9 лет трэш-угара Коррозии Металла

Троицкий Сергей

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

КАК Я ОБРАЗОВАЛ «КОРРОЗИЮ»

(из воспоминаний Паука)

Летом 1979 года я, как обычно, отдыхал в пионерском лагере, в то время я с моим приятелем Олегом Сергеевым круто увлекались рисованием, и мы с удовольствием посещали кружок, где можно было прятаться от некоторых дурацких пионерских мероприятий. Руководителем кружка был настоящий хипарь, у него были длинные волосы и драные джинсы. Он подарил нам фотографию группы Kiss и дал послушать несколько песен Beatles. После этого я дико увлекся музыкой и, приехав в Москву, стал скупать у спекулянтов рекорды Abba и Bоnеу М. Первая тяжелая пластинка была куплена за 40 рублей — это был Led Zeppelin. Пораженный дикой тяжестью этого альбома, вместе с Андрюхой «Бобом» и Вадиком «Моргом» (с кем я играл во дворовой хоккейной команде) решил создать свою группу. Накопив немного денег, я купил дурацкую ленинградскую шестиструнку и поганый звукосниматель, а Морг спиздил из школы два пионерских барабана. Вместо тарелки были банки от селедки, а вместо бочек — старые кожанные чемоданы, доставшиеся в наследство от моего дедушки. Мы вообще не умели играть, но, тем не менее сразу приступили к репетициям, напоминавшим панковские какофонии. Один раз к нам на репетицию пришли два чувака с седьмого этажа, они притащили несколько бутылок портвейна, а также пьяную девку. После того, как девка выжрала батл портвейна, она разделась догола и стала дико плясать и орать в микрофон. Затем ее отвели в ванную, где были произведены ряд манипуляций, не относящихся к музыке. Вскоре соседи дошли до ручки и стали дико звонить в дверь и стучать по батареям, пришлось временно переместиться в квартиру Морга, где вскоре довели до ручки его 80-летнюю бабку. В сентябре 1981 года я устроился в местный Дворец пионеров в класс классической гитары, а уже через год мы внедрились в пионерский вокально-инструментальный ансамбль. Нас заставили разучивать репертуар «Битлз» и еще какую-то совковую дрянь. Но я не жалею, что получил первый опыт, и особенно благодарен тов. Клепикову, который научил совместной инструментальной игре. Вскоре мы выгнали двух мудаков и клавишника, и в октябре 1982 года приступили к созданию метал-программы. Один раз мы пошли на модный концерт группы «Круиз», после чего, обалдев, еще сильнее принялись за дело. Первое выступление состоялось в новогодней дискотеке, где собралась куча местных урелов и девок. Я дико волновался и устроил параноидальное шоу, мы сыграли четыре композиции, чем полностью парализовали зал, также мы выступили на центральной дискотеке Бабушкинского района в качестве разогрева главной домпионеровской группы, после этого нам запретили использовать наши композиции с текстами собственного сочинения. Я еще больше возненавидел комсомольских мудаков и карьеристов, которые запрещают рок и заставляют стричься. Я решил, что нам необходимо такое название группы, которое сразу определило бы наш стиль и отношение к коммунизму. Как-то раз, когда я готовился к экзаменам по говеной химии, я наткнулся на билет № 22, где черным по белому было написано: «Коррозия металла разъедает станки и гайки, мешает строительству коммунизма». «Клево, — подумал я, — это же настоящее металлическое-панковское название, которое станет пощечиной тухлому совковому общественному вкусу». Название было выбрано, и надо было двигаться, но наш певец и басист ушел в армию, и мы остались вдвоем с барабанщиком Моргом. 1984 год был самым хуевым, так как Черненко запретил весь рок и посадил некоторых менеджеров рока в тюрьму. Я тщетно пытался найти хоть какую-то репетицинную базу, но отовсюду совки нас гнали ссаной метлой. Вскоре я стал круто тусоваться по хипарским тусовкам, участвуя во многих запрещенных акциях, но никак не мог найти музыкантов, которые бы врубались в крутой метал. Одно время я даже пытался играть с какой-то панк-рок группой песни про говно и блювотины. Весной 1984 года, после мощной пьянки с голыми девками, я с моим другом Луневым решили классически прошвырнуться по центрам. В то время не было никаких ночных клубов и дискотек, которые бы работали всю ночь, мы любили вечером прогуляться пешком от Пушкинской до Площади Ногина. Каждый раз мы мечтали познакомиться с агентами ЦРУ или иностранцами, чтобы они забрали нас к себе в Америку, а уж там мы поедем в Лос-Анжелес и будем рубить метал. Придя на «Ногу», мы встретили массу знакомых хипарей и брейкеров, а также девушку