Берлине и Вене, Париже и Москве, Тифлисе и Баку.

Это был Симон Аршакович Тер-Петросян, один из верных соратников великого Ленина, достойный сын армянского народа, известный под именем Камо.

Камо — легендарный революционер, вечно бдительный страж и рыцарь революции.

Недолгой была его жизнь — всего 40 лет. Летом 1922 года он трагически погиб в автомобильной катастрофе. Но он успел выполнить грандиозную работу во имя торжества светлых идей революции, во имя освобождения человека.

ГОСПОДА, ЭТО Я!

Была осень 1919 года.

Выстроившиеся вдоль Молоканской улицы большие деревья разрослись и перекинули свои ветви во двор. Не облетевшая еще кое-где багряная листва заметно поредела, и ветер беспрепятственно врывался во двор, где мужчина, выглядевший гораздо старше своих сорока лет, отдавал распоряжения боевым товарищам.

Это был Камо со своим боевым отрядом, который он сформировал в Москве, подобрав людей по поручению и с согласия В. И. Ленина, проверив каждого в отдельности, и теперь, преодолев массу трудностей, пройдя по дорогам Москва — Астрахань, Астрахань — Каспийское море — остров Булла — Баку, добрался до лудильной мастерской, расположенной на первом этаже дома по Молоканской улице. В отряде знали только, что хозяева мастерской — Серго [1] и его жена Сато. Камо со своим отрядом намеревался через Тифлис отправиться на Северный Кавказ, чтобы взорвать там штаб Деникина. Продвигаться напрямик было рискованно, так как белогвардейское отребье отрезало Россию от Закавказья.

Шел 1907 год.

Реакция свирепствовала. Все жили в страхе, революционеры уходили в подполье.

Степан Шаумян перелистывал какие-то бумаги. В его дверь тихонько забарабанили. Слегка отодвинув занавес, он выглянул в окно. В темноте четко выделялся силуэт офицера, невысокого, не стройного, с броской самоуверенной осанкой.

— Кто там?

— Откройте. Я принес вам борчалинский арбуз!

— Арбузы еще не поспели.

— Поспели уже.

Пароль был точен, и дверь поспешно, отворилась. Шаумян, широко раскинув руки, сгреб в объятия вошедшего офицера:

— Камо?! Ты в Баку? Будь ты сейчас в Лондоне или в Париже, я б охотно поверил. Но в Баку да в такое время?! Нет, только не здесь.

— Именно в Баку, куда наверняка дошел звон разбивающихся стекол в караван-сарае Тамамшева, — прервал его Камо. — Ты-то прекрасно знаешь, чего я натерпелся с похищением этих денег? Ведь помнишь?

Как было Шаумяну не помнить об этом?

…В одном из дворянских особняков по Михайловской улице Тифлиса, снятом для подпольной работы членами боевого отряда Камо Бачуа Куприашвили и Вано Каландадзе, спорили Камо и Шаумян.

Шаумян: — Нет, тысячу раз нет! Революция — это вооружение трудящихся масс, организация их сплоченной борьбы!

Камо: — Не поймешь тебя: вчера ты говорил «да», сегодня — «нет». Послушай, Степан, не принимаешь же ты меня за сумасшедшего? Пусть будет вооружение. Но чем, чем ты их вооружишь? Степан, дорогой, неужели ты принимаешь меня за авантюриста, искателя приключений, которому не терпится прославиться в подпольных кругах? Повторяю твои слова: нет, тысячу раз нет! Ты же меня знаешь. Поэтому я удивляюсь, что и ты читаешь мне нотации. Но вся наша теория революции заходит в тупик, когда встает вопрос оружия и денег, которых у нас нет. Оружие необходимо, но чтобы его заиметь, нужны деньги. Аэроплана у меня нет, чтоб взлететь над банком и вмиг ограбить. Сколько я терзался из-за эксов. Я понимаю, что меньшевистское воронье не преминет обкаркать нас, но иного выхода у нас нет. Если он у тебя есть, давай выкладывай!

