По ту сторону зеркала

Токарева Ольга

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

ПО ТУ СТОРОНУ ЗЕРКАЛА

Молоденькая бледнолицая зима

Прозрачной острой льдиной вскрыла вены

На тонких с мраморными жилками руках,

Упавших вдоль заснеженного тела.

Печальные глаза морской волны

Застуженный остановили взгляд

На каплях зеленеющей весны,

Предсмертный вздох девицы торопя.

Студеной крови голубые капли

Окрасили невинно-белые цветы,

Подснежниками названные кем-то,

Срывающим реинкарнацию зимы.

Серый предрассветный туман висит в воздухе. Старый двор спит крепким сном, в какой обычно погружается все живое и неживое в четыре часа утра. Вдруг тихую дремоту мрачных «хрущевок» вспугивают гулкие шаги. Одинокая фигура неторопливо пересекает прямоугольник двора и направляется к одному из подъездов. Звук шагов сменяется скрипом открываемой двери парадного, затем хлопком стукнувшего деревянного проема, и все стихает. Двор снова погружается в спокойное забытье, прерванное незваным посетителем.

  В подъезде темно и сыро. Пахнет мышами, пылью и старым мусором. На полу в позеленевшем углу у запертого на висячий ржавый замок подвала кусок грязной газеты – мятый и засаленный. На нем ломти черного хлеба, намоченные то ли в борще, то ли в каком-то другом супе и издающие уже кислый неприятный запах испорченной пищи.

На пыльном хозяйском коврике свернулась калачиком худая  облезлая собачонка неопределенного окраса и породы. Лапы и хвост ее изредка подрагивают, веки дергаются, повторяя движения глаз под ними. Псина тихо поскуливает во сне, совершенно беззащитная и жалкая.

Шаги непрошеного гостя эхом раздаются в пустых пролетах лестниц и, поднимаясь к последнему этажу, теряются где-то там, под чернотой заплетенного паутиной чердака.

«…Двадцать два, двадцать три, двадцать четыре…» отсчитывают крутые ступеньки посиневшие губы. Бледные пальцы цепляются за перила и оставляют на крашенном дереве слабый аромат амбры и пачули.

Последний этаж и коричневая дверь с поблескивающим, как настоящее око, глазком. За дверью тишина. Рука тянется к звонку. Еще мгновение, и дверь распахнется. Внезапно в глубине комнат раздается телефонный звонок, который заставляет отпрянуть странную фигуру, и рука застывает в воздухе, олицетворяя собой немой вопрос.

                                       *   *   *

Настя пошевелилась и открыла глаза. Мягкое одеяло укутывало ее до самого подбородка. Приятное тепло постели не хотело выпускать из своих объятий. Тело ощущало комфорт и утреннюю истому после крепкого сна.

Только что-то было не так. Необъяснимое чувство тревоги возникло где-то глубоко и, по-видимому, именно оно разбудило девушку. Откинув одеяло, она села на кровати и спустила ноги. В поисках тапочек пятки шарили по холодному паркету, а лоб тем временем собирался складками, выдавая усиленную работу памяти. Напряженно перебирая все события вчерашнего дня, девушка пыталась обнаружить причину внутреннего беспокойства. Ничего такого ей на ум не приходило. Вчера и позавчера все было хорошо и спокойно. Через пару минут сами по себе перед глазами стали мелькать какие-то картинки, явившиеся обрывками снов. И вдруг, как хлопок ладоней, как вспышка яркого света возникли слова:

                          «Я СЕГОДНЯ УМРУ!».

Настя от неожиданности вздрогнула, зябко поежилась и испуганно вытаращила глаза, окончательно проснувшись.

- Господи, чушь какая! – прошептала она и потрясла головой, стараясь отогнать видение.

Но слова были настолько реальны, имели размер, объем, цвет и звук, что избавиться от них оказалось не так-то просто.

- Это что, предсказание? Или нужно понимать в точности до наоборот, как обычно разгадываются все сны? – рассуждала Настя, шаркая тапками в направлении ванной. Открутив кран и поплескав в лицо водой, она пошептала, как учила ее бабушка: «Куда вода – туда и сон», чтобы течение унесло все плохое, приснившееся ночью.

Немного успокоившись, Настя потянула носом воздух и направилась на запах свежесваренного какао и звуки шкварчащей яичницы.

Пожелав доброго утра и чмокнув маму в щеку, Настя уселась за стол и со здоровым аппетитом, присущим всем молодым организмам, принялась уплетать дымящийся завтрак, запивая и обжигаясь ароматным напитком.

- Мам, а свадебное платье к чему снится? – неожиданно вспомнив одну из сегодняшних ночных картинок, спросила она и большими синими глазами посмотрела на мать.

«Нехороший сон, очень нехороший, к болезни…и даже хуже…А вообще, верить меньше надо!», - но, чтобы не огорчать дочку и себя тоже, вслух произнесла:

- Надо полагать, к свадьбе?

Настя счастливо улыбнулась и стала макать мягкую булку в растекшийся ярко-оранжевый желток, вымазывая тарелку.

У дочки был друг по имени Шамиль. Его семья перебралась с Кавказа довольно давно. Родители принадлежали к кругу бизнесменов солидного уровня, законы гор и фамильной чести соблюдали строго до сих пор. Роман сына с русской девушкой первое время ими всерьез не воспринимался. Но когда отношения молодых стали приобретать серьезный характер, родительское снисхождение превратилось в настороженность, а затем в откровенное неодобрение. Другая вера, другие порядки, нравы, другой род и кровь…Да, и чего греха таить, родители девушки тоже не особо радовались выбору дочки по тем же причинам.

А молодые люди закрывали глаза на все запреты, шептались ночами напролет по телефону, гуляли под зонтом дождливыми вечерами, сидели, прижавшись друг к другу, в темных залах кинотеатров, хохоча над бессмысленными комедиями. А затем, целуясь в подъезде под тусклым желтым плафоном, никак не могли расстаться, чтобы завтра встретиться снова. Ей было двадцать, ему двадцать четыре. Они были молоды, счастливы и беспечны. Родителям оставалось только смириться и радоваться их счастью.

- Мамочка, я побежала! – донесся голос дочки из прихожей, оторвав женщину от раздумий. Хлопнула дверь, и колокольчики еще долго исполняли «музыку ветра», сообщая о том, что кто-то покинул дом.

Настя выскочила на улицу, с наслаждением подставив лицо встречному ветру. Светлые волосы плескались в прохладных потоках воздуха, впитывая в себя ароматы листвы тополей. В распахнутых глазах отражались лучи утреннего солнца, синее небо и облака; губы дарили улыбки всем прохожим. Мужчины оборачивались вслед, очарованные красотой, молодостью и светом, исходящими от девушки, парившей над землей с необыкновенной грацией и изяществом. Настя спешила на свидание.

                                       * * *

Вот уже десять минут худой коротко стриженый бармен кафе «Золотой стандарт» наблюдал за молодым человеком яркого кавказского типа, сидевшим у окна. У того были блестящие черные волосы, густые широкие брови, сходящиеся на переносице, карие глаза и большой характерный нос. Красивой формы смоляные усы завершали классический вариант горца. Он был широкоплеч и коренаст. Темно-серый костюм сидел очень ладно и привычно. Начищенные до блеска ботинки говорили об аккуратности и хорошем вкусе владельца.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.