Друг

Диас Джуно

Жанр: Современная проза  Проза    1996 год   Автор: Диас Джуно   
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Хуно Диас

ДРУГ

( Junot Diaz Boyfriend ” )

Перевод Дмитрий Пастернак

С травой я перестарался. Многих она просто разрывает. Я же делаюсь лунатиком. Говорю вам, я проснулся за дверью, на площадке, и чувствовал себя так, будто по мне топтался весь наш школьный оркестр. Я бы проторчал на площадке всю ночь, если бы парочка этажом ниже не устроила одну из своих обычных разборок в три часа утра. Я был такой убитый, что не мог пошевелиться.

Друг пытался навешать лапши на уши, – ему, типа, нужно собственное пространство. А Подруга, типа: мать твою, у тебя будет сколько угодно пространства. Я немного знаю Друга. Видел его в барах и видел девочек, которых он приводил, пока Подруги не было дома. Как же – бегать налево ему не хватает пространства. «Ну, и отлично», – говорит он, но как только идет к двери, Подруга начинает рыдать: «Зачем ты так?».

Один в один как мы с моей бывшей. Я дал себе слово, что не буду думать о Лоретте, даже если каждая латина в городе, красивая, как Клеопатра, заставит меня лить слезы, что мы расстались. Когда Друг наконец вышел, я уже успел вернуться в квартиру. Подруга продолжала рыдать. Дважды рыдания прекращались, возможно, она услышала, как я хожу у нее над головой, и я затаивал дыхание, пока она не начинала снова. Я шел за ней в ванную, и нас разделяли только пол, провода и трубы. Она все повторяла: «Чертов ублюдок» и раз за разом споласкивала лицо. У меня разорвалось бы сердце, если бы все это не было так знакомо. Уже выработался иммунитет на такие вещи. Мое сердце защищено толстой, как у моржа, кожей.

На следующий день я рассказал дружбану Гарольду о Подруге.

– Тем хуже для нее, – сказал Гарольд.

– Да, точно.

– У меня своих проблем с бабами хватает, а то бы пошли утешили вдовушку.

– Она не для нас.

– Скажешь тоже – не для нас. Еще как для нас.

Она была слишком шикарна, слишком породиста для таких раздолбаев, как мы. Никогда не видел ее в футболке или без украшений. А этот ее Друг. Ниггер мог бы моделью быть. Черт, да они оба могли быть моделями, и, наверное, были, если учесть, что я ни разу не слышал, чтобы они говорили о работе или долбанном шефе. Такие люди недоступны для меня. Их выращивают на других планетах, а потом забрасывают по соседству со мной, чтобы напомнить, какая паршивая у меня жизнь. Больше того: они говорили между собой на испанском. Ни одна из моих подружек не говорила по-испански, даже Лоретта, пуэрториканка. Самой испанской для меня была та черная цыпочка. Она провела три года в Италии и любила болтать на итальянском в постели. Она сказала, что стала встречаться со мной именно потому, что я напоминаю ей одного парня с Сицилии. Именно поэтому я ей больше не звонил.

Друг заходил пару раз на той неделе за вещами и, как я догадываюсь, закрыть счет. Самоуверенный урод. Он выслушивал ее бесконечные путаные доводы, потом вздыхал и говорил, что все это не имеет значения, ему нужно собственное пространство, точка. И каждый раз она позволяла трахать ее, наверное, надеясь, таким способом удержать его, но вы же знаете, – если кто стал на лыжи, того не удержать никакими фокусами. Я слушал их и думал: «Последнее дело – трахаться на прощанье». Проверено. У нас с Лореттой то же самое было. Только мы не вели таких вот разговоров. О наших днях прошедших. Даже когда нам было классно вместе. Мы лежали и слушали мир за окном – машины, голубей, крики мальчишек. Тогда я и понятия не имел, о чем она думает, но теперь я знаю, что вырисовывалось в ее пустой головке: бежать, бежать.

