Гэсэр.Бурятский народный эпос(перепечатано с издания 1968 года)

Автор неизвестен

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Гэсэр.Бурятский народный эпос(перепечатано с издания 1968 года) (Автор неизвестен)ThankYou.ru: «Гэсэр»

Спасибо, что вы выбрали сайт ThankYou.ru для загрузки лицензионного контента. Спасибо, что вы используете наш способ поддержки людей, которые вас вдохновляют. Не забывайте: чем чаще вы нажимаете кнопку «Благодарю», тем больше прекрасных произведений появляется на свет!

ЗАПЕВ

«Гэсэр-хан». Н. К. Рерих.

Тридцать стрел из колчанов Извлечем и покажем. Тридцать славилось ханов — Об отважном расскажем. Двадцать было ларцов, Где хранили мы стрелы. Двадцать было борцов, А один — самый смелый! Мы позвать не забыли Старцев, живших до нас. Стародавние были Мы расскажем сейчас. Как созвездия юга. Пусть не гаснет рассказ,— Только слезы у друга Пусть прольются из глаз. Будем петь до мгновенья, Что рассвет нам принес, Будем петь до забвенья, До восторга и слез. Будем петь, чтоб соседи У окошка столпились, Чтоб на нашей беседе Люди в песню влюбились! У священного дерева Девять длинных ветвей. Вот сказанье Гэсэрово — Тоже девять ветвей. Ствол у дерева серый, Свечи в желтой листве, А в стихах о Гэсэре — Битва в каждой главе. А-э-э! А-э-э! Нам за ястребом в тучах Почему б не погнаться? Родословной могучих Почему 6 не заняться? А-э-у! А-э-у! Перевод Семёна Липкина.

ВЕТВЬ ПЕРВАЯ

ИСТОРИЯ ЛЮДСКИХ СУДЕБ

ЧАСТЬ 1

Когда это было

Это было, когда начало Изначальное рассветало; Загоралось первое зарево, Созидалось первое марево; Не всходила еще трава, Не звучали еще слова В первый раз поведанной былью, И была еще легкой пылью Наша твердая мать-земля, А могущественная змея Безобидным была червяком, Грязной глины жалким комком, А Сумбэр-гора — бугорком; Великанша-рыба тогда Незаметным была мальком; Океан, что бушует кругом, Что волшебным богат молоком, Был ничтожной лужей тогда; Бурных рек не шумела вода. Это было, когда сандал Благовоньем не обладал, А пятнистая самка марала Чистой нетелью пребывала; Пребывало в недвижной мгле Все, что ныне растет на земле; Исполинская лебедь была, Словно слабый галчонок, мала; Были грозные скакуны Только что на свет рождены; Не имелось в те времена Ни обычных, ни ханских дорог; Не гремела еще война; Ни восточный, ни западный бог Не знавали еще вражды; Боевые свои ряды Небожители не созывали, А воители не воевали. Это было до наших лет, Сказ не сделался делом живым, И от серого черный цвет Был в ту пору неотличим; Не была еще борода Эсэге-Малана седа, И была еще в те года Мать Эхэ-Юрен молода; Мощью смелою Хан-Хурмас Небеса еще не потряс. Это было еще до тех пор, Как предание стало сказкою, Как вступили в суровый спор Краска белая с черной краскою. Мир не знал, что на свете есть Вековечные ссора и месть, Не был злобным еще великан, Небожитель Атай-Улан. Не кружились в круженье живом Небеса с Белым Швом, с Белым Швом. Не кипели еще день за днем Небеса с Белым Дном, с Белым Дном; На страницах времен, где блестело Все, что ныне открылось для глаз, Исполнялось заветное дело, Совершался поведанный сказ…

