Поколение катастрофы

Афанасьев Александр

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Завтрашний день будет потом. Все, что нам нужно, нам нужно сейчас. Время горит ясным огнем, Остановите нас! Улицы ждут начала беды, Городу нужен сигнал, чтоб исполнить приказ. Дети смотрят в глаза новой войны. Остановите нас! Каждый из нас уверен в себе И в каждом живет звезда, чтобы вспыхнуть в свой час Дети смотрят в глаза новой войны Остановите нас! Алиса.

Это происходит сейчас. Да, да именно, сейчас в благополучные нулевые. «Нулевые»… Никто не задумывался о странности и символичности этого прижившегося названия времени, в которое мы живем? Ноль — это ничто. Если любое число умножить на ноль — получится ноль. ЛЮБОЕ ЧИСЛО.

Многим это кажется выдумкой. Знаете, есть такая передача "За стеклом". Ты вроде здесь, с участниками — но в то же время за стеклом. И то, что происходит за стеклом, тебя не касается. Тебя убережет стекло. Убережет ли?

Это происходит рядом с нами. Совсем рядом, рукой подать. В соседней квартире, в соседнем подъезде, в соседнем доме, в соседнем районе. Но это есть уже везде. Они — среди нас. Упыри, в человеческом обличье. Чужие. Они выглядят как мы, ходят как мы, говорят как мы. Но он — не мы. Под человеческой оболочкой скрывается неведомый, жестокий и безжалостный зверь. Жаждущий человеческих жизней…

Насколько эта история документальна? Более, чем бы мне хотелось. Название города я обозначать не хочу, он зашифрован как «Энск» (иду на нарушение своих же принципов и правил), изменены названия улиц, группировок, районов. В этом рассказе в несколько дней спрессовано многое из того, что происходило в Энске в течение трех лет. Я читал приговоры судов, сводки оперативной обстановки по городу, протоколы заседаний различных комиссий, разговаривал с людьми. Знаю я и много того, чего в сводку оперативной обстановки по городу не попадет никогда. Ладно, чего уж там… Читайте.

Энск. Стоянка. 24 сентября 2007 года

— Выключите вы свою музыку или нет! За. али! Спать невозможно!!!

— Пошла на…!

— Щас ментов вызову, засранцы малолетние!

— Да пошла ты!.. Слушай, давай я воздушку притащу и щас мы этой козе старой в окно засандалим. А?

Змей, в миру Вановский Григорий Павлович, местный "чисто пацанский авторитет" солидно помолчал, подумал. Потом длинно выругался и сплюнул на землю

— Не. Нельзя. Земляк голову скрутит за это. Чо базарили — без лишней нужды с местными не цапаться. С ментами разруливать — бабла стоит. Всосал? Вон, иди с водилы лавэ возьми! — отправил он говорливого подчиненного работать

На стоянку заруливала черная Лада — восьмерка. Гарик оценивающе посмотрел — может и полтинник слупить удастся, бобер богатый. Тачка незнакомая. Может, на блядки мужик приехал. Сплюнув себе под ноги, Гарик поплелся на другой конец стоянки…

Саму по себе стоянку, которую курировали Змей и Гарик, сделали в прошлом году. Раньше во дворе большого девятиэтажного дома была заасфальтированная площадка, летом тут играли в футбол, зимой заливали каток. Но машин становилось все больше и у подъезда места уже не хватало. И тогда, прошлым летом во дворе появился Земляк. Он нанял за несколько бутылок местных, вечно похмельных, безработных, ошивающихся около подъезда мужиков, те поднапряглись — и за один день снесли ограждение и выбросили к чертовой матери железные остовы футбольных ворот. Вот тебе и стоянка! Готовая!

Дальше Земляк притащил сюда на эвакуаторе выпотрошенный остов девятки — в относительной целости оставался лишь салон, но и этого было вполне достаточно. Оставалось только нанять сборщиков денег — и тут Земляк, присмотревшись, подошел к местной гоп-компании, тусующейся на школьном стадионе. Пацаны как раз закончили гонять по бугристому грязному полю старый мяч и настороженно уставились на незнакомого, крепкого, одетого в черную кожаную куртку мужика.

