Израиль

Диас Джуно

Жанр: Современная проза  Проза    1996 год   Автор: Диас Джуно   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Хуно Диас

Израиль

( Junot Diaz Ysrael ” )

Перевод Дмитрий Пастернак

1.

На пути к colmado за пивом для дядюшки Рафа вдруг остановился и наклонил голову, будто слушая доносящуюся откуда-то издалека, для меня неслышную, весть. Мы были уже почти у colmado, можно было различить музыку и пьяную болтовню. Тем летом мне было девять, а брату — двенадцать, и он хотел увидеть Израиля. Рафа посмотрел в сторону Барбокоа и сказал: «Мы навестим малого».

2.

Каждое лето мама сплавляла нас с Рафой в campo. Она много работала на шоколадной фабрике, и у нее не было ни времени, ни сил присматривать за нами в период школьных каникул. Нас отправляли к дяде с тётей в маленький деревянный домик неподалеку от Окоа. Розовые кусты сверкали во дворе, как стрелки компаса, и манговые деревья расстилали для нас толстое одеяло тени, где мы отдыхали и играли в домино. Но campo ни в какое сравнение не идет с нашим barrio в Санто-Доминго. В campo заняться было нечем и видеться не с кем. Ни телевизора, ни электричества, и Рафа, который был старше и ожидал большего, каждое утро просыпался насупленным и раздраженным. Он выходил на крыльцо в одних трусах и смотрел вдаль: на туман, собирающийся, как вода, у горных вершин, на коралловые деревья, полыхающие огнем на холме. «Вот жопа», — говорил он.

— Хуже, еще хуже, — поддакивал я.

— Точно, — соглашался Рафа. — Как только попаду домой, так оттянусь, — chinga всех своих девчонок, а потом chinga чужих девчонок. И буду без остановки танцевать. Как те пацаны в книге рекордов, что танцевали четыре или пять дней подряд.

Дядька Мигель придумывал для нас работенку. Обычно мы кололи дрова для коптильни и носили воду с реки. Мы управлялись с этим на раз-два-три. Все остальное время дядя просто мутузил нас почем зря. Мы ловили крабов в ручьях и часами бродили по долине в поисках девчонок, которых здесь и в помине не было; расставляли ловушки на сусликов, но ни разу их не поймали. Обливали бойцовых петухов холодной водой для закалки. Мы здорово старались, чтобы занять себя.

Мне нравились эти летние месяцы, и я не старался их забыть, как старался Рафа. Дома, в Столице, у Рафы были друзья, шайка tigueres, — любителей лупить соседских и царапать chocha и toto на стенах и бордюрах. Там, в Столице, Рафа ко мне и не обращался, кроме как заткнись, pendejo. Когда же у него ехала крыша, он придумывал миллион обзывалок для меня. Большинство из них касались моего сложения, волос, размера губ. «Да это гаитянин, — говорил он своим дружкам. — Эй, сеньор гаитянин, мамочка нашла тебя на границе и подобрала только из жалости».

У меня не всегда хватало ума промолчать и не огрызаться в ответ — насчет волос, что росли у него на заду, или насчет того случая, когда кончик его pinga разбух до размера лимона. Тогда Рафа молотил меня, как грушу, и я убегал куда подальше. В Столице мы с Рафой дрались так, что соседям приходилась разгонять нас прутьями. Но в campo все было по-другому. В campo мы были друзьями.

В то лето мне было девять. Рафа днями напролет рассказывал о каждой chica, с которой крутил. Не то чтобы девчонки из campo запросто сдавались, как девчонки в Столице, но целоваться, сказал он мне, в общем-то одинаково что с этими, что с теми. Рафа водил деревенских девчонок купаться к дамбе. И, если ему удавалось их уломать, они позволяли Рафе засовывать его штуку им в рот или в зад. С Глухонемой он проделывал такое с месяц, пока ее родители не узнали и не запретили девчонке выходить из дому.

На свидания Рафа одевался всегда одинаково: рубашка и брюки, что прислал ему отец из Штатов на Рождество. Я шел за Рафой, напрашиваясь в попутчики.

— Иди домой, — говорил он, — я скоро вернусь.

— Я с тобой пойду.

— Нужен ты мне. Оставайся и жди.

Если я не унимался, он бил меня в плечо и уходил все дальше и дальше, пока лишь цветное пятно его рубашки не мелькало сквозь листву. Внутри меня будто парус опадал без ветра. Я звал его, но он еще ускорял шаг, и только потревоженные папоротники, ветки и цветы указывали его путь.

Позже, когда мы лежали в кроватях и слушали, как по цинковой крыше бегают крысы, Рафа иногда рассказывал, где он был. Я слушал о tetas, chochas и leche. Рафа говорил уголком рта, не глядя на меня. Он ходил к девчонке, наполовину гаитянке, но вышло у него с ее сестрой. Одна девчонка верила, что не забеременеет, если выпьет сразу же после этого кока-колы. А другая была беременна, и ей было на все наплевать. Руки Рафа клал за голову и скрещивал ноги. Красавчик. Я был слишком мал, чтобы понять большую часть его рассказов, но все равно слушал, — может, пригодится в будущем.

3.

Израиль — это отдельная история. Даже по эту сторону от Окоа слышали о нем: как в младенчестве свинья объела его лицо, счистила кожу, словно кожуру с апельсина. О нем ходили истории, для маленьких детей его имя было пострашней Буки или Бабы Яги.

Первый раз я увидел Израиля год назад, когда закончили строить дамбу. Я валял дурака в городе. В небе появился одномоторный самолет. На фюзеляже открылась дверь, и человек начал сбрасывать большие пачки, которые, как только их подхватывал ветер, распадались на тысячи листовок. Листовки опускались медленно, как пыльца, и оказались плакатами рестлеров, а не политиков. И вот тогда мы, пацаны, подняли крик. Обычно самолет разбрасывал только над Окоа, но если листовок было напечатано с излишком, то доставалось и городкам поблизости. Особенно если поединок или выборы были важными. Листовки неделями висели на деревьях.

Я заметил Израиля в переулке, он склонился над листовками, что так и приземлились пачкой, — толстый шнур не развязался. Израиль был в маске.

— Что ты делаешь? — спросил я.

— А ты как думаешь?

Он подхватил пачку и побежал по переулку. Другие мальчишки тоже увидели его и с криками погнались за ним, но, черт, умел же он бегать.

«Это Израиль! — сказали мне. — Он уродлив. У него здесь двоюродный брат, но мы все равно его не любим. А от его лица тебя стошнит!».

Дома я рассказал об этом брату. Рафа приподнялся на кровати.

— Сумел что-нибудь разглядеть под маской?

— Не очень.

— Нужно глянуть.

— Говорят, там ужас что.

Накануне дня, когда мы отправились искать Израиля, брат не спал всю ночь. Он двинул ногой по сетке от москитов, и я слышал, как она порвалась. Наш дядька горланил с друзьями во дворе. Днем раньше один из его петухов взял приз, и дядя подумывал повезти его в Столицу.

— Здешний народ ставит мизер, — разглагольствовал он, — обычный campesino играет по-крупному только тогда, когда чувствует, что ему везет. А многие ли из них чувствуют, что им везет?

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.