Колледж Святого Джозефа

Половнева Алена

Серия: Заваркины [2]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Колледж Святого Джозефа (Половнева Алена)

Annotation

Вторым произведением серии стал роман «Колледж Святого Джозефа», первая часть которого повествует о мирных буднях и праздниках тихого, но модного, провинциального, но шикарного города Б. Вторая часть приоткрывает читателю плотную завесу, за которой усилиями сильных мира сего скрыто обычное человеческое: воровство, злоупотребления, шантаж, убийства, торговля наркотиками и политические игры. В центре этого словесного вихря — четверо подростков-старшеклассников и Анфиса, мать, подруга, профессиональный журналист-«стервятник», которого обожают одни и ненавидят другие.

Колледж Святого Джозефа

Часть первая

Глава первая. Старая гимназия

Глава вторая. Под землей

Глава третья. Интервьюер в красной куртке

Глава четвертая. Пари

Глава пятая. Лестница, ведущая в никуда

Глава шестая. Сказки тетушки Анфисы

Глава седьмая. Духовная безопасность

Глава восьмая. Долги надо отдавать

Глава девятая. Кошка, которая жила в холодильнике

Глава десятая. Валлийский огонь

Глава одиннадцатая. Колледж Святого Джозефа

Глава двенадцатая. Бал!

Глава тринадцатая. Ангелина Фемистоклюсовна приходит в ярость

Часть вторая

Глава четырнадцатая. По любви

Глава пятнадцатая. Делаем ставки

Глава шестнадцатая. Искренне ваш, синтетический лед

Глава семнадцатая. ПиН и МиМ

Глава восемнадцатая. Я нахожу это ироничным

Глава девятнадцатая. Один ужасный день Зульфии

Глава двадцатая. Заваркины

Глава двадцать первая. Последняя

Колледж Святого Джозефа

Алёна Половнева

Часть первая

Глава первая. Старая гимназия

Кованый забор украшали надувные шары. Они трепетали на легком ветерке, весело стукались друг об друга, и их легкое хлопанье, которое было не громче шуршания бантов на первоклассницах, органично вплеталось в праздничный гомон.

Прохожие торопились мимо по своим делам, и никто не обращал внимания на разноцветные шарики. Все «бальные ухищрения» в этот день воспринимались как нечто само собой разумеющееся.

Только лишь старуха-пьяница, уже который год живущая под кованым забором, бывшая учительница начальных классов, начавшая потихоньку спиваться еще в девяностых годах, была недовольна. Для нее шарики шумели оглушительно и не давали спать.

— Понавешали тут! — проворчала она и перевернулась на другой бок на своей картонке.

Картонка, на которой спало это парковое привидение, звавшееся Ивушкой, валялась в дальнем углу парка, рядом с калиткой, которой никто не пользовался. В этот вонючий замусоренный угол не совался даже дворник Никитич, справедливо полагая, что сколько Ивушку не выгоняй, она все равно вернется, и что в этом углу она хотя бы никому не мешает. Действительно, Ивушкино жилище было достаточно удалено от центральных ворот, чтобы запах бомжихи не оскорбил ненароком чьих-нибудь деликатных ноздрей.

Летом и ранней осенью входившие сквозь центральные ворота на территорию школы святого Иосаафа не только не чуяли, но и не видели Ивушку. Дорожку из гравия, ведущую от ворот к крыльцу школы, обрамляла искусно подстриженная живая изгородь, над которой возвышались старые деревья: с черной корой и раскидистыми кронами, почти полностью заслонявшие свет. Зимой, несмотря на все возражения Никитича, бомжиха перебиралась жить в подвал школы — старинного здания из красного кирпича, стоявшего в глубине парка.

— А шо? — шамкала Ивушка беззубым ртом, уворачиваясь от метлы, — тебе жалко, шоле? Здесь тепло и тихенько.

Права была старая пьяница: шум улицы не достигал школьного крыльца. Сам Никитич, немолодой мужик со смуглым лицом и здоровыми ручищами, любил на нем сиживать с папиросой в теплые сумерки. Он по-хозяйски похлопывал по холке каменного льва с факелом в лапе, украшавшего крыльцо, и гонял ребятишек из Муравейника, повадившихся рисовать на льве черт знает что.

— Это светоч знаний, — говаривал Никитич, стирая матерное слово с факела или лишнюю анатомическую подробность со льва.

Изящное здание в три этажа, с огромными окнами и замковыми дверьми, было построено в одна тысяча девятьсот четвертом для образовательных целей. По ходатайству предводителя местного дворянства сюда переехала женская гимназия, первая в городе Б.

Благородные барышни сиживали за свежеоструганными партами в просторных классных комнатах, зубрили французские глаголы в огромной библиотеке, скрипели гусиными перьями на уроке чистописания и гуляли в перерывах тенистыми аллеями. В то время в парке при гимназии водились белки, и девушки приносили для них гостинцы в своих обеденных корзинках. Белки были совсем ручными: самые смелые из них повадились по весне запрыгивать в классные комнаты и воровать орехи. К одиннадцатому году в гимназии обучалось около шести сотен барышень.

Шло время, развертывался богатый событиями двадцатый век. Вскоре девиц расхватали по домам, белки повывелись как-то сами собой, а фасад старой гимназии украсила первая мемориальная доска с надписью «Здесь была женская гимназия, памятник, охраняется государством». Само здание отошло военному госпиталю № 1923, который просуществовал в нем несколько летних месяцев сорок первого года, вплоть до самой оккупации, за что здание получило вторую мемориальную доску.

Оккупировав город Б, немцы разместили в нем своих лошадей. Бывшая гимназия с достойным уважения смирением приняла свой новый статус, будто пообещав быть конюшней столь же образцовой, какой была школой. Только изредка, как поговаривали, волновались немецкие лошади, и один раз приключился пожар. Времена были военные, лихие, поэтому никакой мистики в этом не углядели.

В войну гимназия-конюшня пережила пару бомбежек, лишившись изрядного куска крыши и третьего этажа. Однако, когда немцев изгнали из города Б, и государство отряхнулось от затяжного военного положения, был поставлен вопрос: ремонтировать здание или оставить его разбомбленным, как напоминание потомкам о великой войне? Споры шли жаркие, но решение было принято в пользу созидания. Здравый смысл победил, и к новому, тысяча девятьсот пятьдесят седьмому году, у здания из красного кирпича подлатали все дыры и снова ввели его в эксплуатацию.

Так бывшая гимназия для благородных стала общеобразовательной школой для всех. Изящные письменные приборы были утеряны, парты сожжены в отопительных целях, а просторные классные комнаты были разделены на темные и узкие закутки в соответствии с веяниями времени.

К знаниям стремилось все больше людей, и старое здание уже не могло вместить всех желающих. Ученикам нужны были спортзалы, тиры и другие помещения для развития ума и души советского человека, строителя светлого будущего. В старой гимназии, построенной в свое время для отпрысков закостенелой вымирающей буржуазии, негде было становиться быстрее, выше и сильнее.

Тогда важные образовательные чиновники почесали затылок и приняли решение достроить еще один корпус. Дабы не испортить внешнего вида памятника архитектуры, новый корпус построили из похожего кирпича и спрятали в глубине парка, соединив со старым коридором. В новом корпусе разместилось всё недостающее: места хватило даже на пионерскую комнату и актовый зал, тогда как в старом корпусе с удобством разместилась школьная администрация и начальные классы. Правда, часть парка пришлось вырубить. Шел тысяча девятьсот семьдесят шестой год.

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.