Автобус уходит в Берлин

Вейгман Сергей

Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать

Анотація

«Автобус уходит в Берлин» — это маленькая повесть, в которой автор пытается рассказать о постсоветских автовокзалах, трендах общественного питания Восточной Европы, еврейской эмиграции, жизни гномов на трассе Восток — Запад и немецкой индустрии adult entertainment. Рекомендуется всем, кто умеет и любит читать.

Сергей Вейгман Автобус уходит в Берлин

Приключения для Восточной Европы

Жизнь каждого поколения людей, осевших в Восточной Европе, определяет одно или несколько коллективных приключений, которые нередко оказываются трагедиями или кошмарами. Наиболее важным событием в жизни моих бабушек и дедушек стала Вторая Мировая война, на фоне которой бедность, голод и страх ареста выглядели мелкими неприятностями.

Мои родители родились после войны, и самым крутым опытом в их биографии был развал Советского Союза — неуклюжей и самодовольной империи, которая гарантировала спокойную жизнь любому, кто не критиковал коммунистов, не стремился воспользоваться своими конституционными правами и не пытался достичь слишком многого. В результате родители получили возможность относительно спокойно работать, растить меня, откладывать кое-какие деньги — как тогда говорили, на «сберкнижку» — и каждый год ездить на отдых в Крым. Когда Союз развалился, социальные гарантии исчезли, а сберегательные книжки превратились в рекламные буклеты вещей, которые так и не были куплены — шестой модели «Жигулей», новой шубы из кролика и детского катера на радиоуправлении. Не менее важным опытом могла бы стать эмиграция — почти все наши родные стали жителями Израиля, США, Германии, Франции и даже Швейцарии. Родители остались — они не желали новых приключений.

Я родился в 1980-м, за 11 лет до распада СССР. У меня не было личных сбережений в «Сбербанке», я не мечтал стать космонавтом или генералом, так что единственной утратой, о которой я по-настоящему жалел, было исчезновение общего футбольного чемпионата — ежегодное противостояние киевского «Динамо» и московского «Спартака» казалось мне делом первостепенной важности, а его исчезновение выглядело покушением на смысл жизни.

Дома я любил изучать здоровенную карту мира, висевшую возле письменного стола, за которым нужно было делать уроки. Я знал, где искать Сингапур, мог назвать крупнейшие города штата Аляска и помнил, что Западный Берлин на карте не виден, но при этом отмечен цифрой. Увы, я видел мир лишь в том виде, в котором он был изображен на карте художником — грязно-коричневые Штаты, зеленая Англия и нежно-розовый СССР. О реальной жизни за темно-розовой чертой границы было известно немногое: письма американских родственников мне не читали, а привезенный дедом из оккупированной Германии резной хронометр хранил молчание и выглядел как сувенир из антикварной лавки. У родителей не было командировок заграницу, а про туристические поездки в ГДР и Чехословакию они почти не рассказывали. В общем, строгий секрет, молчание и ощущение того, что даже Болгария изображена на карте для красоты. В девяносто первом железный занавес рухнул — разрешения на поездку заграницу ушли в прошлое, а самым большим приключением моих сверстников, родившихся в Восточной Европе, стала свобода передвижений, Великое Путешествие Куда-Нибудь.

Каждую осень

Выбрав профессию журналиста, я ни черта не знал о ее возможностях — в тихом провинциальном городе между Киевом и Одессой, где я вырос, об этом просто не у кого было спросить. Поэтому я просто шел по пути наименьшего сопротивления — мне нравилось собирать информацию, размышлять над ней, писать статью, а затем видеть свои мысли на пахнущем типографской краской газетном листе. Я по сей день чувствую, что занимаюсь чем-то интересным и важным, когда сижу за ноутбуком и пишу очередной текст. Хостесс на шпильках, сеты ди-джеев, «эй, бармен, еще два мохито!» — все это я вижу и слышу много раз в год, однако у этих вещей мало общего с настоящей работой.