Лену, у которой были большие сиськи, за которые всегда хотелось подержаться. От несколько отдаленной кучки людей я услышал звуки экстремально металлической группы Scorpions. В окружении брейкеров сидел Боров с мафоном «Электроника», а так же наглый тип Saks, который доказывал, что он как делать нехуя сыграет на саксофоне AC/DC, и что Битлз — хуйня. Мы разговорились, оказалось, что Боров и Сакс тоже дико врубаются в метал и, самое главное — играют. У таксиста-барыги мы купили несколько батлов портенюги и тут же выжрали их. Через несколько часов я предложил им войти в нашу группу «Коррозия Металла». Вскоре вместе с Саксом и Боровом мы приступили к репетициям, которые проходили в старой церкви на Красносельской (переделанной совками в Дом пионеров). Хозяином базы и местным худруком был не кто иной, как Паша (будущий барабанщик «Хеллрейзера»), который стебался над нами, так как мы, с его точки зрения, вообще не умели играть. Когда было подготовлено несколько композиций, к нам присоединился вокалист Саша Шизофреник, который врубился в AC/DC и пел, как Бон Скотт. Этот тип постоянно находился в имедже, поэтому с ним постоянно творилась всякая херня. Один раз, когда мы разучивали песню «Дети Дракона» в каком-то дурацком ресторане, Саша встал одной ногой на усилитель, а другой на ручку от бина. Когда Сакс ударил по басам, Саша полетел вниз, разбив своей башкой поднос оливье, а потом минут тридцать выковыривал из ушей и носа куски картошки, перемешанные с соплями и майонезом. Осенью 1984 года я купил свою первую электрогитару «Musima DeLux», которая была сделана ввиде «Gibson Les Paul» и страшно от нее рубился. Сотрудники редакции «Московские Новости», где я работал, высоко оценила данную покупку, и даже разрешила выпустить пробную партию нелегальных плакатов «Коррозия Металла» на местном ксероксе. Вместе с двумя курьерами мы закупили в Елисеевском магазине несколько батлов портвейна «Old Frendis» и дико обожрались. Причем в конце оргии были изнасилованы две машинистки-комсомолки. Мы периодически репетировали дома и судорожно искали хоть какую-нибудь базу. С этой целью мы внедрили Борова с помощью отца Никодима в дворницкую мафию на Сретенке, чтобы в, будущем пролезть в красный уголок. Борову выдали восьмикомнатный флэт, где водилась куча страшных привидений. Несколько дней мы расчищали данную квартиру от гор мусора и всякой дряни, и вскоре привели в более-менее нормальный вид. Кроме нас, в этом доме жильцов вообще не было, и я обычно уезжал ночевать домой, но один раз подзадержался и решил прикорнуть у Борова. Когда я немного задремал, в дальней комнате обнаружилось свечение, и словно какая-то натянутая сетка, за которой ходили привидения и души умерших людей, живших в этой квартире. Мне стало жутко, я перекрестился и произнес «Сгинь, нечистая!». С тех пор я научился при помощи зрения иногда расщеплять пространство и видеть потусторонний астральный мир. Через месяц Боров переехал в более компактный флэт, состоящий из трех квадратных комнат и черного хода. В этом большую помощь нам оказал отец Никодим, большой специалист по разным хитростями конспирации. В это время, по субботам, вся тусовка собиралась в пивном подвале «Ладья», где за небольшой прайс можно было обожраться частично разбавленным пивом, узнать все металлические новости и встретить всех нужных людей. Обычно к шести часам все дико обжирались, и, как фашисты в Мюнхене, размахивали пивными кружками, напевая припевы AC/DC и «Хай ди Хай до Хайда» — «Accept». Урела и алкаши в эти дни старались не посещать данный пивняк, поэтому своих собиралось по 100–200 человек, проклепанных и волосатых. Один раз я увидел длинного типа с рыжим хаером и напульсниками из чемоданных клепок, кто-то из тусни сказал, что это люди из подпольной metal-группы. Я с удовольствием с ними познакомился. Это были Костыль и Лысый. Костыль сначала стремался, но когда вместе с его другом скотиной Слейдом немного нализался, то решил вместе с нами отправиться пешком к Борову на флэт. По дороге выяснилось, что они играют AC/DC и у них нет вокалиста, мы закупили еще разного бухла и выпили все это у Борова. Вскоре мы сосватали им вокалиста Мороза, и тогда они разучили небольшую программу. Я предложил устроить подпольный концерт на их базе в школе. В день сейшна часов в семь вечера мы подошли к школе, в фойе нас арестовали дружинники и переписали паспорта, причем Саша Шизофреник спрятался в сугробе и быстренько сбежал.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.