— Слышь, пацаны… — спокойным и уверенным тоном начал мужик — а кто заработать хочет?

Пацаны переглянулись, потом уставились на Змея — в этой компашке он был старше всех на год и ходил в качалку, поэтому его слово было непререкаемым.

— И чо делать надо? — осведомился Змей

— Да ерунда… Вон там вон я стоянку организовал — сидите и деньги с водителей снимаете. Утром выручка мне. Четыреста рублей за ночь, если хорошую выручку делать будете — в конце месяца премия. Сколько вас там ночью сидеть будет — дело ваше, хоть всей кодлой сидите. Если утаивать часть денег будете — накажу. Ну, как?

— Можно попробовать… — протянул Змей

Так и работали. Уже почти год. Такса простая: с шахи какой-нибудь — двадцать рублей за ночь, с иномарки — пятьдесят. И никто твою машину ночью не угонит — можно даже сигналку не включать. Если не хочешь платить — тогда с утра будь готов найти на капоте нацарапанное гвоздем ругательство. Простой и незатейливый сервис, у Земляка эта стоянка была далеко не последней в городе. И схема давно была отработана.

Восьмерка аккуратно зарулила на стояночное место, между белой шестеркой и бежевой одиннадцатой — универсалом. Ярким рубином вспыхнули в ночной тьме задние огни…

Гарик подождал, пока бобер выползет из машины, и только потом подошел ближе. Сыто чавкнула на уплотнителях водительская дверь…

— Полтинник…

— Что?

Гарик стоял в метре от незнакомца, этого водилу он здесь ни разу не видел. Да и машина — новенькая черная Лада, восьмерка — для этого района, нищего и безработного даже такая машина была редкостью. Не редкостью эти машины были для сытых и благополучных городов — но здесь, в безработном и спивающемся районе (раньше все работали на авиазаводе, сейчас он стоял уже который год) их было мало…

Это происходило каждый день. Приезжали люди, ставили машины на ночь, Гарик подходил к ним и привычно объявлял таксу — двадцатник, тридцатник, иногда и полтинник. Лучше так, чем утром проснуться и обнаружить на машине нацарапанное гвоздем на капоте ругательство. Или обнаружить, что все четыре колеса за ночь кто-то проткнул. А такое случается, если машину оставить на ночь без присмотра, даже двадцатилетней давности «шоху».

Поэтому люди платили. Платили ночным сторожам, пополняя кассы пацанских группировок и карманы их взрослых бизнесменов кураторов. Платили иногда равнодушно, иногда с плохо скрываемым раздражением — но платили все, словно дань. Если у тебя есть деньги, чтобы купить и содержать машину — будь добр, плати.

Много или мало получалось? А вот, судите сами. Только эта стоянка вмещала до ста автомобилей — а таких стоянок в городе было полно. Пусть она заполнена будет только наполовину — итого пятьдесят автомобилей. С каждого пусть по двадцать рублей — в итоге тысяча. Наличными, безо всяких налогов. Пацанам за ночь четыреста — остается шестьсот рублей. Каждый день. С одной стоянки. Только у Земляка их было десять — значит шесть тысяч минимум (это если не считать иномарочные «полтинники» и считать, что каждая стоянка заполнена лишь наполовину, на самом деле места иногда даже не хватало). В день. Шесть тысяч на тридцать — сто восемьдесят тысяч рублей чистыми, наликом, безо всяких налогов и ведения разной бухгалтерии. Примерно половину приходилось отстегивать ментам и чиновникам, чтобы смотрели в другую сторону и не мешали вести бизнес. Вот и итог — каждый такой вот куратор пацанской группировки получал в месяц от девяноста тысяч рублей чистого дохода. Нормально?