Парочка была просто повернута на ванной. Каждый приход Друга заканчивался в ванной. Что мне было только на руку, – здесь я их слышал лучше всего. Не знаю, зачем мне понадобилось следить за ее жизнью, но я не пожалел. Люди в основном, я полагал, даже в своем худшем до чертиков скучны. Но я тогда ничем занят не был. Меньше всего женщинами. Я взял выходной, пока обломки нашего с Лореттой кораблекрушения не исчезнут из вида.

Так вот насчет ванной. Подруга тараторит, как она провела день: видела драку в электричке, кому-то понравилось ее ожерелье, а Друг знай себе наяривает, повторяя своим шелковым, как у Барри Уайта, голосом – да… да… да… Они принимали вместе душ, и если Подруга не тараторила, значит, была у него внизу. Только плеск воды слышен и его да… да… да…

Друг верностью не отличался. Он был один из тех темнокожих красавчиков, за которых женщины глаза выцарапают. Ему нравились белые девочки, сам видел, как он зажигал в местных барах. Но Подруга ничего не знала о его подвигах. Это убило бы ее. Я привык следовать правилам двора: с черными и латино – можно, но от белых девчонок держись подальше. Любовь учит другому. Выбрось из головы все правила. Новый парень Лоретты был итальянцем. Работал на Уолл Стрит. Мы были еще вместе, когда она о нем рассказала. Мы прогуливались по Променаду, и она сказала мне: «Он мне нравится. Он много работает».

Никакая толстая кожа не защитит сердце от боли, когда тебе такое говорят.

После одного из сеансов в душе, Друг пропал. Ни звонков, ничего. Подруга обзвонила всех знакомых, даже тех, кому уже давно не звонила. Я-то продержался благодаря своим пацанам; мне не нужно было звать на помощь. Им ничего не стоило сказать мне: «Забудь эту продажную сучку. Она не та, кто тебе нужен. Посмотри, какой ты легкий по жизни, – наверное, она сейчас ищет еще более легкого».

Подруга ревела дни напролет – в ванной или перед телевизором. Я же целыми днями слушал ее и звонил насчет работы. Или курил и пил. Бутылка рома и два блока «Президента» на неделю.

Однажды вечером у меня хватило смелости пригласить ее на кофе – офигительная изобретательность с моей стороны. Она уже месяц ни с кем не общалась, не считая посыльного из японского ресторана, тупого колумбийца, с которым я всегда здоровался. Что она могла ответить на предложение? Отказаться? Кажется, она была мне рада. Открыла дверь, и я был удивлен, насколько она элегантно и ухоженно выглядит. «Сейчас поднимусь», – сказала. Появилась с макияжем и ожерельем из розового золота.

Мы сидели на кухне за столом друг напротив друга. «У тебя в квартире больше света, чем у меня», – заметила она.

Ну, прямо в масть. Кроме света, у меня в квартире почти ничего и не было.

Я поставил Андре Хименеса для нее, и мы пили кофе. «Эль Пико» – самый лучший. Нам не о чем было особо говорить. Она была уставшая и подавленная. А меня мучили газы. Дважды я был вынужден извиняться и выходить. Дважды в течение часа. Не знаю, что она подумала, но когда я возвращался, оба раза она сидела, уставившись в чашку с кофе, как делают гадалки у нас на Острове. От постоянных слез она сделалась еще красивей. Иногда печаль именно так и действует. Но не на меня. Прошли месяцы, как Лоретта ушла, а у меня еще тот видок. Не нужно было приглашать Подругу – на душе стало еще паршивей. Из трещины стола она достала кусочек травы и улыбнулась.

– Курите? – спросил я.

– Трава плохо на меня действует.

– А я становлюсь лунатиком.

– Попробуй мед. Это старинное средство с Карибских островов. Мой дядя тоже ходил во сне. Одна чайная ложка на ночь – и как рукой сняло.

– Ух, ты.

Вечером она включила музыку – что-то в свободном стиле, – и я слышал, как она двигалась по квартире. Я бы не удивился, если б узнал, что она была танцовщицей.

Я так и не попробовал мед, и Подруга больше не заходила. Мы встречались на лестнице и здоровались, но она не останавливалась поговорить, не улыбалась, – в общем, никак меня не обнадеживала. Я понял намек. В конце месяца она коротко подстриглась. Теперь никаких выпрямителей, никаких навороченных расчесок.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.