Ценный подарок (сборник)

Мин Евгений Миронович

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Ценный подарок (сборник) (Мин Евгений)

Художник Михаил Беломлинский

Житейские истории

Ценный подарок

Вадим Бескозырный, молодой, подающий надежды критик, опубликовал в столичном журнале статью о новой книге стихов патриарха местных писателей города Верхнедольска Афанасия Ильича Устюжанинова.

Именитому литератору так понравилась статья, что он прочел ее за вечерним чаем жене и дочери Дине.

Татьяна Ивановна в течение тридцати лет семейной жизни столько раз слушала поэмы, оратории, гражданскую и любовную лирику мужа, что выработала безупречную технику кажущегося внимания при внутренней сосредоточенности.

Глядя сейчас преданными глазами на Афанасия Ильича, она с тоской размышляла, что Дине уже двадцать пять, она умна, красива, но и слышать не хочет о замужестве. Какое легкомыслие! Вот дочь их соседа по лестничной клетке пропрыгала до тридцати двух лет и вышла замуж за какого-то сторублевого.

Дина, слушая отца, смотрела в стакан с чаем, думая, скоро ли все это кончится и удастся ли ей, пользуясь хорошим настроением папули, выбить из него монету на покупку индийского кулона.

Кончив читать, Устюжанинов взглянул на жену:

— Ну как?

— Умно, доказательно, но мне кажется, что он недооценил тебя.

— Конечно, ты стоишь большего, папуля, — поддержала мать Дина.

— Ну нет, — скромничал Устюжанинов, — он вполне объективен и судит без оглядок на имена.

Бескозырный… Он уже сейчас побьет наших критических тузов: умеет мыслить, талант, стиль, знает поэзию. Ну, я пойду, поработаю немного.

С этими словами Афанасий Ильич отправился в кабинет. Там, удобно расположившись в старинном кожаном кресле, он неторопливо перечитывал статью «Звездный час Афанасия Устюжанинова», подчеркивая красным карандашом ударные места.

— Ты случайно не знаешь, кто этот Бескозырный, молодой или старый? — нарочито равнодушным тоном спросила у дочери Татьяна Ивановна.

— Случайно знаю. Он муж моей подруги, молодой и умный.

Узнав, что молодой критик женат, Татьяна Ивановна потеряла к нему всякий интерес, собрала со стола чайную посуду и с обиженным выражением лица ушла на кухню.

Оставшись одна, Дина закурила длинную ароматную сигарету и, расхаживая по столовой, обдумывала план финансового наступления на папулю.

Спустя три дня в женской уборной — дамском клубе Института мод, где в течение рабочего дня проходила покупка и продажа украшений, а также всех деталей женского туалета, рисовальщицы Дина Устюжанинова и Наденька Бескозырная вели оживленную беседу.

Осторожно держа в руках индийский кулон, Наденька сказала:

— Дивный!

— Еще бы! — вскинула голову Дина. — Кондиционный.

— Ты его поверх платья будешь носить или на голую шею?

— Ясно, на голую. Она у меня, слава богу, качественная, — засмеялась Дина.

— Конечно, такой и у наших манекенщиц нет. Это он тебе подарил?

— Он? — дернула плечиком Дина. — Дождешься от них. Наши мужики теперь сплошное потребительское общество. Папуля финансировал. Ой! — вдруг спохватилась она. — Голова у меня дырявая, как баскетбольная корзинка. Все забываю сказать, что папуля приглашает Вадима и тебя на свой день рождения, который имеет честь быть послезавтра.

— Приглашает, зачем? — растерялась Наденька.

— Не зачем, а почему. Папуля хочет омолодиться, ему нужна свежая творческая кровь. Он влюблен в твоего Вадима, говорит, что это талант, мыслитель, знаток поэзии и те де и те пе.

Наденька задумалась.

— Не знаю, согласится ли Вадим, он такой застенчивый.

— Застенчивый? Три года женат и все еще стесняется, — рассмеялась Дина. — В общем, так: послезавтра в семь, дорогих подарков не делать, папуля не любит.