Камо прекратил нервно вышагивать по комнате. Сдерживая возмущение, он сел за стол напротив Шаумяна. Но тут же торопливо встал:

— Ты пришел ко мне на чашку чая, а я тебя заморочил совсем. Знаешь, мне почему-то вспомнился наш приходской священник из Гори, он частенько стращал нас господом богом. Однажды на уроке божьем я спросил у него: «Святой отец, бог всесилен?» А он: «Очень, сын мой». «Очень-очень?» «Да, сын мой». А я ему: «И он может дать мне пощечину?» «Может», — отвечает. «Раз так, — говорю, — пусть он спустится сверху и ударит меня». Тут священник влепил мне увесистую оплеуху, сказав: «Я — представитель бога». Класс расхохотался. Я потерпел фиаско.

Шаумян, улыбаясь, спросил в шутку:

— Выходит, священник воздал тебе по заслугам?

— Ну. А теперь вот царь отвешивает мне пощечины. Вчера на одной стене я увидел свой портрет, довольно симпатичный. За мою голову обещают солидный гонорар. Хочу повысить себе цену, что-то не правятся мне эти несколько тысяч. Пусть назначат сумму покрупнее.

— Пойми, ты нужен партии не только для проведения экспроприаций! Знатный чаёк…

— А обед? — точно ребенок, образовался Камо. — Ты еще не знаешь, какой я кулинар! Такую кашу могу заварить царю, что он назначит меня своим шеф-поваром. Экс — необходим, причем грандиозный. Да, я его тоже не приемлю. Скажут — бандитизм, ну и пусть, важно не это, а то, что партия нуждается в деньгах. Мы на волоске от смерти — знаю, и не думай, что я ничего не боюсь. Вранье: только дураки и безумцы не боятся смерти. Но скажи мне, где другой выход?

— Что ты решил? Мы должны быть в курсе.

— Поэтому я и попросил тебя прийти. Вместе и обмозгуем, как быть.

— Чтоб твоему пылу-жару не угаснуть, скажу сразу, что мы согласны.

— Ура! — заорал Камо и крепко обнял Шаумяна. — Спасибо, Степан. Вано, налей еще чаю Степану. Вот мой план, слушай.

— Прежде чем говорить о новом плане, ты бы учел неудачи прежних попыток. — Шаумян медленно поднялся.

Камо смолчал — вопрос коснулся его больного места. Прежние неудачи. Две попытки с начала года. При первой он чуть было не лишился жизни. В тот период центр большевиков возлагал серьезные надежды на боевой отряд Камо, который обещал за короткий срок раздобыть деньги и доставить их в Финляндию, — где тогда находился Ленин. В отряд Камо входили опытные большевики-экспроприаторы: Бачуа Куприашвили, Вано Каландадзе, Элисио Ломинадзе, Дадико Чиабришвили, Илико Чачиашвили, Илико Ибралидзе, Акакий Далакашвили, Аркадий Элбакидзе, Теофил Кохриашвили, Анетта Сулаквелидзе, Саша Дарахвелидзе, Пациа Голдава, Вано Шимшанов, Серапион Ломидзе.

Факт, однако, остается фактом: обе попытки отряда провалились, хотя, по словам Камо, «все было семь раз отмерено, оставалось только отрезать». Такова была ситуация. Отряду удалось выяснить, что крупные суммы денег ввозятся и вывозятся из Тифлиса в трех направлениях: в сторону Джульфы, куда деньги из Тифлиса доставлялись русским войскам в Персии; в сторону Батума — для рабочих Чиатурских рудников; наконец, третий денежный источник — это крупная сумма в 250 тысяч рублей, которую центральная почта получила из Петербурга.

Попытка похищения джульфинских денег имела печальный исход. Отряд вышел на задание ранним утром, а в три часа дня управляющему банком доложили о попытке ограбления почты: «Деньги не удалось похитить. Бомба, взорванная злоумышленниками, тяжело ранила одного из казаков. Тяжело ранен и один из злоумышленников, которого его сообщникам удалось прихватить с собой».

В тот же день вечером в одной из частных клиник Тифлиса врач Соболевский спасал жизнь Семену Аршаковичу Тер-Петросяну. Раненого привели его товарищи, предложили врачу крупную сумму, чтобы тот без огласки и как можно быстрее вылечил и поставил на ноги пострадавшего. Это был, как они заявили, техник ремонтной мастерской депо, на которого якобы свалилась сорвавшаяся с крана раскаленная болванка.

Алфавит

Похожие книги

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.