А ведь были и другие забавы, совсем с другими прибылями. Например — устроить гладиаторские бои для местных пацанов, снять это на видео и продать. Московские за одну такую видеокассету платили несколько десятков тысяч рублей, сразу и без базаров. Билеты на такие представления в узком кругу шли нарасхват, приезжали специально из Москвы, арендовали школьные спортзалы… И делов то — пацаны всегда под рукой, пообещать призовой фонд кусков десять и дело в шляпе.

Или — снять ту же драку, но на улице. Идет человек — вдруг налетает стая озверевших пацанов лет тринадцати-пятнадцати и начинает его метелить. Грамотно так метелить, с выдумкой и фантазией, чтобы человек инвалидом на всю жизнь остался. А кто-то стоит с камерой и снимает. Такие вот кассеты с записями реальных уличных нападений и избиений стоили еще дороже и пользовались спросом, как в Москве, так и на западе.

Были и другие забавы, которыми занимались далеко не все. Земляк, например этим заниматься категорически не хотел, он и гладиаторские бои со своими пацанами устраивал без энтузиазма, не то что другие. Но кураторы попадались всякие.

Забавы были разные. В городе существовало несколько квартир, переделанные под подпольные порностудии. Квартиры снимали на месяц, максимум два и поработав, переезжали в другое место. На всякий случай, в милиции все-таки находились люди, которые реально это дело преследовали. Да и бандитам подобные вещи на своей территории были "не по ноздре". Родители, опять таки. Поэтому, приходилось предпринимать меры предосторожности.

Фильмы снимались всякие. Самые простые обычные — мальчик с девочкой. Их покупатели любители "клубнички с несовершеннолетними" — в Москве диски с таким видео можно найти на любом базаре, даже особо не напрягаясь. И в Интернете — на западных сайтах для педофилов восемьдесят процентов видеоконтента — made in Russia. В США за съемку такого порно можно было огрести "от двадцати до пожизненного", заниматься этим в таких условиях никто не хотел. В России — максимум пара лет, да и то если ментам не отстегнешь. Тут работать можно было. За оригинальный контент на пару часов видео заказчики платили от трех до десяти тысяч долларов в зависимости от темы и художественного оформления картины.

Были и посложнее. Девочка с дедушкой или мальчик с тетенькой. Эти шли подороже, к верхней границе. От восьми до десяти тысяч долларов.

Еще сложнее — взрослый мужчина с мальчиком. Тут цены начинались минимум от десятки. Десять тысяч долларов США. Это видео снималось крайне осторожно — стоило только организатору съемок попасть в камеру — можно было вешаться. Опускали в первую же ночь всей хатой — блатные таких не любили. Да и в позапрошлом году история была — отец узнал, что его десятилетний сын участвовал в съемках и нагрянул на съемочную площадку с ружьем. Два трупа, замять удалось с трудом, мусорам лаванули тридцать тонн. Баксов. Проплатили судью — папашку посадили на двадцать лет — убийство с отягчающими. Пусть посидит, подумает над своим поведением…

И самое сложное, чем местные не занимались — сцены изнасилования с последующим убийством. Цена на такие вот «шедевры» начиналась от пятидесяти тонн бакинских — это самый, самый минимум. Делали очень осторожно — квартиру снимали только на один раз, детей похищали в других городах. Такие вот съемочные группы переезжали из города в город, нигде не оставались дольше недели. Каждый занимался своим делом — «мясо» (а именно так называли детей для съемок) похищали в одних городах, снимали в других. Часто привлекали к съемкам наркоманов — ему все по барабану, за дозняк он и грудного ребенка изнасилует и убьет. Иногда попадались спецзаказы — например, мальчика или девочку насилует бомж. Подбирали бомжа, потом делали и его. Тела тщательно прятали — расчленяли, вывозили за город, закапывали в подвалах. В общем — люди зарабатывали. Кто как мог и кто сколько мог. Кто-то торговал нефтью, а кому не повезло — детьми. За год, если клювом не щелкать, можно было накосить на неслабую квартиру в Москве…

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.