Богатыри Западных небес

Был на Западе Хан-Хурмас, В богатырской красе боевой, Над властителями главой: Над пятьюдесятью пятью Небожителями главой. Как родился он в горнем краю, С ним играл, веселясь и шутя, Поднимал к подбородку дитя, Убаюкивал и качал И воспитывал-поучал, Чтоб могучим рос мальчуган, Тот отец Эсэге-Малан, Что владыкой был девяти Запредельных небесных стран. Сотворил он светлую твердь, Сотворил он и жизнь и смерть Запредельных семи держав. О Хурмасе начнем, сказав: С первых дней обмывала его, Дорогим называла его, У груди согревала его, Пеленала, растила его, Чтоб возвысилась сила его, Матушка Эхэ-Юрен, Что была началом тепла, Что опорой вечной была Тысячи белых небес. Над пятьюдесятью пятью Небесами глава-владычица, Утвердившая волю свою, Чтобы мудрость могла возвеличиться, Небожителей госпожа, Бабушка Манзан-Гурмэ Восседала, в руке держа Чашу разума и добра, Сотворенную из серебра. Хан-Хурмас был войска главой. С жизнью жизнь, голова с головой С ним сроднилась Гэрэ-Сэсэн, Разостлавшая войлок-потник, Даровавшая света родник, Наставлявшая сыновей, Воспитавшая дочерей, Не скрывавшая ясного облика, А служило ей зеркалом облако! Хан-Хурмас был счастливым отцом Трех здоровых сынов-силачей, Чернобровых трех дочерей, Был главой тридцати и трех Многомошных богатырей, И трех братьев — земных царей, И трех сотен знатных вождей, И трех тысяч ратных людей. Старший сын его, белый сын, Знаменитый и смелый сын, Обитал на вершине горной. Был, как ястреб, конь его сер, Был быстрее, чем ветер черный. Богатырь Заса-Мэргэн Много сделал хороших дел, Много дел дурных разглядел, Разгонял он тьму и туман, Побеждал он зло и обман. Средний сын его, красный сын, Обитал на одной из вершин, Где прозрачные облака. Был он крепкий и сильный воин, С шеей толстой, как у быка, Был он телом упруг и строен,— Мощноруких, широкоплечих, Не страшился в сраженьях-сечах Богатырь Бухэ-Бэлигтэ! Младший сын его, третий сын, Обитал среди горных теснин, Обладал бездонным умом, Обладал соловым конем. Он, как беркут, на подвиг летел,— Для великих рожденный дел, Богатырь Хабата-Герэл. Белоцветная старшая дочь Всем стремилась в державе помочь. Воскрешала она мертвецов, Вдохновляла она храбрецов, Исцеляла она больных, Вразумляла она дурных, Одаряла бедных людей, В силачей превращала детей И в могучих коней — жеребят. Об Эржэн-Гохон говорят: Для мужчин — блаженством была, Среди жен — совершенством была! Красноцветная средняя дочь, Красоты своей власть утверждая, Чувства чувствующих возбуждая, Думы думающих пробуждая,— Всех чистейших из всех сторон Превзошла своей чистотою, Целомудренной, молодою, Дочь владыки Дуран-Гохон. А последняя, младшая, дочь С колыбельных дней, с первых дней Всех прилежней была и умней, Работящая, с доброй улыбкой И с походкой плавной и гибкой. Белый цвет в чистоте берегла, И ягнят берегла без числа, И старалась, чтоб зелень росла, Молодая Сэбэл-Гохон. Чтобы дальше вести рассказ, Мы на землю взглянем сейчас. Там трех братьев Хурмаса найдем, Трех властителей в мире земном. Был из младших старшим — Саргал. Книгу белых указов держал. Белолиц и белоголов, Он скакал на белом коне, Обитал он в Белой Стране, Где дороги — белей облаков. Средний брат жил в стране Сурагта, Где неведома доброта, Где дороги полны черноты, Словно черные облака, Где указы полны клеветы, Словно сердце клеветника. Обладал он черным конем И душой с черно-мутным дном, А на дне — и злость и обман. Имя хана — Хара-Зутан. С чистой, честной душой властелин, Третий брат жил в стране Тэгэшин, Где дороги издалека Голубели, как облака. Сэнгэлен был славен повсюду. Конь его был равен верблюду. Книга синих указов его Почиталась, подобно чуду. А среди тридцати и трех Небожителей-богатырей Всех важнее и всех смелей Был могучий Буйдан-Улан. Был отцом его — Холод-Буран. Грудь его была широка, А спина — спина смельчака. Был он мощным и сильноруким, Обладал он упругим луком, В тучах тающею стрелой. У него был скакун-иноходец, Что меж небом летел и землей. А второй из тех силачей Был грозой для коварных мечей. Был грозой для громил и задир, Изумлял он отвагою мир. То — Бургы-Шумар, чей отец — Белоликий Заян-мудрец. Был он с делом битвы знаком, Был он самым метким стрелком. Рядом с красной зарей, в вышине, Над простором земных дорог, Он скакал на гнедом коне, Что от выстойки был тонконог. Третий воин — строг и суров, Третий воин — страх для врагов. То был с крепкой костью стрелок, То был с меткой злостью стрелок, Чья стрела, как звезда, быстра. Он скалу превращал в песок, И, как пыль, рассыпалась гора, Если гору толкал он ногой. Был у воина конь лихой, Масть коня — как сама заря. Этот воин — Эржен-Шумар, Сын Ойдбла-богатыря. А четвертый был крепок станом, Назывался Бэге-Буйланом. Трепетали пред ним враги. Был он отпрыском Бударги, Исполина белых небес. Все дробил он, что грязно и серо, Все измерил, чему есть мера, Взвесил все, что имеет вес. Возвышаясь, подобно скале, И сражаясь на правом крыле, Он и левое видел крыло. Сокрушал он подлость и зло. Пятый, песнями знаменитый, Был от всякой беды защитой, Был бронею от всякой опасности. Столько в песнях его было властности, Что, когда он пел, вдалеке Закипала вода в реке. Так был звучен его напев, Так богаты мыслью слова, Что на голом камне трава Разрасталась, зазеленев. Доставлял он много услад. Получал он много наград — Богатырь Нэхур-Нэмшэн. А шестой — совсем молодой Богатырь, пятнадцати лет — Был покрыт железной броней, Был в кольчугу и панцирь одет. Были мышцы его сильны. Он, как вихрь, летел на просторе — Обладатель могучей спины И груди широкой, как море. А его богатырский лук Был изделием Бухары. Были желтые стрелы остры. Золотым был его колчан. Этот воин, Эрхэ-Манзан, Был хозяином друга-коня Цвета крови и цвета огня. Было тридцать и три удальца: Если речь мы начнем о них, Никогда не дойдем до конца. Рассказали о шестерых, Не забудем и остальных: Девять сильных стояли у горна, Девять было лихих кузнецов, Девять молотом били упорно, А всего — двадцать семь храбрецов.
Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.