Джинн и Королева-кобра

Керр Филипп

Серия: Дети лампы [3]
Жанр: Фэнтези  Фантастика    2006 год   Автор: Керр Филипп   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Джинн и Королева-кобра (Керр Филипп)

Филип Керр

(Дети лампы – 3) Джинн и Королева-кобра

Новые приключения Джона и Филиппы Гонт - Нью-Йоркских близнецов, в каждом из которых проснулся добрый джинн. В эпопее британского писателя Ф.Б.Керра «Дети лампы» чудеса случаются на каждом шагу: их творят представители добрых и злых джинн-кланов, постоянно борющихся друг с другом.

В третьей части цикла, «Джинн и Королева-кобра», в беду попадают дядя близнецов Нимрод и его старый друг, Ракшас. Детям предстоит спасти их из лап безумной индийской секты. Попутно Джон и Филиппа знакомятся с ангелами, маскирующимися под нищих, а также узнают, что такое «второе я» и «зеркало души». Следуя за близнецами и их приятелем Дыббаксом, вы сможете получить представление о страшном культе Девяти кобр и выяснить, кто скрывается под личиной снежного человека. Добро вновь одержит верх над Злом, но к удару судьбы окажется не готово.

Посвящается Брайану Букмену

Пролог

О том, что случилось в Лондоне

вскоре после того,

как в Нью-Йорке родились

близнецы Джон и

Филиппа Гонт

Ужас, как часто бывает, подступил глубокой ночью, когда люди обычно спят. Случилось это страшное происшествие в Лондоне, в обманчиво большом кирпичном правительственном здании в Уайтхолле, расположенном по самому старому и знаменитому адресу в мире. Снаружи, у всем известной черной парадной двери, стоял на посту полицейский, вдоль противоположной стороны улицы тянулись другие правительственные здания, в конце ее высилось Вестминстерское аббатство, за ним — здание парламента, а еще дальше текла мутная Темза.

Ночь совсем сгустилась, одна из холодных апрельских ночей последних лет прошлого тысячелетия... В доме десять на Даунинг-стрит царила тишина. Девочка одиннадцати лет была в комнате одна, но не спала, а, включив фонарик, читала под одеялом любовный роман. Ее родители, премьер-министр Великобритании и Северной Ирландии и его супруга, мирно почивали в своей спальне чуть дальше по коридору, а этажом ниже, в комнатке за залом заседаний кабинета министров, бодрствовали сотрудники премьера: начальник службы безопасности и пресс-секретарь. Приблизительно без двадцати час девочка нахмурилась и в некотором замешательстве оторвалась от книги. Ей показалось, что она услышала смех. Приглушенный, но явно девичий смех. Вернее, противное хихиканье.

Странно.

Девочка высунула голову из-под одеяла и прислушалась.

Нет, все тихо. Почудилось.

Но смех раздался вновь. Девочка отбросила книгу.

Кто тут хихикает? Аж мурашки по спине побежали...

Она решительно встала. Надела халат и, открыв дверь, выглянула в коридор. Похоже, хихикают в родительской спальне.

Кто же это? Точно не мама. Она не так смеется. А с тех пор, как они переехали на Даунинг-стрит, она вообще не смеется.

Девочка крадучись подошла к спальне родителей. Хихиканье внезапно стало громче и даже как-то противнее, но, как только девочка толкнула дверь спальни и ступила внутрь, оно тут же стихло. Пусть на мгновение, но стихло.

Что тут все-таки происходит?

Мама, съежившись, с круглыми от ужаса глазами, забилась в угол комнаты. Папа, прямой как доска, сидел на кровати, и глаза у него были закрыты. Дышал он тяжело и часто, раздувая ноздри, точно пробежал изрядное расстояние. Папа был совсем на себя не похож: бледный, пижама мокрая от пота, волосы спутанные и влажные, как пропитанная дождем солома. А потом глаза его внезапно открылись, закатились на лоб, словно стеклянные шарики, и закрылись снова.

