Летний отдых

Авророва Александра

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Вопрос летнего отдыха обычно начинает волновать меня где-то с весны. Он (то есть вопрос), конечно, с радостью привязался бы ко мне еще зимой, а то и осенью, но я активно и довольно успешно с ним борюсь, подсовывая себе другие проблемы. А по весне чувствую, что сломалась. Другие проблемы как-то меркнут, мельчают и сходят на нет. В этом году, например, все началось с того, что в одну из апрельских ночей мне приснился Южный лагерь — привычное для меня место отдыха. Привычное и, несмотря ни на что, любимое. Лагерем его называют по старинке — когда-то он состоял из одних палаток. А сейчас там выстроили домики, и он превратился в обычную, только очень не комфортабельную, турбазу. Домики, подозреваю, фанерные и уж точно дырявые, из мебели в них имеются кровати и, если проявишь расторопность, стулья. Удобства — на горе. Зато под горой, через дорогу, в трех минутах ходьбы — Черное море. Теплое и хорошее. А кругом деревья и цветы. Днем бегают ящерицы, а ночью стрекочут цикады. А еще… Впрочем, хватит. Короче, мне снился Южный лагерь — база отдыха Технического института. Я тружусь на благо Политеха уже третий год, и после каждого из двух первых лет работы именно в Южном лагере проводила часть отпуска — благо, отпуск у меня всегда летом, ибо работаю я преподавателем.

Проснувшись, я высунула нос в окно, с отвращением взглянула на серое, мокрое, беспросветное небо и честно призналась своему попугаю:

— Кешка, я хочу в Южный лагерь.

— Кошмар! — ответил Кешка.

— Ты думаешь, мне не дадут профсоюзной путевки? — с ужасом спросила я.

Это первое и единственное, что пришло мне в голову при слове «кошмар». В тот миг я, к счастью, недооценила пророческие способности моей пернатой Кассандры. К счастью — потому что если бы догадалась заранее, какой кошмар ждет меня летом, осталась бы, бедняжка, без летнего отдыха. Не рискнула б поехать в Южный. А без летнего отдыха разве жизнь? Прозябание, а не жизнь. Кто-нибудь, конечно, скажет, что отдохнуть можно и в Петербурге, но я на это возражу, что тогда отдых не будет летним. Разве то, что происходит у нас в летние месяцы, — лето? В таком случае, как поется в одной песне, «что такое осень»?

Оценивающе на меня взглянув, а также попробовав на вкус мое ухо, Кешка убежденно заявил: «Катя хорошая. Красивая. У Кати перышки». Несколько взбодренная таким известием, я отправилась на работу. Был как раз четверг, то есть день, когда мы с моей подругой Настей ведем занятия в соседних аудиториях. Мы преподаем в одном институте, только я математику, а она — английский. Она работает в Политехе на два года больше меня и, соответственно, на два раза больше была в Южном лагере. В общем, тоже энтузиастка летнего отдыха. Мне не терпелось поделиться с нею своей настоятельной потребностью поехать на теплое море. Она-то поймет! Однако злые студенты упорно задавали мне вопросы совсем на другую тему. Конкретно — о сходимости интегралов, зависящих от параметра. «Надо же, — мрачно подумала я. — Когда я училась, мне казалось, что злые преподаватели постоянно пристают со своей математикой. А теперь — наоборот. Поняла, что к несчастным преподавателям пристают студенты. Их вон сколько, а я одна». Утешало единственное — сейчас апрель, еще полтора месяца потерпеть — и лето. И вообще с каждым днем светлеет!

Сумев таким образом успокоиться и взять себя в руки, я переключилась-таки на математику, правда, ляпнув разок, что сходимость интегралов зависит от значения температуры морской воды, но мой любимый ученик деликатно поправил: «Вы хотели сказать, от значения параметра», — и я благодушно согласилась, что сказать хотела именно это. Любимый ученик был любим мною не зря — он отличался большими способностями, удивительной добросовестностью и феноменальным спокойствием. Никогда не забуду его первый выход к доске: быстро, буквально со скоростью письма, он написал решение сложной задачи, после чего с недоумением обратился к нервничающей аудитории:

— А что, что-то непонятно?

