Род Волка. Племя Тигра. Прайд Саблезуба

Щепетов Сергей

Серия: Каменный век [0]
Закладки
Размер шрифта
A   A+   A++
Cкачать
Читать
Род Волка. Племя Тигра. Прайд Саблезуба (Щепетов Сергей)

Глава 1

– Ленка, прекрати! Прекрати, кому говорят?! Что ты как маленькая? – Жена не отставала, и Семен продолжал отбиваться: – Ну, отстань, а? Дай поспать! А то накинусь на тебя с диким рычанием, и ты опять опоздаешь на работу!

Последний аргумент был достаточно веским, но жена вновь провела по его лицу мокрой шершавой губкой. Что за шутку она придумала с утра пораньше?

В конце концов Семен не выдержал издевательства и открыл глаза. И ничего не понял: вместо жены перед ним было…

Он сфокусировал зрение так, чтобы воспринять находящийся перед ним объект в объеме.

Воспринял.

И разум его немедленно отключился. Потому что ЭТО было немыслимо.

Над ним нависала огромная медвежья морда. И эта морда лизала его лицо.

– Уди!!! – заорал Семен так, как, кажется, никогда не кричал в жизни. Он отпихнул от себя голову зверя и вскочил на ноги.

Животное, получившее «акустический удар», отступило на несколько шагов и удивленно уставилось на него маленькими глазками.

– Уди, тварь!!! Уди отсюда!!! – продолжал рвать голосовые связки Семен. – Уди, кому говорят!!!

Зверь отступил еще на шаг. Продолжая яростно кричать, Семен поднял с земли камень и швырнул его. Не попал – камень стукнулся о базальтовую глыбу. Медведь недоуменно покрутил головой. Семен поднял другой камень и с криком: «Заполучи, тварь паскудная!!!» метнул, точнее, толкнул его, как ядро, в сторону зверя.

Метательный снаряд оказался слишком тяжелым и не долетел – упал на землю и подкатился к передним лапам зверя. Тот склонил голову, обнюхал его, вновь посмотрел на человека и… повернувшись задом, шумно выпустил газы. А потом неторопливо побрел наискосок вверх по склону.

– Еш твою в клеш! – обессилено прошептал Семен, опускаясь на землю.

Он успел достать из кармана сигарету и даже прикурить ее, прежде чем его стало трясти по-настоящему.

Есть в подсознании человека какой-то бугорок, оставшийся, наверное, от далеких предков. Стоит об него запнуться, и разум летит в бездну, имя которой – ужас. Как бывают «травмы, не совместимые с жизнью», так бывают и ситуации, с ней не совместимые. Это как страх высоты, когда кажется, что легче в нее шагнуть, чем находиться рядом. Говорят, однажды какие-то пижоны решили привезти из тайги в город бурундука и горностая. Обоих посадили в один ящик, разгородив их стальной сеткой. Бурундук был в безопасности, но… через несколько часов он сделал себе харакири – разодрал живот и умер. Для него горностай – это смерть, которую можно принять, но с которой невозможно находиться рядом. Наверное, это инстинкт самосохранения, загнанный у человека куда-то вглубь. Его не всегда может включить даже ствол автомата, направленный в лоб: нужно еще суметь представить, что из него сейчас вылетит кусочек металла и… При контакте с крупным хищником никаких мыслей, никаких сомнений не возникает – инстинкт включается сам собой. В точечной вспышке сконцентрировано все: осознание мелкости, ничтожности и бессилия твоей вселенной по имени «Я», которая вот прямо сейчас исчезнет, перестанет быть, и… паралич и смирение. Или дикий, всесокрушающий протест – НЕ-ЕТ!!!

Семен полжизни проработал в краях, где медведи встречаются чаще, чем люди. Он неплохо знал повадки этих зверюшек: только что на него не нападали, не атаковали, не собирались убивать. Его собирались ЕСТЬ.

«Это вот так и бывает: понюхает, полижет, сглотнет слюну, а потом, чуть повернув морду набок, охватит челюстями голову и осторожно попытается раскусить. Клыки проткнут кости, но череп не расколется. Тогда он разожмет челюсти и аккуратно снимет передними зубами мякоть с лица. Проглотит. Слижет выступившую кровь. Потом, пристраиваясь так и эдак, чтобы не мешали клыки, начнет обгладывать голову. Нет, не для того, чтобы насытиться, а как лакомство – для удовольствия…

Это почти случилось. Не в кино и не в книжке. Со мной. Вот сейчас. Ладони еще помнят прикосновение к жесткой шерсти, еще не стерлись, наверное, остатки слюны…»

Семен сидел, курил сигарету за сигаретой и ждал, когда наконец перестанут трястись руки. За свою совсем не короткую жизнь он не раз сталкивался со смертью лицом к лицу. Или ему везло, или его спасало то, что он начинал сопротивляться раньше, чем успевал по-настоящему испугаться, – такое уж строение психики.