— Хорошо, а что мне надеть?

— Надень «шахматку». Вещь скромная и откровенная.

Наденька с трудом дождалась конца рабочего дня, а потом так спешила домой, что даже не забежала ни в один из магазинов. Дома она застала обычную картину: Вадим, склонившись над машинкой, что-то выстукивал одним пальцем. Наденька тихо подошла к мужу и, закрыв руками его глаза, сказала измененным голосом:

— Угадай, кто?

Бескозырный мягко отвел руки жены, встал со стула, повернулся и увидел Наденьку.

— Надюша! Как раз вовремя: я пишу статью о слиянии этики с эстетикой в образе положительного героя. Хочешь, я тебе чуть-чуть почитаю?

— Может быть, потом? — жалобно спросила Наденька. — Потом ты прочтешь все, что написал, Вадик, а сейчас я тебе скажу такое!.. Слушай! Афанасий Ильич Устюжанинов ужас как расхваливает тебя. Он говорит, что ты — талант, мыслитель, знаток поэзии и т. д. и т. п.

— Выдумщица! — обнял Наденьку Вадим. — О критиках так говорят только после их кончины, да и то не о всех.

— Он сказал Дине, а она мне. Нет, это еще не все. Послезавтра мы приглашены на день рождения к Афанасию Ильичу.

— На день рождения! При чем тут мы?

— Он хочет омолодиться, ему нужна свежая творческая кровь, — так серьезно сказала Наденька, что Вадим весело засмеялся.

— Свежая кровь?.. Но мы не пойдем туда.

— Как не пойдем, — высвободилась Наденька из объятий мужа. — Ты стесняешься? Взрослый мужчина, а застенчив. Сейчас и девушкам застенчивость не нужна.

— Узнаю твою подружку Дину. Я не стесняюсь, но у меня принцип не обедать и не ужинать у тех писателей, о которых я пишу.

— Другие ходят, а ты — нет.

— Другие — это другие. Мы не пойдем к Устюжанинову.

Милое, приветливое лицо Наденьки стало обиженно-сердитым.

— Ты просто не хочешь со мной никуда ходить. Мы сидим дома, как пенсики. Ты стыдишься меня! — выкрикнула она и убежала на кухню. Весь вечер Наденька не разговаривала с мужем, а Вадим, после бесплодных попыток объяснить правоту своих принципов, снова уселся писать статью о слиянии этики и эстетики. Ужинали молча. Наденьке казалось, что жизнь ее загублена, три года она живет с чужим человеком. Вадим думал, что не такой должна быть жена творческого работника. Ночью они помирились.

На другой день они обошли десятки магазинов, выбирая подарок Устюжанинову. В комиссионном Вадиму понравился серебряный кубок с червленым изображением Александровской колонны. Для приобретения его не хватило бы и трехмесячного гонорара Бескозырного. В другом магазине супруги долго перебирали галстуки, пока Вадим не вспомнил, что Афанасий Ильич носит только свитера и косоворотки. Наденьке приглянулись хлопчатобумажные носки, но Вадим сказал, что это неприлично: можно дарить чулки только той женщине, с которой состоишь в близких отношениях. Наденька, подумав, что Вадим никогда не дарил ей чулок, едва не обиделась, но обижаться было не на что: все предметы одежды для Вадима и для себя покупала она сама.

В лавке уцененных товаров попался им на глаза совсем новенький спиннинг, но в стихотворениях Устюжанинова не упоминались ни лещ, ни судак, ни окунь, ни какая-нибудь другая рыба. Эта идея отпала. В канцелярском Наденьке понравилась пишущая ручка с золотым пером.

Вадим поморщился:

— Банально! Всем бухгалтерам дарят.

— Вадик, — усталым голосом сказала Наденька, — зайдем в книжный, может быть там…

— Маловероятно, но, если ты хочешь…

После примирения он ни в чем не мог отказать жене.

В книжном магазине на полках стояло много таких книг, которые, казалось, издавали только для того, чтобы никто их не покупал.

Лицо у Наденьки стало печальным.

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.