Впоследствии выяснилось, что журналистика сводится не только к созданию текстов и фотографий. У каждого из нас есть свои бонусы. Самый главный из них — Путешествия За Счет Приглашающей Стороны. Ты едешь в командировку, вкалываешь по 12 часов при 10 часовой разнице во времени и ешь всякую гадость a-la фуршет, не снимая сумки с ноутбуком и камерой. В то же время тебе удается выкроить время для посещения Metropolitan Museum, побродить по лондонскому району Temple и выпить здоровенную кружку глинтвейна на главной площади Любека, глазея на кукольный спектакль под открытым небом. Я слышал, что есть люди, которые не любят уезжать из города, в котором они выросли, но нам, родившимся по ту сторону закрытой на замок границы парням из Восточной Европы это нравится.

Каждую осень в Берлине проходит выставка потребительской электроники, репортаж с которой считался обязательным для каждого издания, которое пишет о гаджетах. Мой журнал был одним из них, так что попасть на выставку было делом чести, доблести и геройства. Раньше это было нетрудно — приглашения приходили чуть ли не за три месяца, ты летел прямым авиарейсом, неделю жил в Grand Hayatt за 400 евро в сутки, а из отеля к выставочному комплексу Messe Berlin возили исключительно на такси. После кризиса 2008 года эти времена ушли в прошлое: год спустя после окончания фестиваля бесполезной роскоши на берлинскую выставку нужно было ехать автобусом.

«Ты пойми, — убеждала меня по телефону Приглашающая Сторона, — сейчас бабок ни у кого нет. Мы рискнули, хотя за такие вещи из главного офиса можно получить по шапке. Сутки в дороге — это фигня, все будут спать или телик смотреть, зато приедете прямо на выставку, а там мы вас по квартирам раздерибаним. Плюс на карманные расходы дадим. Поедешь?»

В Москве, Амстердаме или Лос-Анджелесе сотрудника Крутой Корпорации, который предложил бы журналистам проделать три тысячи километров на рейсовом автобусе, увезли бы в психушку сразу же после окончания совещания, на котором обсуждался пресс-тур. Однако у любого предложения есть свои плюсы и минусы, на обдумывание которых у меня было около 30 секунд. К тому же мой босс задолжал мне зарплату за два месяца, так что деньги были бы очень кстати.

«Будем веселиться, как в прошлый раз?» — спрашивая я, чтобы потянуть время.

Полгода назад мы ездили на автобусе из Киева в Ганновер и обратно. Обратно получилось хуже — около Львова наш автобус сломался, мы чуть не сошли с ума от скуки, ожидая, пока его починят, и вернулись на Родину только через 36 часов после выезда из столицы Нижней Саксонии.

«Да нет, мы ж не изверги. Билеты возьмем на рейс другой компании, ЧП Шевченко или Петренко, точно не помню. У них автобусы новенькие, удобные, на рейсах кофе-чай-стюардессы, места в салоне столько, что хоть палатку ставь, границу раньше всех проходят...»

Слушая апокрифическое сказание о чудесных автобусах, перед которыми расступаются леса и пограничники, я продолжаю думать. Меня ожидает выезд из Киева, дорога через Житомир, Ровно, Львов, граница, ночной переезд через всю Польшу, затем Восточная Германия и примерно через 24 часа я в Берлине. 24 часа сюрреалистического безумия и безделья, которое можно разбавить только просмотром фильмов, чтением книг и наблюдением за обочиной. 24 часа, если автобус не застрянет где-нибудь в районе Коростышева...

«Раз на самолет нет денег, может, поездом поедем?» — спрашиваю я. Билет на поезд Киев-Берлин-Киев стоит примерно на 40 евро дороже, в дороге он столько же времени, сколько автобус, зато мы сможем как следует отоспаться и курить в тамбуре, когда захочется. Кроме этого, поезда приходят вовремя и для меня это важно — кто захочет еще раз провести в дороге тридцать шесть часов, чтобы сразу после приезда бежать на выставку.

«Не, с поездом никак — уже считали. Я ж тебе говорю — бабок совсем мало. А нам еще в Берлине висеть неделю...»

«Неделю?» — переспрашиваю я.

«Да, я ж тебе говорю — семь дней, с четверга по четверг».

Алфавит

Предложения

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.