— Непонятно, каким образом ты это решил! — мрачно заявил кто-то.

И любимый ученик безмятежно ответил:

— Формулу взял из учебника, а все остальное — по формуле.

Впоследствии эта фраза стала у нас крылатой. Самое главное, ответ был исчерпывающ и совершенно правдив. Сложность, однако, в том, чтобы угадать, какая именно требуется формула! И подозреваю, остальным моим ученикам наиболее естественным вариантом показалось бы обращение к гадалке…

Прозвенел звонок, встрепанные студенты стаей налетели на меня, размахивая работами, которые они должны были исправить дома и теперь сдать, а я сразу же подчеркивала красным новые ошибки и впихивала работы обратно, чтобы не тащить домой лишнюю тяжесть.

— Вообще-то, сейчас перемена, — услышала я профессионально всепроникающий голос за спиной.

Я обернулась. Настя! А я и забыла! Она стояла, укоризненно качая головой. Действительно, что я, в перемену не имею права отдохнуть?

Мы с Настей вышли в коридор.

— Слушай, а что там за тип за первой партой? — поинтересовалась она.

Я сразу поняла, о ком речь. Не понять, увы, было невозможно.

— Это мой кошмар. Он все время сидит за первой партой и сверлит меня взглядом. Первое время я считала, у меня что-то не в порядке с одеждой, и очень нервничала. Каждую перемену бегала в туалет проверять, не порвала ли колготки. Теперь потихоньку привыкла.

Настя среагировала естественным для нее образом:

— Все элементарно! Он в тебя влюблен. Поэтому и смотрит.

— Боюсь, наоборот, — вздохнула я.

— Ты в него влюблена? — ужаснулась моя подруга.

Я поспешила ее успокоить:

— Да нет. Просто у него иногда такое выражение лица, словно он выбирает, каким способом меня удобнее прикончить.

— Ничего подобного. У него вид полоумного, что общепризнанно является первым признаком влюбленности.

— Да у половины студентов вид полоумных, — встала на защиту кошмара я. — Кроме того, этот пылкий влюбленный довольно часто прогуливает занятия. Не странно ли лишать себя возможности лицезреть предмет любви?

— Он влюблен, но борется с пагубным увлечением, — пояснила Настя. — Ты ведь на шесть лет его старше!

— На четыре, — поправила я. — Он после армии. Слушай, а может, у него такая метода, чтобы я не допекала его за прогулы? Ведет себя так, чтобы его прогулы меня только радовали. Впрочем, бог с ним! — Я интимно понизила голос, переходя к главному. — Ты знаешь, я хочу в Южный лагерь.

Настя зыркнула на меня с подозрением:

— Похоже, ты активно занимаешься сизисом?

«Сизис» — это диссертация по-английски. Так мы ее зовем для краткости. К тому же это слово ассоциируется с Сизифом, что представляется весьма актуальным, учитывая, сколько нужно вложить трудов и какую мизерную это даст прибавку к зарплате. Не знаю, зачем я пишу диссертацию. Очевидно, из мазохизма.

— Более-менее занимаюсь. А что?

— А то, — с претензией сообщила Настя, — что я хочу в Южный лагерь уже с февраля, а ты дотерпела аж до апреля. Так я и знала, что сизис хорошо отвлекает!

— Ну, так кто тебе мешает заняться им самой? Ты ведь в заочной аспирантуре.

— Кто, кто! Научный руководитель!

— Надо же, — поразилась я, — а мой скорее наоборот. Но ты ж, по-моему, полгода своего не видела?

— Это и мешает, — отрезала Настя. — Как я могу заниматься, не видя научного руководителя?

— Так съезди к нему.

Взгляд и тон подруги явно выражали сомнение в моей умственной полноценности.

— Как же я к нему поеду, если у меня нет никаких результатов? Я ведь не занимаюсь!

Железная логика аргументов сокрушала. Удивляло только, каким же образом мне удается заниматься? Определенно, со мной что-то не в порядке.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.