И тут девочка поняла, что в комнате нестерпимо жарко. Как в раскаленной духовке. Она бросилась к окну. Распахнула его настежь. Дотронулась до батареи. Холодная.

Вот так чудеса.

—Мама, что с тобой? — тихонько спросила девочка.

—Со мной-то ничего, — прошептала мать. — А вот с отцом...

Девочка подошла к кровати и отодвинула папиного любимого плюшевого медвежонка Арчибальда.

—Папа? С тобой все в порядке?

Он продолжал тяжело дышать. А потом папины зеленые глаза открылись и уперлись прямо в нее. И от этого взгляда по спине у девочки побежали мурашки.

—Папа, перестань. Это не смешно. Ты пугаешь маму.

И тут он начал смеяться. Или нет, не он. Это был девичий смех, словно внутри него сидела какая-то незнакомая и неприятная, даже вредная девица.

Кто это? Или... что?

Холодные безжизненные глаза, которые совершенно не соответствовали веселенькому хихиканью, сверлили ее еще несколько секунд, а потом послышался голос — и хозяйке этого голоса было, наверно, не намного больше лет, чем самой дочери премьера.

—Подать сюда министра внутренних дел! — произнес голос. — И начальника лондонской полиции. И главного государственного обвинителя сюда живо! И генерального прокурора! Мне срочно нужно кое-кого арестовать и заточить в Тауэр. Немедленно. Сегодня же. Нельзя терять ни минуты.

—Ты никого не можешь заточить в Тауэр, — сказала дочка премьер-министра. — Так больше не бывает. Чтобы посадить человека в тюрьму, существуют правила. Законы.

—Тогда соедини меня по телефону с королевой, — сказал голос. — Я хочу принять новый закон. Прямо сейчас. Закон, который разрешит мне кое-кого арестовать и казнить. Сегодня же.

Девочка аж рот разинула от изумления.

—Чего ты ждешь, тупица? — продолжал голос. — Набирай номер, да побыстрее. Разве ты не знаешь, кто я? Я — премьер-министр. И рот не забудь закрыть. А то ты — прямо говорящая золотая рыбка из сказки. Только тупая. Умной будешь, когда рак на горе свистнет.

Перепуганная дочка премьер-министра отпрянула и стала судорожно приглаживать волосы, вставшие от ужаса дыбом.

—И слушай, ты, рыбья морда, скажи им всем, что мне не до шуток. А не поймут — пусть пеняют на себя. Я им устрою простейшую демонстрацию своих возможностей. Поняла, рыбья морда?

Тут премьер-министр снова захихикал по-девичьи, а его дочь завопила в голос.

—Все-таки младенцы — забавные существа, — заметил Нимрод. — Настоящие маленькие звереныши, верно?

Нимрод прибыл в Нью-Йорк специально, чтобы познакомиться со своими новорожденными племянниками, Джоном и Филиппой Гонт, и теперь с некоторым ужасом рассматривал близнецов, лежавших в специальном лотке в родильном отделении. Вообще-то младенцев он недолюбливал, не в последнюю очередь потому, что хорошо, даже слишком хорошо помнил первые суматошные, мокрые дни, недели и месяцы собственной жизни. Какой же это кошмар — быть младенцем! Кстати, для джинн зрелого возраста такие воспоминания вполне характерны: многие из них помнят абсолютно все, что с ними происходило в любом, самом нежном возрасте. И совершенно не способны о чем-либо забыть.

—Нет, правда презабавные уродцы, — не унимался Нимрод. — Ну почему почти все младенцы напоминают Уинстона Черчилля? Или Бенито Муссолини? Все как один страдают недержанием, крикливы и драчливы, словно галки. Не говоря уж о неуемном желании быть пупом земли.

Сестра Нимрода, Лейла, тоже, как и он, джинн, сидела насупившись на больничной койке и слушала бестактные комментарии брата с растущим раздражением. Сами же близнецы, чувствуя брезгливость и отвращение дяди Нимрода, начали хором подмяукивать, точно пара голодных котят.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.