Желание немедленно убраться подальше от места, где случился этот ужас, даже не возникло. Желание, конечно, вполне естественное, но… Убежать от медведя нельзя – с этого Семен обычно начинал инструктаж по технике безопасности для своих рабочих после заброски в «ненаселенку». Правда, он знал, что это не совсем так: убежать можно, но только в том случае, если зверь не захочет тебя преследовать. Ну, а если захочет…

Нужно было как-то успокоиться, отвлечься, переключить мысли на что-то другое, но не думать о медведе он не мог. Поняв это, Семен решил сочинить по свежим следам новую байку, которую будет рассказывать ребятам в курилке: как к нему – спящему – подкрался медведь. «Впрочем, сколько ни насыпь подробностей, никто все равно не поверит. Я и сам-то еще не очень верю. Значит, дело было так…»

Он дошел до описания размеров хищника и застопорился: «Что-то не то… Ребята скажут, что так не бывает!»

В недоумении Семен встал, подошел к кусту, возле которого стоял медведь, осмотрел соседний скальный выступ. «Блин, как это?! Так же действительно не бывает! Бред какой-то! Ну, допустим, американских гризли я видел лишь по телевизору, а белых полярных только издалека. Но родные мишки камчатской породы – третьи после них по размерам на родной планете Земля! А ту-ут… Говорят, что у страха глаза велики. Будем считать, что это так, и сделаем поправку… Но вот этот куст высотой аккурат с меня – порядка ста семидесяти пяти сантиметров, а зверюге он доходил до… Бред, потому что это милое существо, оказывается, как минимум на треть крупнее любого нормального медведя. Кроме того, у него был слишком крутой лоб и непропорционально массивная передняя часть тела. Такие водились, кажется, только в плейстоцене и вымерли никак не меньше десяти тысяч лет назад… Бред, и еще раз бред! Но вот след на траве: два моих ботинка помещаются совершенно свободно. И еще два поместятся, пожалуй… Стоп!! – Новая мысль штопором ввинтилась в мозг, да так, что заломило в висках. – Ботинки поместятся… Ботинки!! Черт побери, почему я в ботинках?!»

Старый геолог (как он сам себя называл) Семен Николаевич Васильев был глубоко убежден, что там, где водятся медведи, нормальные люди в ботинках не ходят – это же до первого ручья, до первого болотца! Нормальные люди в таких местах ходят в сапогах, причем не в кирзовых, а в резиновых болотных. И существует сто тридцать два с половиной конкурирующих друг с другом способа подворачивания голенищ: чтобы, значит, и мусор в отвороты не сыпался, и чтобы легко развернуть на ходу…

«С какой дури я поперся в маршрут в ботинках?! А?? Или… Или я не в маршруте? Или, может быть, вообще не в поле?! Тогда где?.. Почему?..» В мозгах что-то тихо щелкнуло, тупая боль в висках усилилась. Семен замычал, схватился руками за голову, опустился на камень и начал вспоминать.

* * *

Он потянул ручку вверх, чтобы не скрипнула, распахнул дверь и ворвался в лабораторию:

– Опять?! Опять чай пьете?! На рабочем месте и в рабочее время?! Всех уволю!!

– Ой, Семен Николаич пришел! – скорее радостно, чем испуганно, пискнула Танечка. – А мы вам тортика оставили. И чашечка чистая есть – садитесь с нами!

– Торты есть вредно, – заявил Семен и окинул «раздевающим» взглядом тщедушную фигурку машинистки. – От них толстеют!

– Ой, ну что вы… – смущенно потупилась девушка.

– А вы что делаете, Светлана Сергеевна? – продолжал «строить» свою команду Семен. – Вы не перепутали место и время?

– Отнюдь, – невозмутимо ответила Светка, продолжая раскрашиваться. – Я делаю себя!

Copyrights and trademarks for the book, and other promotional materials are the property of their respective owners. Use of these materials are allowed under the fair use clause of the Copyright Law.